Было очевидно, что Квон Усок будет продолжать вести себя так до тех пор, пока она сама не придет к нему и не начнет умолять его прекратить. Задумавшись, Джэён открыла на смартфоне мессенджер.

Девушка посмотрела на фотографию мамы, которую ей сегодня прислала сиделка. Лицо матери было умиротворенным – она безмятежно спала, как всегда. Благодаря деньгам, полученным от отца, Джэён смогла перевести ее в отдельную комфортабельную одноместную палату, а также приставить профессиональную сиделку. Чтобы не потерять финансовую поддержку в будущем, нужно лебезить перед ненавистным женихом.

И она знала, что после того, как они поженятся, все станет гораздо хуже…

Посмотрев некоторое время на мамину фотографию, Джэён нашла в списке чатов Усока. Она коснулась на экране контакта под именем «Сукин сын» и написала ему сообщение. Нажав кнопку «Отправить», Джэён потащила чемодан в холл.

Когда она спустилась вниз, то застала на ресепшене форменный дурдом. Вместо того, чтобы стоять за стойкой регистрации, работники отеля столпились у парадного входа. Все они теснились возле стеклянных дверей и во все глаза смотрели на улицу.

Протиснувшись сквозь толпу, Джэён открыла дверь, вышла наружу и тут же увидела Эдриха. Он стоял, прислонившись к машине, и курил сигару, с утомленным видом разговаривая с кем-то по сотовому. Ветер, несущий в себе запах медленно надвигающейся зимы, трепал полы его пальто.

Прохожие пялились на него так, будто смотрели захватывающий фильм, от которого невозможно было оторваться. Эдрих несомненно чувствовал эти взгляды, но, казалось, его это не особо волновало. Голубые глаза, что равнодушно скользили по окружающему пространству, обратились к Джэён. Глядя на нее, он слегка прищурился, приветствуя ее взглядом. Джэён, чуть приподняв руку, махнула ему в ответ.

Ей хотелось успеть погрузить чемодан в машину до встречи с профессором, но она боялась помешать, возможно, важному телефонному разговору Эдриха. А между тем, пока она медлила, в поле зрения показались ее товарищи по лаборатории. Буквально в нескольких шагах от них Джэён услышала разговор между Ча Югён и Чу Сонхуном.

— Эй, Сонхун! Посмотри туда. Разве это не граф?

— Ого! И в самом деле!

Он не мог оторвать глаз от Эдриха. Сонхун так разинул рот, что у него даже слюна потекла, а затем и вовсе затопотал от волнения.

— Ух, ты! Вау… Так непривычно видеть его вблизи. Югён, мы ведь можем на минутку подойти поближе и посмотреть? Хотя бы одним глазком, только и всего… Ты сфотографируешь его для меня, если я попрошу?

— Он что, знаменитость, что ли? Не сходи с ума. — Югён шлепнула Сонхуна по плечу. — Кстати, а чего это ради граф лично приехал к гостинице, где останавливаются простолюдины? — пробормотала она.

— Систему сословий давно отменили. В каком месте он граф? А мы тогда кто, чернь? — раздраженно вставил Квон Усок, шедший рядом с профессором.

— Ну, в этом смысле мы тебе не ровня, хён (прим.: кор. 형 – досл. «Старший брат», неформальное обращение молодого человека к мужчине старше его). С твоим положением ты непременно удостоился бы дворянского титула.

Кивнув головой, Сонхун заметил Джэён и поднял руку.

— Джэён!

Все четверо уставились на нее. Подойдя к подруге, Югён незаметно пробежалась по Джэён изучающим взглядом. Женщины понимающе глянули друг другу в глаза.

— Зачем тебе чемодан? — как можно более естественно заговорила Югён. — И куда ты вчера запропастилась?

Джэён отставила чемодан в сторону.

— Я была в замке Линдерг.

Югён выдержала паузу.

— В выходной? — уточнила она, и в голосе ее слышались недоверчивые нотки.

Чувствуя себя как на раскаленных углях, Джэён на секунду задумалась, прежде чем ответить.

«Если я как ни в чем не бывало назову Эдриха по имени, это будет выглядеть несколько странно, так что лучше использовать почтительное обращение по фамилии», — подумалось ей.

— По правде говоря… господин Эйнберн предложил мне погостить в замке.

— Что? Погоди… ты хочешь сказать, что граф приехал сюда и сейчас стоит перед отелем… — Югён перевела дыхание, — потому что ждет тебя?..

Ее вопрос прозвучал так, будто это было что-то немыслимое.

Джэён кивнула. От шока у всех языки намертво прилипли к гортани. Сказать, что они были крайне изумлены, это ничего не сказать. У каждого из них сделалось такое лицо, словно душа покинуло тело.

Первым, кто вернул себе способность говорить, стал профессор.

— Это так, Джэён?

— Да, профессор. С вашего позволения, я хотела бы поселиться в Линдерге. Так мне будет проще добывать материалы из запретной зоны. Я непременно сделаю все возможное, чтобы внести свой вклад в исследование нашей лаборатории, — с энтузиазмом произнесла Джэён.

Хотя это было не то, что нужно говорить, стоя на пороге отеля.

— Так ты собираешься заселиться в замок одна? — с напускным смехом проговорил Усок, как будто услышал нечто возмутительное.

У Джэён сложилось впечатление, что он еще не прочитал сообщение, которое она ему отправила.

— Сколько раз мне повторять тебе одно и то же? — продолжил язвить он. — Ты обязана была добиться, чтобы в замок перебрались все члены лаборатории.

— Пожалуй, я вынужден согласиться с мнением Усока, — вторил профессор.

По его морщинистому лицу было видно, что он буквально сгорает от желания пожить в замке Линдерг, но старый лис не мог сказать об этом открыто, не уронив при этом своего достоинства.

Профессор все твердил ей, что нужно любым путем проникнуть в запретную зону и собрать данные, чуть ли не в спину ее подталкивал, поскольку не готов был подставить под удар свою шею, а теперь, когда он увидел безопасную лазейку, ему самому захотелось в нее протиснуться.

Вот бы сейчас пальнуть в него из гранатомета…

Увы, это желание было неосуществимо, так что Джэён взяла себя в руки. Однако едва обретенное ею спокойствие продлилось недолго.

— Уж не потому ли ты рвешься туда в одиночку, чтобы присвоить себе исключительное право на добытый материал? Так ведь?

Сарказм Усока привел Джэён в ярость, и тут ее прорвало.

— Нет! — рявкнула она в ответ.

Наконец-то она позволила себе повысить на него голос. Усок, сердито смотревший на девушку исподлобья, вдруг перевел взгляд чуть в сторону от нее.

— Вы еще не закончили разговор? — прервал начавшуюся склоку низкий, манящий голос.

Эдрих приковал к себе внимание всей компании, вмиг разрядив накалившуюся атмосферу. Усок решительно шагнул вперед и, включив на полную мощь обаяние, протянул руку для пожатия.

— Es ist mir eine Ehre, Sie kennenzulernen (прим.: нем. «Для меня большая честь познакомиться с вами»).

Эдрих приподнял бровь в ответ на приветствие, произнесенное на беглом немецком. Он мельком взглянул на Джэён, а затем пожал Усоку руку.

Квон Усок продолжил что-то говорить, притом улыбка не покидала его губ. Джэён не знала немецкого языка, поэтому не понимала, что он говорит, но, судя по его жестам, похоже, Усок кратко знакомил хозяина замка с членами лаборатории. На протяжении всей своей длинной речи он продолжал улыбаться, присматриваясь к выражению лица Эдриха.

Как и пожилые джентльмены в саду, которых Джэён видела на днях, Усок отчаянно пытался расположить к себе графа Эйнберна. Забавно было наблюдать, как он изо всех сил пыжился как-то вписаться в мир Эдриха.

Как бы ни было досадно это признавать, но Усок умел приятно улыбаться, да и язык у него был хорошо подвешен, так что с виду он вполне себе мог сойти за славного парня. Даже в Германии он легко завоевывал симпатии окружающих, будучи приезжим иностранцем. Как сын богатой семьи, Усок всегда хорошо одевался, дорого и со вкусом, и все же он был не чета графу Эйнберну.

«А что, если Квон Усок понравится Эдриху?» — подумала Джэён.

Мысль о том, что у этих двоих может завязаться дружба, ужаснула ее. Девушка нервно глянула на Эдриха. Он молча взирал на Усока сверху вниз, засунув руки в карманы пальто.

Она вдруг осознала, насколько внушительное у Эдриха телосложение. Квон Усока тоже отнюдь не назовешь маленьким, но Эдрих от природы был таким статным и высоким, что на его фоне Усок казался каким-то заморышем.

— Ich wollte Ihnen dafür danken, dass Sie das Schloss Linderg für die Öffentlichkeit geöffnet haben. Wir zählen auf Ihre weitere Unterstützung (прим.: нем. «Я хотел поблагодарить вас за то, что вы открыли замок Линдерг для публики. Мы рассчитываем на вашу дальнейшую поддержку»).

— Надеюсь, вы свое получите, — на английском ответил Эдрих, когда Усок наконец закончил говорить.

Он говорил безупречно вежливо, но в то же время своим ответом изящно провел черту, которую нельзя было пересекать. Эдрих посмотрел на часы на своем запястье, а затем – на Джэён.

— Ну так что, вы уже закончили?

— Эм-м… нет. Мы еще разговариваем.

— Господин Эйнберн, — снова вмешался Усок. Он сдвинул брови вниз и на этот раз заговорил по-английски. — Понимаю, что это прозвучит бестактно, но я хотел бы узнать, не могли бы мы все вместе остановиться в Линдерге?

Эдрих тотчас помрачнел. Глядя на хозяина замка, к Джэён почему-то закралась мысль, что у него руки чешутся от желания достать пистолет из наплечной кобуры, спрятанной под пальто, и пристрелить наглеца. Пожалуй, напрасно было тешить себя подобной надеждой. Слишком уж она размечталась.

Профессор тихонько подошел и встал рядом с Усоком. Он уже собирался что-то сказать, выждав, когда наступит подходящий момент, но не успел профессор и рта раскрыть, как Эдрих пресек его попытку и заговорил первым.

— Я попросил фрау Ха остаться в Линдерге, потому что мне нужна ее помощь. Моя просьба сугубо личного характера, так что пригласить в замок кого-то еще будет весьма обременительно.

— Вы попросили Джэён о помощи? — удивился Усок. — Какого рода?..

Эдрих лишь улыбнулся, не произнеся ни слова.

— Ах, ну да, вы же сказали, что это личное, — пробормотал Усок со слегка смущенным выражением лица, а затем внезапно схватил Джэён за плечо. — Вообще-то, есть кое-что, о чем я не сказал.

Он ласково взял девушку под ручку, надев на себя маску любящего жениха.

— Она моя невеста, поэтому мне будет нелегко отпустить ее вот так, одну.

Полушутя, Усок наигранно сокрушался, вопрошая: разве не слишком жестоко разлучать влюбленную пару? Его попытка смягчить настрой Эдриха и повторно обратиться со своей просьбой была поистине достойна восхищения. Вот только он устроил спектакль не перед тем зрителем.