Судя по всему, Квон Усок будет и дальше вот так издеваться над тобой.

Вот честно, у меня больше нет сил это терпеть. Сегодня я покажу этому мерзавцу, где раки зимуют.

Потрясенная прочитанным, Джэён попыталась дозвониться подруге, но безуспешно. Она оставила сообщение на автоответчике, чтобы Югён перезвонила ей, и положила телефон обратно на столик.

Джэён вздохнула. Она переживала, что Югён может нажить себе проблемы из-за напрасной попытки помочь ей.

Квон Усок всегда относился к Джэён с пренебрежением, обращаясь с ней как с невестой, которую он купил за деньги. Он считал, что может делать с ней все, что ему заблагорассудится, и нередко злился, когда она поступала наперекор его желаниям.

Размышляя об этом, Джэён случайно наткнулась взглядом на визитную карточку, которую бросила в углу. Глядя на помятую черную бумажку, она беззвучно, одними губами, произнесла напечатанное на ней слово:

— Фауст…

Наверняка это написали неспроста. Ей вдруг вспомнились слова Чу Сонхуна, когда он вдохновенно просвещал их насчет биографии Эдриха.

Кажется, он говорил, что в жилах семьи Эйнберн течет кровь Фауста…

Джэён протяжно зевнула. Она слишком устала, чтобы думать о чем-то. Ее веки отяжелели. Стоило только закрыть глаза, как ее тут же сморило. Когда она погрузилась в глубокую дре́му, ей приснился странный сон...

Джэён находилась в кабинете Эдриха.

Она сидела на диване, в бледном лунном свете. Хотя маленький ночник не был включен, сияния луны хватало, чтобы осветить пространство вокруг дивана. Она сидела не шевелясь, как будто потерялась в своих мыслях. Заметив чью-то тень, появившуюся у ее ног, девушка подняла голову.

Прямо перед ней стоял Эдрих. Джэён обратила внимание, что на нем не было перчаток. Он смотрел на нее с непроницаемым лицом, а затем усмехнулся. Это был нервный смех, который ей уже доводилось слышать.

— Хазе, — тихо произнес он, стерев с лица кривую усмешку.

Она разомкнула губы, чтобы ответить ему, но не смогла проронить ни слова, когда ее щеки коснулась большая ладонь.

— Хазе, Хазе…

Он напевно произносил это имя, медленно проводя длинными пальцами по ее лицу. Эдрих нежно очертил линию подбородка Джэён, а затем обхватил рукой ее шею. Он сжимал ее горло слишком слабо, чтобы полностью перекрыть дыхание, но достаточно сильно, чтобы она почувствовала вполне ощутимую боль. Подержав ее так совсем недолго, он разжал пальцы, снимая захват с шеи.

Джэён моргнула. Сердце ее стучало так быстро, что голова кружилась, но она не могла понять, от страха это или от чего-то другого. Непонятные чувства неуклонно продолжали загонять ее в угол.

Когда по ее телу пошла мелкая дрожь, Эдрих вновь рассмеялся. На этот раз смех был полуласковым. Он погладил слегка приоткрытые губы девушки, а потом стал медленно проталкивать указательный палец ей в рот, заставляя ее уста раскрыться шире.

Твердый кончик его пальца коснулся языка. Эдрих надавил на бархатистый комок влажной плоти, после чего медленно провел подушечкой по коренным зубам. Мягко потирая, он проходил один зуб за другим, словно проверял их количество. По ее телу начало разливаться дурманящее ощущение. Она подняла на него трепещущий взгляд.

— Соси, — приказал Эдрих воркующим голосом.

Джэён втянула его длинный твердый палец в рот как можно глубже, словно только этого и ждала, и принялась старательно облизывать, водить по нему языком.

Ей стало интересно, нравится ли ему, что она так охотно подчиняется? Мужчина перевернул руку и осторожно потер ее небо.

Каждый раз, когда он поглаживал твердым пальцем нежную слизистую ее рта, его движение отдавалось тянущим спазмом внизу ее живота, а из глубины горла грозил вырваться пронзительный стон. Джэён непроизвольно стиснула зубы, чтобы сдержать этот звук, но затем спешно разжала челюсти, когда он надавил ей на язык, словно наказывая.

Не успела она опомниться, как во рту скопилась слюна. Эдрих ритмично входил в ее рот пальцем и выходил, и пространство вокруг них наполнилось влажными звуками.

В какой-то момент к ней пришла мысль, что все это слишком странно. Но едва Джэён осознала дикость происходящего, по нижней части ее живота разлилось волнующе тепло.

— М-г-м… — издала она жаркий стон, который уже давно рвался наружу.

Стоило ей только простонать, как палец, что медленно двигался взад-вперед, внезапно напрягся. Раздался смех, и уши у нее запылали. Ей стало ужасно стыдно, но чувство стыда быстро улетучилось, когда к указательному пальцу присоединился средний.

Эдрих настолько глубоко толкнулся ей в рот, что коснулся небного язычка, вызывая у нее рвотные позывы. Она отчетливо почувствовала, как глаза краснеют от подступающих слез, но изо всех сил боролась с желанием выплюнуть его пальцы.

Хоть это и было трудно, но она безропотно отдавала ему в распоряжение свой рот. Она посмотрела на Эдриха и прихватила зубами его пальцы. Глядя в полные слез девичьи глаза, он одарил ее улыбающимся взглядом из-под полуприкрытых век. Джэён обрадовалась его молчаливой похвале.

Его пальцы плотно прижались к языку и выскользнули из влажного плена, потянув за собой ниточку слюны, которая повисла на ее подбородке и начала стекать вниз. Эдрих провел сухим большим пальцем по ее мокрым, скользким губам.

— У тебя к этому талант, Хазе, — прошептал мужчина басом, от которого у нее по коже побежал мороз.

Джэён открыла глаза.

— …

Тусклый утренний свет пробивался сквозь щель между занавесками. Будильник еще не успел прозвенеть. Глядя в потолок широко раскрытыми глазами, неподвижно лежащая Джэён вдруг обхватила голову руками.

«О, господи! Господи! Господи!.. — быстро причитала она про себя. — Почему мне приснился такой сон? Нет, ну почему? С чего вдруг?!»

Надо признать, пока они с Эдрихом курили одну сигару на двоих, атмосфера в кабинете была несколько странной. Даже она, будучи не особо восприимчивой к таким вещам, почувствовала витавшее в воздухе сексуальное напряжение, от которого мельчайшие волоски на теле приподнялись.

И все же Джэён не могла поверить, что ей ни с того ни с сего приснился настолько эротический сон. Это вообще не укладывалось в голове. Ладно бы еще, если бы ей приснились откровенные поцелуи, но это было слишком…

— Cлишком эротично…

Девушка тут же спохватилась, поняв, что сказала это вслух, и стала с тревогой озираться по сторонам. Убедившись, что в комнате никого нет, она выдохнула и провела ладонями по раскрасневшемуся лицу.

Обычно по утрам ее не добудишься. Ей требовалось много времени, чтобы стряхнуть с себя сонную одурь. Но сегодня, благодаря этому сну, Джэён разлепила глаза моментально, вот только вместе с прояснившимся сознанием нахлынул стыд. Простонав, она взяла в руки мобильный телефон.

Отключив еще не сработавший будильник, Джэён проверила сообщения, но от Ча Югён не было ни одного. Соседняя кровать тоже оказалась пуста. Постель подруги была заправлена идеально, на покрывале ни одной складочки. По-видимому, Югён прошлой ночью вообще сюда не возвращалась. И в групповом чате лаборатории все было тихо. Брови Джэён в недоумении сошлись на переносице.

«Неужели все до сих пор не знают, что Эдрих дал мне разрешение на вход в запретную зону?» — подумалось ей.

Судя по мертвой тишине в чате, похоже, что Квон Усок никому ничего не сказал. Она тоже решила пока помалкивать. Будет лучше самой все рассказать позже, когда вся команда соберется вместе, а не по мессенджеру.

Проверив сообщения от маминой сиделки, Джэён еще немного повалялась в кровати с телефоном в руках. Наконец она неохотно поднялась с постели и съела шоколадный батончик с гранолой.

Умывшись, девушка села за ноутбук и занялась систематизацией данных, собранных в замке. Она быстро управилась с работой, после чего, недолго поколебавшись, полезла в Интернет.

— …

Она долго смотрела на черный курсор, мигающий на белом фоне, затем глубоко вздохнула и пальцы ее запорхали по клавиатуре.

Эдрих фон дер Эйнберн

Джэён с решительным видом нажала клавишу «Enter», и на экране появились результаты поиска. В Корее она усердно собирала сведения о Линдерге, но только то, что касалось самого замка. Это был первый раз, когда она решила поискать информацию о его хозяине.

К ее удивлению, фотографий Эдриха в сети оказалось не так много. Да и то все они были сделаны на официальных мероприятиях. И ни одного снимка, связанного с его частной жизнью. Похоже, даже папарацци боялись графа Эйнберна. Но и без фотографий его имя обросло множеством слухов и сплетен.

«Он унаследовал фамильное достояние в юном возрасте, потому как его родители умерли рано. Почти не ведет деятельность за рубежом. Обладает гениальным умом, что присуще всем в его роду… Привередлив, брезглив и остро на все реагирует… Известен своим скверным характером?.. К нему на кривой козе не подъедешь?!»

Склонив голову набок, Джэён непонимающе смотрела в ноутбук, читая бесконечный поток оскорблений в адрес Эдриха. Поначалу, конечно, она сильно его испугалась, но потом, пообщавшись с ним, одно можно было сказать наверняка – он не заслуживает того, чтобы его вот так очерняли. Когда она обратилась к нему с грубой просьбой, он пошел ей навстречу. А для якобы брезгливого человека даже поделился с ней сигарой.

Джэён внимательно разглядывала фотографии на экране. На многих из них выражение лица Эдриха было одинаковым. Холодным и отстраненным. Даже редкая улыбка скорее напоминала извращенную насмешку.

Но на нее он не произвел такого впечатления при личном общении…

Если подумать, все эти фото были с официальных мероприятий. Поэтому вполне возможно, что этим и объяснялось строгое выражение его лица. Посмотрев некоторое время на фотографии, Джэён изменила поисковый запрос.

Эйнберн Фауст

Мгновение спустя на смену веб-страницам, изобилующим красочными сплетнями, пришли сайты с мрачным оккультным контентом.

— Ничего себе…

На этих ресурсах было полно таких же страстно увлеченных людей, как Чу Сонхун. Между собой они перемывали кости Эдриху, как какой-то крупной голливудской звезде.