— А-а… — протянул Эдрих.

Он слегка прищурил глаза, и впервые внимательно посмотрел на Усока, как будто изучал его. Эдрих демонстративно медленно прошелся по нему взглядом сверху вниз, а затем едва заметно усмехнулся.

— Жених, значит.

Одной этой короткой фразы было достаточно, чтобы сбить спесь с Квон Усока. Презрение, звучащее в голосе Эдриха, было настолько неприкрытым, что щеки Джэён запылали.

Улыбка, которая до сего момента была точно приклеена к губам Усока, моментально сошла на нет. Черты его лица стали жесткими. Между мужчинами в воздухе повисло столь ощутимое напряжение, что едва не искрило.

Стоя в самом эпицентре, Джэён внимательно наблюдала за Эдрихом и Усоком, пыталась предугадать дальнейшее развитие событий, и тут подул ветер. Резко похолодало. Она задрожала всем телом. Джэён не рассчитывала, что разговор состоится на улице, поэтому оделась легко. Кто же знал, что придется так долго стоять на холоде.

Все это время они разговаривали перед входом в отель. Она подумала, что сейчас было бы лучше отослать Эдриха и закончить разговор с профессором внутри.

Но первым делом надо было утихомирить Квон Усока. Она легонько похлопала его по предплечью, молча призывая успокоиться. Однако эффект от этого жеста оказался прямо противоположным – и без того очень злой Усок вышел из себя.

Он с раздражением ударил Джэён по руке, да так, что раздался хлопок, как от увесистой пощечины. От силы удара она пошатнулась, а кожа на тыльной стороне ее ладони полыхнула жгучей болью. Не ожидавшая такого Джэён, прижимая к груди ноющую кисть, начала падать.

— !..

Эдрих схватил ее на лету. Подняв девушку на ноги, он потянул ее за руку и поставил рядом с собой, затем снял с себя пальто и накинул ей на плечи. Все его действия казались такими естественными, как течение воды. Джэён поняла, что произошло, лишь когда просторное пальто обернулось вокруг ее тела.

Она быстро схватила пальто, когда оно чуть не соскользнуло с нее. Кутаясь в удивительно мягкий и теплый материал, изумленная Джэён подняла голову и посмотрела на Эдриха широко раскрытыми глазами. Однако его взгляд был направлен не на нее.

— Ну разве не забавно? — произнес Эдрих.

Его голос заставил всех поежиться, как порыв морозного ветра, что впивается в кожу острыми иглами.

— Чем больше делаешь людям одолжений, тем наглее они становятся и требуют еще больше, забыв свое место.

Просто не верилось, что граф, который доселе был столь вежлив и обходителен, чуть ли не выплюнул эти слова. Тон его был суров. А когда лицо Эдриха, источающее убийственно-ледяной холод, стало абсолютно ничего не выражающим, всех начало нервно потряхивать.

— Сюда прибыло довольно много групп из Кореи.

Помимо их аспирантуры, изучать замок приехали лаборатории и других корейских университетов. Но, прежде чем кто-либо успел почуять неладное от внезапного упоминания этого факта, Эдрих продолжил.

— Если вы не отпустите Ха Джэён, очень может быть, что у меня появится желание создать вашей группе некоторые проблемы…

Он говорил медленно, оглядывая товарищей Джэён одного за другим – профессора, Ча Югён, Чу Сонхуна. И, наконец, мужчина посмотрел на Квон Усока.

— Или, скажем, я попросту прикажу закрыть ворота пораньше, — бесстрастно сказал Эдрих.

Фраза, произнесенная леденящим душу голосом, поразила всех точно громом.

— Да, пожалуй, так и сделаю.

Его рот скривился в ухмылке.

— Ничего, если замок закроется начиная с завтрашнего дня?

***

— Ну куда, куда ты лезешь-то? — отмахивалась Югён на другом конце трубки. — Что? Чего тебе?!

На заднем фоне было слышно, как горланит Сонхун, изо всех сил пытаясь влезть в их телефонный разговор.

— Джэён! Джэён! Дай мне хоть раз поговорить с графом! Всего один разочек! Ну пожалуйста!

— Ой, да завязывай уже с этим!

Дойдя до белого каления, Югён принялась гнать прочь Сонхуна. После недолгих препирательств он завыл «Ха Джэёо-о-о-он». Голос его звучал все глуше, отдаляясь, а затем, наконец, наступила тишина.

— Я спровадила его. Так или иначе, Джэён. Что с тобой приключилось? Что у вас с графом?

Всполошившаяся Югён накинулась на нее с расспросами. Джэён и рада бы ответить, да не могла. Она все молчала, потому что толком не знала, что сказать. Не знала, какие отношения связывают ее с Эдрихом…

И все же нельзя сказать, что между ними ничего не было. В той ситуации любой мог видеть, что именно из-за нее Эдрих вмешался во внутренние разборки лаборатории и разгневался.

В тот момент, когда он объявил, что собирается закрыть ворота, кровь отлила от лиц всех членов группы. Ведь если замок действительно закроют, одним общественным осуждением тут дело не ограничится.

Ученые со всех уголков планеты съехались изучать Линдерг. Они отложили все свои дела, потратили время и деньги, чтобы приехать в Германию, и как только стало бы известно, что ворота закрыли раньше срока по вине лаборатории университета S, скандала международного масштаба было бы не избежать.

Их группу, с позором на весь мир, навсегда исключили бы из научных кругов. И это они бы еще легко отделались. Вполне вероятно, что после такого их университет столкнулся бы с серией международных судебных исков от возмущенных ученых, которым пришлось вернуться домой несолоно хлебавши.

Осознав всю серьезность ситуации, профессор поспешил сообщить, что более не смеет задерживать Джэён, пожелав доброго пути. Девушка в два счета погрузила чемодан в машину Эдриха и отправилась в Линдерг.

И вот, как только она вернулась в замок, то сразу же повисла на телефоне, разговаривая с Югён.

— Ну что ты молчишь, словно воды в рот набрала?!

— Эм-м… ну… — Джэён без конца теребила ни в чем неповинную прядь волос. — Югён, если без шуток, я и сама не знаю. Честно.

— В смысле?..

— Я бы сказала, что все как-то неопределенно.

— Ты имеешь в виду, вы сейчас на том этапе, когда, узнавая друг друга, начали проникаться взаимной симпатией?

Вряд ли дело было в этом, но никакое другое толковое объяснение ей просто не шло в голову.

— Похоже на то, — тихо ответила Джэён.

— Все с тобой понятно. Ты уж о подруге не забудь, когда станешь графиней. Ладненько?

Слова Югён, сказанные в шутку, заставили ее улыбнуться. Положив трубку, она увидела, что от Квон Усока пришло сразу несколько новых сообщений.

Ха Джэён

Что ты имеешь в виду?

Я разговариваю кое с кем по телефону

Прежде чем Джэён успела дочитать остальное, позвонил Усок. Вероятно, он увидел в мессенджере отметку, что она прочитала его сообщения, и сейчас находится онлайн.

— Ха Джэён, — произнес он угрожающим тоном, едва она взяла трубку. — Ну и как прикажешь понимать твое сообщение?

— Буквально.

Прежде чем отправиться на встречу с профессором, Джэён отправила жениху сообщение.

Сонбэ. Тебе ведь нужны данные из запретной зоны замка Линдерг, верно?

Неоднозначный тон сообщения призван был пощекотать ему нервы. Ее голос чуть ли не звенел от напряжения, что того и гляди сорвется, и все же она старалась держать хорошую мину при плохой игре.

— Похоже, ты не хочешь, чтобы я посещала запретную зону. Если ты скажешь, что против, больше я туда ни ногой.

— Что?

— Профессору это тоже не по душе. По-моему, это разрушает рабочую атмосферу в коллективе.

— Ха Джэён, ты сейчас специально это делаешь, да?

— Ничего подобного. Я просто надеялась, что ты замолвишь за меня словечко перед профессором.

Усок замолчал. Его реакция окончательно убедила Джэён в том, что наживка, которую она закинула, была выбрана правильно.

В настоящий момент Квон Усок больше всех в лаборатории нуждался в данных о Линдерге. Он был амбициозен и хотел написать диссертацию, которая выделила бы его в научном мире, а для этого ему непременно нужны были материалы из той части замка, куда не было хода другим ученым.

Джэён бросила Усоку перчатку, дав понять, что если он будет продолжать в том же духе, то она откажется от исследования запретной зоны. Это была битва, которую ему ни за что не выиграть. Однако девушка понимала, что он взбесится, если она будет слишком сильно на него давить, поэтому к уже сказанному нужно было мягко добавить нечто такое, что ублажило бы его самолюбие.

— Пожалуйста, помоги мне. Мне тоже нужно написать диссертацию, чтобы закончить аспирантуру.

— Я понял, к чему ты клонишь, так что прекращай уже.

Квон Усок объявил о капитуляции. Джэён вскинула вверх над головой сжатую в кулак руку.

Победа!..

Говоря с ним по телефону, она не видела его, поэтому смогла вести себя чуть храбрее. Вряд ли ей хватило бы духу сказать все это при встрече лицом к лицу.

Джэён внутренне ликовала, наслаждаясь своим маленьким триумфом. Однако ее радость длилась недолго. Усок тут же всадил в нее нож.

— Кстати, Джэён. У меня к тебе есть один вопрос.

— Слушаю.

— Ты спала с графом?

— …Не поняла. Что ты сказал?

— Я спрашиваю, спала ли ты с графом?

Абсурдность его вопроса повергла девушку в шок. Ее затопила волна праведного негодования.

— Конечно же нет!

— Хорошо, — голос Усока смягчился в ответ на ее яростное отрицание. — Только давай без глупостей, Ха Джэён. Не будь дурой.

И на одной колкости он не остановился. Усок продолжил свою речь, щедро приправляя ее унизительными комментариями, которые вонзались в Джэён, будто огненные стрелы.

— Очевидно же, что этот ублюдок проявляет к тебе не более чем мимолетный интерес. Прислушайся к здравому смыслу. Как думаешь, он возьмет на себя ответственность за твою жизнь? Да ему просто захотелось порезвиться с азиатской сучкой из-за «желтой лихорадки» (прим.: сексуальный фетиш у западных мужчин на женщин из Восточной Азии). Когда ему это наскучит, все будет кончено.

— …

— Я тот, кто в итоге женится на тебе. Раз уж собралась там крутить своими бабскими прелестями, то делай это с умом. Не перед кем попало, а так, чтобы это было на пользу делу. Уверен, ты понимаешь, о чем я говорю.

Он поливал ее грязью до тех пор, пока его запасы словесных помоев не истощились.

— Так что будь хорошей женушкой, Джэён, и постарайся ради меня как следует… — мягко подытожил он.

Напоследок велев ей собрать как можно больше ценного материала из запретной зоны, Усок повесил трубку. Девушка невидящим взглядом смотрела на черный потухший экран смартфона.

Все, что он сказал, было правдой, и Джэён это знала. Она и сама так считала, поэтому старалась держать дистанцию с Эдрихом.

Но выслушав тираду Квон Усока, пропитанную ядовитым сарказмом, ей стало невыносимо тошно на душе. Это было слишком…

Джэён расклеилась. Ей вдруг расхотелось что-либо делать, и она легла на кровать с телефоном в руке. В груди все сжалось так, что не хватало воздуха, как будто ее придавило тяжеленным камнем.