Джэён медленно приходила в сознание. Открыв глаза, она толком ничего не видела перед собой. Но постепенно, по мере того как ее зрачки привыкали к темноте, девушка начала различать очертания окружающей обстановки.

Это была незнакомая спальня. Тусклый оранжевый свет от одного-единственного небольшого ночного светильника наполнял комнату полумраком. Нетрудно было догадаться, кому принадлежат эти покои. В спальне стоял знакомый тонкий аромат мужского парфюма.

Свежий, напоминающий прохладу в густом лесу, со сладковатыми нотами в послевкусии. Этот запах вызывал у нее странное чувство. Хотя Джэён вдыхала его на протяжении всего того времени, пока они сливались воедино, ей так и не удалось привыкнуть к нему.

— …

Девушка прикрыла глаза ладонью, и какое-то время просто неподвижно лежала в постели. Все тело ныло. Она чувствовала себя полнейшей развалюхой, словно ее изрядно потрепало мощным тайфуном. Но это ощущение разбитости не шло ни в какое сравнение с тем, что ее беспокоило больше всего.

Ей было жутко стыдно. Так стыдно, что она не знала, куда себя деть…

В данный момент единственным желанием Джэён было уменьшиться до размеров фасолинки и запрятаться куда-нибудь. Неужели это на самом деле случилось? Она переспала с Эдрихом. Не с кем-то другим, а именно с Эдрихом!..

Она сразу отмела мысль, что все это был лишь сон – ноющая боль во всем теле слишком наглядно свидетельствовала об обратном. Даже сейчас внутри ощущались отголоски того дикого жара, который нещадно терзал ее.

Эдрих был очень грубым и агрессивным. Те, кто знал его в обычной жизни, ни за что бы не поверили, до какой степени развратным он может быть. Сколько бы Джэён ни плакала и ни умоляла, он не останавливался.

Но если уж на то пошло, то ей не на что было жаловаться. Ведь Эдрих, бесспорно, подарил ей неземное наслаждение. Собственно говоря, именно от удовольствия она и плакала навзрыд.

— Ох…

Не в силах перебороть смущение, Джэён, ворочаясь, задрыгала ногами, а потом резко села в постели и тут же поморщилась от сильной саднящей боли.

— Ой-ой-оюшки! — не смогла она сдержать протяжного стона.

Машинально поправляя сползающую одежду, девушка наконец заметила, что она не в ночной сорочке.

На ней была лишь большая белая рубашка, надетая прямо на голое тело. И никакого нижнего белья. Рубашка, рукава которой были настолько длинные, что доходили ей до самых кончиков пальцев, явно принадлежала Эдриху. Джэён нервно огляделась в поисках хоть чего-то, чем можно было бы прикрыть наготу ниже пояса, но ничего не нашла.

Куда же ушел Эдрих, оставив ее посреди ночи одну в постели? Судя по тому, как мужчина был занят, возможно, он ушел доделать незаконченную работу.

Джэён спустила ноги с кровати. Босые ступни коснулись мягкого ковра. Сделав несколько шагов, она ощутила, как холод мраморного пола пополз вверх по ногам. Пока Джэён блуждала по комнате, ища одежду, ее взгляд неосознанно остановился на окне.

Дождь все еще шел. Ливень растерял прежнюю силу, да и гром стих, но казалось, лить будет всю ночь напролет. Она-то думала, что дождь прекратился, ведь было так тихо, но это просто закрытое окно заглушало шум снаружи.

Наблюдая за дождевыми каплями, стучащими по стеклу, она отворила створку окна. В комнату сразу же хлынул холодный воздух. Прислонившись к оконной раме, Джэён закатала рукава до локтей и высунула руку наружу. Ладонь моментально намокла от дождя. Какое-то время девушка так и стояла, наслаждаясь ощущением, как капли воды с силой разбиваются о ее кожу.

И тут издалека донесся усталый голос. Обернувшись на звук, Джэён увидела входящего в спальню Эдриха. Он на ходу говорил с кем-то по мобильному телефону, и вдруг остановился, заметив ее.

— …

Некоторое время они просто молча смотрели друг на друга. Окутанный сумраком мужчина был красив до умопомрачения. Казалось бы, пора уже привыкнуть к его внешности, и все же каждый раз, когда она видела Эдриха, то не могла перестать любоваться им. Ее глаза внимательно рассматривали одну за другой тонкие черты его холодного, бесстрастного лица.

Ей не верилось, что она занималась с ним сексом. Джэён не покидало чувство, что кто-то вот-вот похлопает ее по плечу и скажет: «Проснись», – и она, рывком пробудившись, обнаружит, что все произошедшее было не более чем сон, игра одурманенного дремой воображения.

Бледно-голубые глаза медленно скользили по Джэён, одетой в одну лишь рубашку. Эдрих тоже пристально ее разглядывал. От его щекочущего сексуального взгляда по ее коже пробежали мурашки. Она сглотнула слюну, смачивая вмиг пересохшее горло. Ей казалось, будто он раздевает ее глазами.

Затянувшееся молчание прервал голос из телефонной трубки. Эдрих медленно разомкнул губы и заговорил.

— Ja… Ich höre zu (прим.: нем. – Да… Я слушаю).

Он неспешным шагом подошел к Джэён, встав почти вплотную.

— Etwas Schönes hat mich nur kurz abgelenkt. Sprich weiter (прим.: нем. – Просто на мгновение отвлекся на нечто прекрасное. Продолжай).

Его мягкая речь сливалась с тихим шумом дождя.

Что бы он там ни сказал, а собеседник на другом конце линии выразил, судя по интонации, крайнюю степень недоумения. Но Эдриха это ничуть не волновало. Он положил ладонь на лоб Джэён.

Его прикосновение приятно холодило ее разгоряченное тело, отчего глаза девушки сами собой потихоньку закрылись. Несколько секунд она блаженствовала от ощущения прохлады его руки, пока не осознала, что ее начинает лихорадить.

Что, в общем-то, было неудивительно. Она и так сегодня сильно перенапряглась, а теперь, изможденная во всех отношениях, еще и стояла у открытого окна в тонкой рубашке. Понятное дело, что ее стало знобить. Когда тело Джэён отреагировало дрожью на холод, Эдрих убрал руку с ее лба и обнял.

Как только она оказалась в его объятьях, ее тут же плотным облаком окутал исходящий от него свежий древесный аромат – тот самый, что витал в комнате. Мужская рука легла ей на спину. Эдрих слегка надавил между лопаток, заставляя ее прильнуть к его широкой груди. На мгновенье зажав телефон между плечом и щекой, он закрыл окно, продолжая разговор.

— Ziemlich gut, Valentin… Übrigens habe ich eine Angelegenheit, bei der du mir nützlich sein wirst. Ich hoffe, du kommst so bald wie möglich. Wie sieht’s mit Korea aus (прим.: нем. – Неплохо, Валентин… Кстати, у меня есть одно дело, в котором ты пригодишься. Надеюсь, ты приедешь как можно скорее. Что насчет Кореи)?

Джэён навострила уши – ей показалось, что Эдрих только что упомянул Корею. Девушка старательно прислушивалась к его словам, но даже при всем желании не могла понять, о чем он говорит. Немецкий был для нее не более чем иностранная тарабарщина.

— Gut. Vorerst beobachten wir einfach nur (прим.: нем. – Хорошо. Пока что просто понаблюдаем).

Эдрих мягко потянул ее за собой к кровати. Усадив Джэён на край, он набросил ей на плечи одеяло, запахну́в на груди. В этот момент собеседник по телефону, похоже, сказал что-то такое, отчего на губах Эдриха внезапно появилась улыбка.

— Du fragst, was ich tun werde (прим.: нем. – Спрашиваешь, что я собираюсь делать)?

Мужчина пристально посмотрел на Джэён. Завернутая в покрывало, она приняла его взгляд, просто взмахнув ресницами. И вдруг ее осенила мысль.

Его замок, его спальня, одежда, в которую он облачил ее…

Даже еда, что насыщала ее тело – все это было дано Эдрихом. Она даже не заметила, в какой момент он стал источником всего, что ее окружает. Осознание этого факта оказалось настолько волнующим, что словами не описать, отчего щеки у нее предательски заалели.

Белая рука коснулась уха Джэён.

— Natürlich behalte ich sie für mich (прим.: нем. – Конечно же оставить при себе), — прошептал Эдрих, поглаживая мягкую мочку ее уха пальцами.

Она слегка поджала плечи от щекотки, и мужчина прижался губами к ее лбу. Джэён обдало холодом, словно в нее вонзилась острая льдинка, но в то же время его поцелуй был пронзительным.

— Jetzt gehört sie mir (прим.: нем. – Теперь она моя).

Закончив разговор, Эдрих швырнул телефон на прикроватную тумбочку и тщательно поправил накинутое на Джэён одеяло, плотнее укутывая ее.

— Как самочувствие?

— Нормально… — неловко пролепетала она в ответ, опустив взгляд.

Хорошо, что вокруг было темно, иначе ее красное, как спелый помидор лицо, было бы видно во всей красе.

Сердце девушки все не унималось. Оно колотилось так громко, что ей казалось, будто мужчина может его услышать.

Видя, что Джэён не в силах поднять на него глаза, Эдрих погладил ее по голове.

— Не стоит воспринимать все слишком близко к сердцу. В любом случае ты вернешься в Корею, а я через два года исчезну.

Видимо, он неправильно истолковал ее волнение и подумал, что она тревожится о будущем их отношений. От слов, предвещающих конец еще до начала, ей стало немного горько на душе. Ну, разве что совсем чуть-чуть.

— Так что… пока ты здесь – побудь со мной, Хазе.

— …Да. Хорошо.

Эдрих улыбнулся и притянул Джэён к себе. Они улеглись на кровать рядом, лицом друг к другу. Он начал мягко перебирать пальцами пряди ее волос. Его ленивые, почти игривые прикосновения как по волшебству расслабляли и успокаивали ее.

Снаружи не утихал проливной дождь. Пронизанный зимним холодом порывистый ветер яростно трепал кусты в саду. Но здесь, в этой комнате, безраздельно царил уютный покой. И Джэён готова была поклясться: если бы она по нечаянности распахнула окно, впустив внутрь непогоду, и холодный ветер с дождем стали бы хлестать ее, Эдрих наверняка без раздумий заслонил бы ее собой.

Но что насчет него самого? Кто оберегает его? Неужели на свете нет никого, кто может помочь ему спастись?

«Если бы только я могла стать таким человеком», — подумалось ей.

В то же время она полностью сознавала непомерность своего желания. Но ей так хотелось стать хоть чуточку ближе к нему, что противиться сладостному порыву было выше ее сил. И тогда Джэён решилась заговорить о том, что давно зрело в ее голове.

— Ты однажды сказал мне… что я – особенная. Это как-то связано с контрактом?

Чем больше она говорила, тем сильнее ощущала, будто с каждым словом ее все глубже затягивает в какой-то параллельный сюрреалистичный мир.

«Вот уж не думала, что когда-нибудь всерьез заведу разговор на оккультную тему», — удивилась девушка про себя.

Но сейчас Джэён чувствовала, будто пытается ухватиться за соломинку. Однако если есть шанс получить хоть какую-нибудь подсказку для снятия его проклятья, пусть и самую крохотную, она была готова испробовать все, что угодно. Даже если это будет звучать как полный бред.

Джэён пустилась в длинные объяснения.

— Я хочу помочь тебе всем, чем смогу. А то я все время только получаю и получаю, ничего не отдавая взамен… Поэтому, если и правда есть какая-то связь, пожалуйста, скажи мне. Я хотела бы знать…

Она говорила так, словно оправдывалась. Как бы там ни было, Эдрих ничего не ответил. Мягкий взгляд голубых глаз вмиг посуровел, в них проступил лед.

«Может, я повела себя чересчур нахально?», — посетила ее мысль.

Стоило ей увидеть холодное выражение лица мужчины, с которым она провела страстную ночь, и Джэён тут же сникла.

— Хазе.

Девушка сжалась в комок.

— Да? — ответила она ослабевшим голосом.

— Мне нет смысла расторгать контракт. Как я уже говорил, когда меня не станет, его действие в любом случае закончится, — Эдрих обнял ее. — Я не боюсь смерти. Наоборот, скорее даже жду ее… — сухо, без эмоций пояснил он. — Так что… надеюсь, ты не будешь пытаться спасти меня.