У матери Джэён случился обширный геморрагический инсульт. Проще говоря – кровоизлияние в мозг. Она впала в кому. После того, как Джэён вручили огромные счета за лечение мамы, она долго сидела в прострации в коридоре больницы. Впервые, после ухода из того дома, она связалась с отцом.

― Папа. Пожалуйста, помоги мне всего один раз…

Поскольку обе стороны предельно четко знали, чего хотят друг от друга, все закономерно свелось к сделке. Отец получил поддержку от Квон Усока, а Джэён – оплату обучения и больничных счетов. Она смутно помнила, как плакала в одиночестве после перевода ее матери из переполненной общей палаты в одноместную.

Теперь у нее была лишь одна цель в жизни: окончить аспирантуру и стать куратором. И когда ее мама очнется, Джэён покажет, что смогла осуществить свою мечту.

В мире истории искусства звание кандидата наук обязательно, как ни крути. Это минимальное требование, чтобы получить какую-либо достойную работу, поэтому Джэён просто необходима была кандидатская степень.

А для этого сегодняшняя «просьба» должна увенчаться успехом.

― …

Когда ученые разбрелись по всему замку, Джэён осталась стоять столбом. Все остальные из ее лаборатории уже давно отправились на свои рабочие участки. Ей бы тоже следовало приниматься за дело, но ноги совсем не слушались.

Она стояла с отсутствующим взглядом, как изолированный остров, глубоко опустив голову. Девушка долго смотрела на свои подкашивающиеся ноги, а потом вдруг крепко сжала в кулаках ручки пакета из крафт-бумаги.

Внутри лежала одежда, которую Джэён позаимствовала вчера. Таким вещам не место в дешевой бумажной упаковке для еды на вынос, но это был единственный вариант, куда их можно было положить. Не в полиэтиленовом же пакете их нести…

Поколебавшись, пока одна ручка бумажного пакета не порвалась, Джэён наконец набралась смелости. Глубоко вздохнув, она подошла к охраннику, который стоял, словно навытяжку.

Весь персонал замка Линдерг носил классические костюмы. Строгие одежды, без единой складочки, делали здешних работников похожими на статуи, и оттого закрадывалось чувство, что разговор с ними не будет клеиться.

― Прошу прощения… ― начала Джэён.

Мужчина посмотрел на нее. Ничего не выражающий, но сверлящий взгляд заставил ее еще больше съежиться. Ей казалось, что стоит только заикнуться о своем желании встретиться с Эдрихом, как ее разделают под орех в духе «ты кто такая, чтобы искать встречи с самим графом?».

― Я бы хотела увидеться с господином Эйнберном, ― сдавленным голосом произнесла Джэён.

В глазах служащего промелькнуло раздражение.

― Исключено, ― ответил он резко.

Отказ был вполне ожидаем. Мужчина просто выпалил заранее заготовленный ответ.

― Передайте ему, что это та кореянка, с которой он встретился вчера, и что она пришла поговорить о компенсации. Он поймет.

Она просила – только и всего – связаться с господином Эйнберном, умоляя, как последняя попрошайка.

― Если вы солгали, то будете изгнаны из замка. Ну что, вы все еще настаиваете на встрече?

Что означало «если не хочешь, чтобы тебя выгнали, проваливай». Но Джэён не отступала.

― Да! Пожалуйста, свяжитесь с ним.

Охранник слегка нахмурился. Он вышел с кем-то на связь по рации, причем с таким видом, будто она успела достать его до самых печенок. Мужчина что-то быстро говорил по-немецки, и вдруг замолчал, слушая голос на том конце и часто моргая. Несколько секунд спустя он уставился на Джэён, внимательно разглядывая, словно впервые ее видит. Мужчина закончил разговор по рации с несколько растерянным выражением лица.

― Позвольте мне проводить вас, ― заговорил он куда более вежливо, чем раньше.

Следуя за ним, девушка подошла к коридору, перегороженному стойкой ограждения с красным канатом, на входе красовалась табличка «Запретная зона». Другой охранник, стоявший перед стойкой, отстегнул карабин каната, чтобы Джэён смогла пройти.

Она то и дело косилась по сторонам. Здесь была такая усиленная охрана, что девушка недоумевала, каким образом ей вчера удалось проникнуть в запретную зону. В конце концов, ее привели в личный кабинет Эдриха.

― Пожалуйста, подождите здесь.

Не сказав больше ни слова, ее провожатый умчался со скоростью ветра. Оставшись одна, Джэён нервно переминалась с ноги на ногу, и только когда у нее начала болеть поясница, тихонько присела на диван. Бумажный пакет был пристроен в углу дивана.

В обычной ситуации она непременно бы осмотрела каждый уголок кабинета. Но сейчас у нее не было желания даже шевелиться. Каждый раз, когда она думала о том, что вскоре должно произойти, от переживаний и напряжения желудок сводили болезненные спазмы.

Джэён убивала время, проигрывая в голове сцену, как будет умолять Эдриха. Солнечный свет, льющийся из широких окон, постепенно становился все ярче.

Когда же он придет?..

Посмотрев на настенные часы, ей захотелось расплакаться с досады. Она ждала уже больше часа. Мысль о том, что приходится вот так сидеть, ждать у моря погоды, угнетала, и все же Джэён не осмелилась выйти и спросить у кого-нибудь, когда придет Эдрих. Девушка так сильно нервничала, что ее даже начало подташнивать.

Она готова была уже на стену лезть, поэтому встала с дивана и подошла к окну. Ей захотелось вдохнуть немного свежего воздуха. Открыв окно, Джэён услышала чьи-то голоса, доносившиеся снизу.

Ее губы округлились в букву «О», когда, посмотрев вниз, она наткнулась взглядом на красивого мужчину с роскошными платиновыми волосами. Хотя правильнее было бы сказать «он бросился ей в глаза». Вот насколько он выделялся.

Одетый в серое пальто и темно-синий костюм, Эдрих разговаривал с группой мужчин, которым было хорошо за сорок. В разговоре он был в основном слушателем.

Джентльмены с сединой в бородах вели себя как шуты гороховые. Они травили разные шутки, изо всех сил пытаясь создать веселую атмосферу. На их фоне Эдрих не скрывал, что находит эту болтовню нудной. Он наблюдал за происходящим с откровенно скучающим выражением лица.

Но стоило ему слегка приподнять уголки рта, как мужчины разразились преувеличенным хохотом. Они так отчаянно старались завоевать его расположение, что это выглядело почти жалко.

Сама того не осознавая, Джэён внимательно наблюдала за потешным поведением пожилых джентльменов. Внезапно Эдрих поднял голову и посмотрел в ее сторону. От неожиданности девушка резко глотнула воздух и пригнулась ниже уровня окна, прячась.

«Он увидел меня? Похоже, что да», ― размышляла про себя Джэён.

Ее сердце забарабанило в ребра. Оно билось так сильно, точно хотело выскочить из груди. Джэён, сидя на корточках и слегка дрожа, насупила брови от посетившей ее мысли.

Если подумать спокойно, она ведь не сделала ничего предосудительного. Просто на мгновение выглянула в окно, и, пожалуй, слишком остро отреагировала. Она поднялась на ноги с максимально невозмутимым видом. Стараясь держаться как можно более непринужденно, Джэён посмотрела вниз.

Но Эдрих и его гости уже ушли. Она прижала лицо обеими ладонями.

― Ох…

«Какого черта я вообще делаю?», ― подумала Джэён и, идя вразвалку, вернулась на диван.

Она уж было настроилась на новый виток бесконечного ожидания, как вдруг дверь в кабинет открылась.

Сникшая Джэён тут же подскочила, как пружина. Перед ней стоял тот самый мужчина, за которым она давеча подсматривала.

― Хазе, ― окликнул ее басистый голос.

Светло-голубые глаза искрились, словно лед на солнце. На его тонких губах играла странная улыбка. Улыбка, как будто бы намекающая, он знает, что она шпионила за ним. А может, и нет.

― Здравствуйте, ― поприветствовала его Джэён, стараясь не дрожать. ― Наверняка вы очень заняты, но благодарю, что уделили мне время.

― Благодарность только на словах?

― Что?..

Ответив вопросом на вопрос, она обмерла от испуга.

― Это была шутка. Нельзя же так серьезно относиться к каждой фразе, ― произнес Эдрих, сделав пригласительный жест рукой. ― Присаживайтесь.

Джэён нерешительно села на диван. А вот он, напротив, неторопливым шагом направился к окну. До нее только сейчас дошло, что она забыла закрыть окно. Сквозь полуоткрытые створки в кабинет врывался легкий ветерок.

Эдрих распахнул окно настежь и посмотрел вниз. Он встал точно на том же месте, где раньше в роли соглядатая стояла она. С замиранием сердца Джэён наблюдала за его спиной. Постояв так несколько мгновений, Эдрих повернулся и прислонился к подоконью.

― Я слышал, вы хотели поговорить о компенсации.

Ладно, будь, что будет. Джэён разомкнула губы, чувствуя, как тошнота подкатывает к глотке.

― Да, насчет этого… как бы это выразиться… Я приношу свои самые искренние извинения, но вместо денежной компенсации…

«Ну, давай, просто возьми и скажи – быстро», ― требовал ее разум.

― …Не могли бы вы позволить увидеть закрытые части замка?

Она наконец произнесла слова, которые со вчерашнего вечера без конца повторяла в своей голове, как заведенная шарманка.

Его идеально очерченная бровь взметнулась вверх.

― Иными словами, вы просите разрешение на посещение запретной зоны? ― спросил Эдрих в ответ, словно уточняя.

Он произнес это на английском медленно, четко выговаривая каждое слово, причем его немецкий акцент стал более выраженным.

― Да… ― ответила Джэён срывающимся голосом, как человек, который вот-вот умрет.

— Это очень бесцеремонная просьба.

Сердце у нее оборвалось от его безапелляционной прямоты. Ощутив прилив сильнейшего стыда, Джэён залилась краской. Она много раз представляла себе именно такую реакцию с его стороны, но пережить этот момент наяву было еще хуже. Сейчас ей как никогда хотелось спрятаться куда-нибудь, забиться в норку, как мышь, но куда там – у нее не было возможности скрыть даже свое покрасневшее лицо.

Эдрих пристально посмотрел на Джэён, а затем достал портсигар. Внутри небольшого футляра, обтянутого кожей, лежали длинные сигары. Он взял одну.

― Вы курите? ― спросил Эдрих.

― Нет.

― А пробовали когда-нибудь?

― Нет…

Он молча покрутил сигару в руке. Молчание затянулось. Ее и без того измученный желудок заныл так, словно его скручивало в тугой узел. В памяти Джэён промелькнули жадно поблескивающие глаза профессора.

«Нужно что-то сделать, хоть что-нибудь. Нельзя сидеть сложа руки», ― говорил ее внутренний голос.

В тот момент, когда головокружительное чувство срочности подступило к горлу, она, сама того не осознавая, открыла рот.