Джэён вспомнился огромный шкаф в кабинете-библиотеке, доверху заполненный книгами о Фаусте. В отличие от своих предков, которые до последнего боролись с проклятьем, отчаянно цепляясь за жизнь, Эдрих выбрал смерть. Он хотел покончить со всем, да так, чтобы уж наверняка, руководствуясь принципом: «Лучше ужасный конец, чем ужас без конца». Потому что у него не было никаких привязанностей, никаких сожалений, никакой страсти к жизни.

А вот у нее было много желаний. Она мечтала во что бы то ни стало стать куратором, увидеть, как ее мама выйдет из комы, объездить музеи и художественные галереи по всему миру.

Но Эдрих был не таким. Он мог с легким сердцем отказаться от всего: от громкой славы и почестей, от несметного богатства, от прекрасного замка Линдерг.

И в список того, что он собирался через два года оставить, входила Джэён.

В груди у нее больно кольнуло от горькой правды, словно там засел маленький, но очень острый осколок стекла. Глубина их чувств друг к другу априори не могла быть одинаковой. Душу Джэён в немалой степени отягощало то обстоятельство, что она из раза в раз лишь брала, в то время как Эдрих всегда только отдавал. Поэтому вполне естественно, что она питала к нему более сильные чувства.

Джэён понимала, что не должна докучать человеку, который практически прямым текстом попросил ее не вмешиваться, но все равно, как дура, снова пристала к нему со своими расспросами.

— Выходит, у тебя совсем нет никаких желаний? Наверняка ведь есть что-то, что ты хочешь сделать?.. Ну, скажем, что-то вроде мечты…

— Мечты? Разве это не то же самое, что виды на будущее?

— О, нет-нет, я не в том смысле!..

Он был птицей слишком высокого полета, чтобы опускаться до таких приземленных понятий, как «виды на будущее». Наблюдая за ней, Эдрих усмехнулся, как будто находил ее растерянность забавной. Его смех придал ей смелости продолжить.

— Просто мне подумалось, что когда ни к чему не стремишься, когда нет ничего, что страстно желаешь, то и смерть, наверное, уже не кажется чем-то страшным…

— А-а, вот оно что…

Она напряглась, боясь, что ей все же удалось выставить себя нахалкой. Однако Эдрих лишь рассмеялся и продолжил играть с ее волосами. В глубине души Джэён искренне надеялась получить ответ на свой вопрос. В какой-то момент она уже было смирилась с тем, что откровений от него не дождется, и слегка приуныла.

— …вот что, пожалуй, заставляет немного грустить, — как бы невзначай пробормотал Эдрих себе под нос.

— Что?

Ее брови тут же удивленно взлетели вверх, глаза засияли живым блеском. Она уставилась на него, в надежде, что он повторит свои слова. Но момент прошел, и Эдрих только молча улыбнулся.

Он приник к ее губам нежным и вместе с тем таким почтительным поцелуем, как будто того дикого, грязного, необузданного секса и в помине не было. Девушка медленно закрыла глаза, чувствуя приятное тепло, идущее от него. Оно стремительной волной хлынуло в ее рот, и, по мере углубления поцелуя, переросло в жар, который разошелся по всему ее телу, согревая.

«Вот бы», — думала она, целуясь с ним, — «в жизни Эдриха появилось нечто, что он смог бы горячо полюбить всем сердцем. Что-то, что якорем удержит его в этом мире. Чтобы он и через два года не исчез…».

***

На мобильный телефон Джэён прилетело от банка уведомление о пополнении счета. Вот только сумма на экране казалась совершенно нереальной.

— Почему так много цифр? Один, десять, сто, тысяча… миллиард?!

Девушка не поверила своим глазам. Она снова внимательно пересчитала нули один за другим, но результат остался тем же. Миллиард вон (прим.: примерно 750 тыс. евро). На ее нищенском банковском счету прежде никогда не было такой астрономической суммы, да и вряд ли еще когда-нибудь появится. Он шока Джэён моментально взмокла, холодный пот заструился по спине прямо ручьями. Держа смартфон трясущимися руками, она принялась лихорадочно рыться в списке контактов в поисках нужного.

Отыскав номер, записанный как «Граф», Джэён нажала вызов, и еще до первого гудка в трубке раздался голос.

— Хазе.

Мягкий бас ласкал ее слух. Этот чарующий голос она могла бы слушать вечно. Джэён прижала руку к сердцу, словно боялась, что оно сейчас выпрыгнет из груди.

— Эм… Я только что проверила поступление денег на мой счет, и, кажется… ты отправил не ту сумму.

— Слишком мало?

— Что?! Нет, я вовсе не это имела в виду…

— Я перевел ту сумму, которую счел приемлемой. Хотя, если честно, на мой взгляд, это даже маловато.

— Тогда… я потрачу столько, сколько мне нужно, а остальное верну.

— А вот теперь мне действительно стало интересно. Скажи на милость, Хазе, какого мнения ты обо мне?

— Н-но…

— Давай будем считать это сделкой, — произнес Эдрих, тихо усмехнувшись. — А взамен, пока ты в Германии, удели мне чуть больше внимания.

Вот так она стала обладательницей миллиарда вон. Внезапно свалившееся на нее огромное состояние даже как-то пугало. Но в любом случае она не могла просто так взять и начать транжирить его направо и налево. Джэён решила для себя, что эти деньги взяты в долг, поэтому собиралась тратить их исключительно на нужное, а то, что останется, – не трогать.

Квон Усок еще не знал, что она теперь девушка весьма и весьма состоятельная, а посему по-прежнему ждал от нее звонка. Что ж, Джэён собиралась связаться с ним, но уже совсем по другому поводу – и уж точно не с тем ответом, на который он рассчитывал.

А именно, речь пойдет о разрыве помолвки.

У нее больше не было причин выходить замуж за Усока. Джэён хотела избавиться от ярлыка его невесты, чтобы наконец прояснить свои отношения с Эдрихом. Она планировала на ближайших выходных вызвать Усока для разговора с глазу на глаз и сообщить ему о своем желании расторгнуть помолвку.

Приняв самое важное решение в своей жизни, она стала тщательно готовиться к предстоящей встрече с без пяти минут бывшим женихом – продумывала, что скажет ему, репетировала перед зеркалом, проигрывала в голове все возможные варианты развития ситуации.

А тем временем произошло одно неожиданное событие: Чу Сонхун уехал в Южную Корею.

— То есть как уехал? 

— А вот так! Насколько я поняла, у него в семье что-то стряслось. Он объяснился только с профессором и утром первым же рейсом улетел домой. Все это мне Усок рассказал.

Семья Чу Сонхуна была хоть и не такая богатая, как у Квон Усока – сына владельца компании средней руки, но тоже довольно зажиточная. Джэён краем уха слышала, что его родители владели сетью популярных мясных ресторанов, и притом далеко не маленьких.

Ей вдруг вспомнилось, как ее отец, еще недавно преуспевающий бизнесмен, ни с того ни с сего прогорел – буквально в одночасье.

«Неужели у семьи Сонхуна тоже наступила черная полоса в бизнесе, раз он так спешил вернуться домой?» — промелькнула у нее в голове тревожная мысль.

Джэён было прекрасно известно, как Сонхун до одури фанател от замка Линдерг и графа Эйнберна, и оттого тревога в ее душе только нарастала.

— Должно быть, случилось что-то и впрямь серьезное, иначе он бы ни за что не уехал. Поэтому я сильно переживаю за него…

— Я тоже. И надо же было ему в придачу еще и перелом руки заработать.

— Погоди… Перелом?! Но как?..

Оказалось, во время исследования замка он спускался по лестнице и, вдруг, оступившись, кубарем скатился вниз. Его сразу же доставили в больницу для оказания помощи, а вечером того же дня ему позвонили из дома, и уже следующим утром он летел на родину. Недаром говорят, что беда не приходит одна. Вот это как раз про Сонхуна.

— В местной клинике ему наложили гипс. В общем, Сонхуну при любом раскладе пришлось бы вернуться в Корею, — Югён тяжело вздохнула. — Было бы, конечно, замечательно, если бы он успел вернуться до закрытия замка. Ну а если нет, то мы просто поддержим его по максимуму – поможем ему с материалами и всем прочим.

— Да, подруга! Покажем, что значит командный дух нашей лаборатории!

Югён залилась смехом, услышав боевой настрой в ее голосе. Завершив телефонный разговор на оптимистичной ноте, Джэён отправила Сонхуну личное сообщение со словами поддержки.

Следующий день начался для нее как обычно, ничем не отличаясь от предыдущих. Увлеченно исследуя старинный замок, она только к обеду поняла, что забыла взять с собой ланчбокс.

— Вот блин… — вырвалось у нее.

Если она отправится поесть где-нибудь в городе, то на это уйдет прорва времени. Перед глазами промелькнул образ гамбургера, оставленного на столе в ее покоях.

«Лучше просто ненадолго вернуться к себе, быстренько перекусить – и назад», — мысленно рассудила Джэён.

Девушка робко направилась в сторону запретной зоны. Еще на подходе она заметила охранника, дежурившего перед столбиками ограждения с красным канатом. Тот стоял неподвижно, как столб, с каменным выражением лица.

— Извините…

Как только Джэён заговорила, мужчина тут же улыбнулся ей во все тридцать два зуба.

— Добрый день, — учтиво поприветствовал он ее. — Сегодня прекрасная погода, не правда ли?

— О, да… Не могли бы вы проводить меня в мою комнату?

— Конечно, — ответил он с безграничной любезностью и тут же шагнул вперед, чтобы показать дорогу.

Идя в сопровождении охранника, Джэён испытывала странное чувство дежавю, хотя умом понимала, что сейчас все по-другому.

С тех пор, как девушка поселилась в Линдерге, отношение здешних служащих к ней кардинально изменилось. Они проявляли к ней особое внимание не только когда она находилась в запретной зоне, но и когда ходила среди ученых, занимаясь своими научными изысканиями.

Однажды даже случилась совсем уж неловкая ситуация: один из работников замка, который, как правило, был довольно резок с другими, при виде Джэён моментально расплылся в милейшей улыбке и первым поздоровался с ней.

И все же ей было приятно такое радушие. Наверное, именно ради этого многие и стремятся к власти. Благополучно добравшись до своей комнаты, Джэён спокойно, никуда не торопясь, с удовольствием съела гамбургер. Потом повалялась на диване, позволив себе немножко побыть лентяйкой. И наконец, когда пришло время возвращаться к работе, вызвала слугу. Тот повел ее обратно на участок, за который она отвечала.

Они уже собирались спускаться по лестнице, как вдруг идущий впереди нее провожатый внезапно остановился и шагнул в сторону.

— Лучше немного подождать здесь, прежде чем идти дальше.

— Ладно, — без возращений согласилась Джэён.

Несмотря на покладистый ответ, ей стало дико интересно, что же происходит там внизу. Одолеваемая любопытством, она оперлась на перила и взглянула вниз.

В вестибюле у подножия лестницы собралась группа мужчин в строгих деловых костюмах. Они оживленно переговаривались, пересекая зал. В самом центре этой компании шел Эдрих.

В отличие от шумной свиты мужчин, которые были заняты разговорами и смехом, Эдрих шагал с выражением невыносимой скуки на лице. На все адресованные ему реплики он отвечал лишь короткой усмешкой, чуть кривя тонкие губы. Но окружающие, похоже, были привычны к такому пренебрежению с его стороны, судя по тому, что их это ничуть не задевало.

И тут Эдрих повернул голову и устремил взгляд вверх – прямо на стоящую на вершине лестницы Джэён, словно почувствовав ее присутствие. На его холодном застывшем лице, что выглядело не живее чем у мраморного изваяния, вдруг расцвела легкая, едва заметная улыбка.

— Хазе.