═══════ Пролог ═══════

В темноте прогремел выстрел, пронзая тишину ночи. Оглушительный звук, точно раскат грома, сотряс старинный замок, но никто и бровью не повел. Молчаливые слуги спокойно продолжали выполнять свою работу, как будто ничего не слышали.

― Кхах… Хах…

На полу, весь в крови, отчаянно корчился раненный мужчина. Подняв налитые кровью глаза, он посмотрел на человека, который неторопливо открывал окно.

Длинные белые пальцы коснулись шпингалета, и оконные створки распахнулись настежь. В комнату ворвался свежий ночной ветерок, унося запах крови, заполонивший все вокруг.

Тусклый лунный свет озарил лицо стоящего у окна мужчины. Волосы цвета платины спадали ему на лоб. Блондин раздраженно зачесал выбившиеся пряди ладонью назад, как будто они ему мешали, а затем положил на подоконье серебристый револьвер.

Зажав между пальцами сигару, он достал зажигалку «Зиппо» (прим.: Zippo – легендарные зажигалки с пожизненной гарантией. Знамениты фирменным зиппо-кликом – запатентованным звенящим звуком щелчка, издаваемым при открывании и закрывании крышки зажигалки). Раздался характерный звонкий щелчок – и в темноте заметался трепещущий огонек. Прикурив, мужчина не спеша выпустил дым через приоткрытые тонкие губы.

В голубых глазах, поблескивающих сквозь клубы табачного дыма, читалась откровенная скука. Мужчина ничего не говорил, лишь наблюдал за тем, как раненный стонет в мучительной агонии. И только когда тело, трясущееся в конвульсиях на полу, стало заметно обмякать, он заговорил.

― Скучно как-то.

От этих слов, произнесенных монотонным голосом, глаза умирающего заискрились яростью.

― Ты гребаный монстр!.. ― выкрикнул он, плюнув в блондина.

Кровавый плевок даже не долетел до ног адресата. Блондин схватил револьвер, который лежал рядом с ним.

Раздался последний, контрольный выстрел. Человек на полу умер мгновенно. Кровь, сочащаяся из бездыханного тела, быстро растеклась по мрамору. Стоящий у окна мужчина некоторое время взирал на красную вязкую субстанцию, что успела собраться в лужу, а затем перевел взгляд на незваного гостя.

― Гер Рюген (прим.: Гер – нем. Herr – вежливое обращение к мужчине в Германии, употребляется перед фамилией).

Джентльмен в лета́х, с усами и в шляпе-цилиндре, слегка вздрогнул и поднял голову. Пожилой усач все это время находился в комнате, наблюдая за происходящим. Однако стрелок поприветствовал Рюгена столь невозмутимо, словно только сейчас заметил его присутствие.

― Добрый вечер, ― продолжил блондин. ― Сегодня на улице довольно прохладно.

― …

Так и не услышав ответа, мужчина усмехнулся, глядя на проглотившего язык Рюгена, у которого сперло дыхание. Руками, перевитыми синеватыми жилами, джентльмен держал шляпу перед собой, нервно переминая поля.

― Так что же привело вас сюда?

― …Я хотел бы, чтобы вы открыли ворота.

— Вот как? Вы все еще не сдались?

Блондин нахмурился, всем своим видом демонстрируя раздражение. В обычной ситуации Рюген бы отступил, однако он заговорил снова, с твердым выражением лица.

— Это последнее желание старика. Другого выхода нет. Прошу вас, господин Эйнберн.

Глаза мужчины сузились. Он медленно поднял руку с револьвером и направил дуло прямо на Рюгена.

― Просите? А может вы попросту боитесь потерять племенного жеребца с исключительной родословной? — бесстрастно спросил мужчина.

Губы Рюгена задрожали. Не успел он и слова сказать в свое оправдание, как блондин уже взвел курок. Длинный палец уверенно лег на спусковой крючок.

― !..

Рюген от испуга ахнул. Понимая, что бесполезно сотрясать воздух, старик зажмурился. Однако выстрела не последовало. С опаской открыв глаза, Рюген увидел, что мужчина открыл барабан револьвера. Пустые гильзы с перезвоном посыпались на мраморный пол. По комнате прокатилось громкое эхо от столкновения металла с камнем.

― В любом случае это конец, ― с холодной усмешкой протянул блондин.

От услышанного ноги у Рюгена подкосились, и, не найдя сил стоять, он рухнул на колени. Его била мелкая дрожь, пока он смотрел на стоявшего перед ним мужчину, который держал во рту сигару. Тот не спеша продолжал курить, глядя в окно на зеленый сад, погруженный в иссиня-черную темноту.

Рюген стиснул зубы. Стоя на коленях, на залитом кровью мраморе, он поклонился, достав лбом до пола. Мужчина повернул голову. Он окинул взором Рюгена и рассмеялся абсурдности всей ситуации. Однако Рюген не двинулся с места.

Времени осталось совсем мало. Максимум два года. Рюген решился прибегнуть к последнему средству. Он не отступит, даже если это будет означать сегодня принять смерть от рук хозяина замка.

Старик ждал, уткнувшись лицом в пол, не произнося ни слова. Молчание затянулось, казалось, на целую вечность. Наконец, после долгой паузы, мужчина разомкнул губы.

― Раз уж вы готовы из кожи вон лезть, так и быть, дам вам последний шанс. Свяжитесь с офисом канцлера…

Рюген рывком поднял голову. Волосы и лоб пожилого джентльмена были перепачканы кровью, которая беспорядочно стекала по лицу, но его это нисколько не волновало. Мужчина криво улыбнулся Рюгену, чьи глаза буквально пылали от восторга, а затем выпустил дым изо рта.

― Я прикажу открыть ворота, ― произнес блондин ледяным тоном.

═══════ Часть 1. Хозяин старинного замка. ═══════

Старинный замок, что долгое время был окутан тайной, наконец, распахнул свои двери.

Замок Линдерг находится в частном владении и закрыт для посещений, но в этом году его временно открыли.

По настоятельной просьбе канцлера семья Эйнберн разрешила визиты в Линдерг в исследовательских целях.

Новость об открытии ворот замка, которые до сего момента были наглухо закрыты, взбудоражила все мировое научное сообщество. Любой, кто изучает историю искусств, получил вожделенную возможность проникнуть внутрь.

Научно-исследовательская лаборатория при университете S не стала исключением. Именно к числу ее аспирантов принадлежала Джэён. Едва новость о замке достигла ушей их профессора, как тот немедля собрал чемоданы и отправился в Германию. К счастью, Джэён тоже смогла присоединиться к группе.

Сказать по правде, подобная роскошь была ей не по карману. Она с трудом оплачивала обучение в аспирантуре, что уж говорить про заграничные поездки во имя науки. Но благодаря рекомендации профессора ей удалось получить грант.

И вот одним ясным октябрьским днем, она полетела в Германию.

Покинув Южную Корею, Джэён просидела в тесном кресле эконом-класса самолета около пятнадцати часов. После пересадки во Франкфурте они приземлились в аэропорту Эйнберна, затем час добирались на автобусе до небольшого городка, где их группа распаковала свой багаж в гостинице. А оттуда ушло еще двадцать минут езды на машине до пункта назначения.

Это было долгое и трудное путешествие, но оно того стоило. Остолбенев от изумления, Джэён смотрела на старинный замок. В реальности Линдерг был просто ошеломляющим, как она и представляла себе, глядя на выцветшие потрепанные фотографии с его изображением. Возвышаясь на фоне гор, белокаменный замок-крепость в романском стиле выглядел безупречно сохранившимся, словно выдержал испытание временем (прим. перев.: т.к. сказано, что архитектурный стиль Линдерга – романский, значит замок построен в период с конца X по начало XIII века). Ослепительно белый, сияющий в лучах утреннего солнца, уже сам по себе он был произведением искусства.

Сердце Джэён чуть ли не выпрыгивало из груди от желания увидеть, каким будет внутреннее убранство, если даже внешний вид был настолько завораживающим.

Из оцепенения ее вывел крик профессора.

― Никогда не думал, что доживу до того дня, когда нога моя ступит на землю Линдерга!

Старый профессор пребывал в полнейшем восторге. Дай ему волю, он бы сутками напролет не вылезал из замка, подстегиваемый жаждой знаний. Ее сонбэ (прим.: кор. 선배 – обращение к более опытному или старшему по возрасту либо рангу коллеге, товарищу по учебе; своего рода наставник для говорящего), стоящие рядом с профессором, вторили ему.

— Я тоже не могу в это поверить, профессор.

— Ну что ж, раз уж мы проделали такой путь до Линдерга, давайте поработаем на славу и утрем всем нос.

Падкий на лесть профессор от души расхохотался при мысли о научном труде, который может потрясти ученые круги. Слыша его заразительный смех, Джэён тоже рассмеялась.

― Ха Джэён… ― прозвучало у самого ее уха, отчего улыбка на лице молодой женщины моментально погасла.

Голос принадлежал Квон Усоку, второму самому ненавистному для Джэён человеку на земле. Он положил руку ей на плечи, приобняв.

― Ты уж постарайся.

Он принялся поглаживать ее, выписывая круги пальцами, и от этих прикосновений ей стало противно. Джэён слегка отстранилась, натянуто улыбаясь. Квон Усок выжидающе посмотрел на нее, но она ничего не сказала.

― Джэён!

В этот момент Ча Югён схватила Джэён за руку. Она вырвала подругу из цепких объятий Квон Усока и энергично потянула в сторону.

― Ты только глянь туда! Вот это громадина.

Палец Югён указывал на ничем не примечательные садовые деревья с разноцветными листьями. Однако Джэён тут же прильнула к ней, словно увидела что-то новое. Югён непринужденно побрела с подругой прочь.

― Спасибо, онни (прим.: или «унни»; кор. 언니 – дословно «старшая сестра», неформальное обращение младшей подруги или сестры к более старшей).

― Да не за что. Квон Усок, вот же ублюдок, ну в самом деле! Думает, раз жених, так он тебе царь и бог?..

Пробормотав резкие слова, Югён наморщила переносицу. Она легонько ущипнула приунывшую Джэён за щеку.

― По возможности держись рядом со мной, а то от Сонхуна помощи не дождешься. Он тот еще простофиля, ― сказала Югён.

Джэён вяло кивнула. В лаборатории Квон Усок был самым старшим по возрасту среди всех сонбэ. Более того, про таких, как он, говорят «родился с серебряной ложкой во рту». И – как будто этого было мало – даже для профессоров он был неприкасаемым, поскольку его семья делала щедрые пожертвования университету.

Когда Джэён впервые переступила порог лаборатории, самый первый совет, который ей дали Ча Югён и Чу Сонхун, был: «Остерегайся Квон Усока». Будучи аспиранткой-первогодкой, без денег, связей и какой-либо поддержки, Джэён, конечно же, пришлось пресмыкаться перед ним.

Между тем этот мажор положил на нее глаз. Он начал подбивать к ней клинья, но Джэён вежливо отказала ему, решив, что отношения с ним до добра не доведут.

Знай она тогда, как все обернется, поступила бы по-другому? Иногда Джэён жалела о своем выборе, хоть и понимала всю бессмысленность подобных терзаний. Даже если бы можно было вернуться в прошлое, она бы поступила так же.