Джэён подняла глаза к небу, стараясь не подавать вида, что на душе у нее собрались тяжелые тучи, под стать сегодняшней пасмурной погоде. Небо было унылого пепельно-серого цвета, сплошь затянутое густой пеленой облаков. Казалось, дождь может хлынуть в любой момент.

Аппетит у Джэён совсем пропал, и она впервые в жизни отодвинула от себя недоеденный гамбургер. Сидящие по бокам от нее Югён и Сонхун кинулись в два голоса утешать ее, но их слова поддержки пролетали мимо ушей девушки.

— О, Усок! — произнес Сонхун.

И тут, как назло, нарисовался человек, который еще больше испортил и без того ужасное настроение Джэён. Квон Усок подошел к ней, ухмыляясь.

— Джэён, сколько лет, сколько зим. Весело проводишь время в замке?

Члены лаборатории нередко собирались вместе, чтобы обсудить собранные данные. И само собой, с Усоком она тоже часто виделась, но он говорил так, словно и впрямь давно ее не видел.

— Я просто временно живу здесь, — вполголоса ответила она.

По какой-то причине Усок выглядел очень довольным, как кот, держащий в цепких лапах беспомощную мышь.

— Я договорился пообедать с профессором. Услышал, что ты здесь, вот и заскочил по пути поздороваться.

— Понятно… — вяло отозвалась Джэён.

Ее ответ прозвучал отстраненно, почти безразлично, и тем не менее Усок по-прежнему продолжал улыбаться, хотя обычно в подобных случаях он сразу выходил из себя.

Взяв девушку за запястье, он дернул ее к себе. От неожиданности Джэён потеряла равновесие. Она навалилась на него, но едва коснувшись его плеча, получила таким образом точку опоры и, оттолкнувшись, выпрямилась.

— Дай мне знать, если тебе понадобятся деньги, — тихо прошептал ей Усок.

***

Наступил вечер, и ворота снова закрылись. В отличие от тех, кто покидал Линдерг, Джэён направилась внутрь замка. Она снова поужинала в одиночестве, после чего поднялась в свои покои.

Солнце село рано, и вскоре небеса окрасились ночной мглой. С пасмурного неба то и дело раздавались глухие громовые раскаты, и в конце концов ударили первые капли дождя. Они начали стучать по окнам, словно отбивали чечетку, и, медленно скатываясь по чистому стеклу, рисовали на нем длинные извилистые дорожки.

Вскоре накрапывающий дождь превратился в ливень. Плотная водяная завеса накрыла все вокруг. Проливной дождь так и норовил прибить к земле растущие в саду цветы. Бутоны опасно покачивались из стороны в сторону на своих зеленых ножках, и казалось, что под таким напором стебли того и гляди сломаются. Пожелтевшие на деревьях листья, слабо державшиеся на черенках, не выдерживая ударов дождевых капель отрывались от веток и падали, распластываясь по влажной земле.

Что-то у Квон Усока в обед было подозрительно хорошее настроение.

Он до сих пор ходит и молча улыбается чему-то своему.

Вместо того чтобы ответить на сообщение от Югён, Джэён плавным движением положила мобильный телефон на кровать.

Необъяснимое чувство тревоги нарастало в ней с каждой минутой. И это раздражало, как на пальце порез о край тонкого бумажного листа.

Дождь становился все сильнее. За окном сверкнула яркая вспышка, а вслед за ней раздался удар грома такой силы, что казалось, словно само небо раскололось на части. И тут зазвонил мобильник. Монотонный стандартный рингтон звучал особенно жутко. Звонил ее отец.

— …Папа.

Приняв вызов, Джэён поднесла телефон к уху, хотя ей совсем не хотелось отвечать на этот звонок. В трубке раздался быстрый, высокий голос. Отец был взвинчен, на грани истерики. Слова лились из него нескончаемым потоком, точно вода из прорванной плотины, но постепенно его голос становился все мягче, а под конец этого словоизвержения и вовсе стал заискивающим.

— Так что, ты могла бы похлопотать за отца…

— Ну а я-то что могу сделать? — Джэён ощетинилась колючками не хуже ежа. — Ты бросил маму, чтобы вести свой бизнес, а раз сам заварил эту кашу, то сам должен и расхлебывать. Попроси помощи у моей так называемой мачехи.

Будучи женатым на ее матери, отец завел роман с женщиной, с которой его связывали тесные деловые отношения. Он променял семью на любовницу и почти сразу после развода женился на своей пассии, поскольку жаждал ее богатства. За счет новой супруги он хотел влить в свой бизнес дополнительные ресурсы.

Отец был настолько алчным, что неуемная тяга к деньгам затмевала все моральные ценности. Дела у него всегда шли в гору, а тут вдруг он заявляет, что разорен? Это было даже не смешно.

— Ха Джэён, ты не забыла, кто обеспечивает тебя деньгами?

— Ты, папа. Но ты только что сам сказал, что теперь на мели.

— Вот поэтому ты и должна попросить Усока помочь мне…

— Да я лучше попрошу у него денег для себя напрямую.

Пока опешивший от ее дерзости отец приходил в себя, что-то невнятно бормоча, девушка подвела телефонный разговор к завершению.

— Кладу трубку.

Как только Джэён отключилась, он тут же перезвонил, но она не ответила. Девушка засунула громко трезвонящий мобильник под подушку, переводя дыхание.

Смартфон разрывался от звонков, непрекращающаяся трель отдавалась у нее в ушах колокольным набатом. Под этот режущий слух звук ее охватил нестерпимый холод. Джэён трясло так, что зуб на зуб не попадал. Полностью одетая, она забралась под одеяло.

Она медленно вдыхала и выдыхала. После нескольких глубоких вдохов дрожь немного утихла. Мобильный телефон наконец перестал звонить.

Джэён сунула руку под подушку. Взяв смартфон, она уставилась на черный экран. Слова, которые ненавистный жених днем прошептал ей, самодовольно усмехаясь, так и стояли у нее в ушах.

— Дай мне знать, если тебе понадобятся деньги.

Усок уже все знал. Однако, судя по всему, он не собирался помогать ее отцу, который, мягко говоря, достал его постоянными просьбами о помощи, используя дочь как предлог. Усок явно хотел убрать лишнее звено в цепочке, ведь оплачивая больничные счета ее матери без посредников, он сможет запросто диктовать невесте свою волю. Делать с ней все, что пожелает. И между прочим, так она обойдется ему гораздо дешевле.

На ум Джэён пришло слово «напрямую», которое она пренебрежительно бросила в разговоре с отцом. Устыдившись того, как низко она готова опуститься, девушка сардонически засмеялась над собой. Но от короткого смеха почти сразу не осталось и следа. Уголки ее рта опустились.

«Что мне делать?» — вопрошала Джэён про себя.

Допустим, она все бросит. Вот только даже если она немедленно вернется в Корею, устроится куда-нибудь на работу и будет вкалывать в поте лица, то этого едва ли хватит на покрытие одних только ежемесячных счетов из больницы.

С другой стороны, выпрашивать у Квон Усока денежную подачку было для нее хуже смерти. Получить кредит в банке тоже будет затруднительно. Только ростовщики могли без залога ссудить крупную сумму денег аспирантке, у которой, по существу, нет работы.

Естественно, она вспомнила про миллион евро.

— …

Джэён сдержанно покачала головой, гоня эту мысль прочь. Она не хотела уподобляться тем секс-шпионкам, которые слетались к Эдриху, как мухи на мед. Конечно, девушка не исключала вероятности, что может и передумать, если ситуация станет совсем уж плачевной, но она еще не настолько отчаялась.

Пожевывая губу, Джэён отыскала в истории звонков несохраненный немецкий номер. Оставался последний вариант, который она ни за что бы не выбрала без крайней на то необходимости. Потому что прекрасно понимала, что это поступок человека, у которого нет ни стыда, ни совести.

И, честно говоря, она не верила, что Эдрих поможет ей. Ибо ему больше не было до нее никакого дела…

Сердце заныло от боли. Ей так хотелось плакать, что глаза щипало и нещадно свербело в носу. Наморщив переносицу, Джэён шмыгнула, борясь с подступающими слезами. Сейчас было не время разводить сырость. Нужно что-то делать. В конце концов, она набрала номер.

Гудки продолжались довольно долго. И когда уже вот-вот должен был включиться автоответчик, трубку на том конце линии все-таки взяли.

— Эдрих?

— Это Марен.

Едва Джэён услышала чопорный женский голос, пальцы у нее задрожали, и ей пришлось обхватить смартфон обеими руками, чтобы, чего доброго, не уронить.

— Ой, неужели я ошиблась номером?

— Нет. Господин Эйнберн сейчас работает и не мог ответить на ваш звонок, поэтому я ответила вместо него.

— Понятно…

— Почему бы вам не заглянуть к нему?

— Но он ведь занят…

— Ничего страшного. Вы можете навестить его, — и тут же, прежде чем девушка успела отказаться, Марен настойчиво добавила. — Я сама отведу вас к нему прямо сейчас.

Ну вот, стоило на миг потерять бдительность, и она уже идет увидеться с Эдрихом. Не прошло и пяти минут после того, как Джэён повесила трубку, как к ней пришла Марен. Лицо секретаря, как обычно, ничего не выражало, но в глазах ее читалось едва уловимое предвкушение. И это как-то напрягало, поскольку Джэён была практически уверена, что получит от ворот поворот.

Но в любом случае ей нужно было встретиться с Эдрихом, поэтому она смиренно последовала за Марен. Та проводила девушку до дверей его рабочего кабинета и исчезла.

Оставшись одна, Джэён околачивалась перед кабинетом, все не решаясь постучать. Через некоторое время она все-таки занесла сжатую в кулак руку, чтобы оповестить о своем приходе, как вдруг, даже без стука, с другой стороны двери раздался холодный голос.

— Входи.

Услышав приглашение зайти, в котором не было ни капли тепла, Джэён, вздрогнув, отдернула от двери руку, словно ее укололи иголкой. Поколебавшись, она нехотя взялась за дверную ручку и открыла дверь. Как только девушка переступила порог кабинета, она увидела Эдриха, сидящего за своим рабочим столом и смотрящего в планшет. Откинувшись на спинку кресла, мужчина заговорил, не поднимая на нее глаз.

— Я, кажется, просил не докучать мне. Что ж, надеюсь, ты пришла сюда не для того, чтобы нести чепуху.

Джэён остолбенела, не в силах даже поздороваться. Губы ее не слушались. Казалось, они намертво склеены.

А ведь обычно он был так добр к ней, что она ощущала это всем своим существом.

И лишь когда ответа не последовало, Эдрих изъявил желание посмотреть на человека, заявившегося в его кабинет. Его глаза слегка расширились от удивления.

— …Хазе?

Впервые за долгое время девушка услышала это ласковое прозвище, благодаря чему чувство тревоги улеглось. Ее захлестнуло облегчение.

— Эдрих, — осторожно произнесла Джэён его имя.

Мужчина был в очках. На его письменном столе был расстелен большой лист ватмана, расписанный сложными математическими формулами и чертежами, а сбоку стоял ноутбук. Эдрих отложил планшетный компьютер, который держал в руке.

— Что происходит? — спросил он.

Похоже, Эдрих понятия не имел, что она должна прийти. А когда девушка не смогла сразу озвучить цель своего внезапного визита, его лицо сделалось озадаченным. Спохватившись, он принялся собирать разбросанные на столе бумаги.

— Это конфиденциальная информация, — пояснил Эдрих.

Джэён поспешно отвела взгляд и опустила глаза в пол.

— Тогда я зайду позже.

Издав короткий звук «хм», мужчина посмотрел на нее. Казалось, он о чем-то размышляет.

— Не уходи.

Джэён взглянула на него.

— Присядь ненадолго, — Эдрих указал подбородком на антикварную кушетку.

Девушка прошла вглубь кабинета, на указанное место.

— И все же, будет лучше, если я прикрою тебе глаза, — произнес он, ослабляя галстук. — Ты не против?