Джэён снова была заперта на балконе отцовского дома. Было холодно и темно. Как бы сильно девушка ни съеживалась, стараясь сберечь тепло, попытки защититься от стужи, пронизывающей до костей, были тщетны. Изо рта при каждом стоне у нее вырывался пар.

Она молотила по стеклянной двери покрасневшими замерзшими кулаками. До тепла всего рукой подать, но Джэён была не в силах открыть дверь и попасть в дом. Казалось, еще немного и мягкий свет, льющийся сквозь стекло, сведет ее с ума.

― Я была не права… Пожалуйста, впустите меня…

Еле-еле ворочая онемевшим языком, она умоляла, снова и снова.

― Мне очень х-холодно…П-пожалуйста, откройте…

Но никто не откликнулся. Словно в наказание за ее шумное поведение, свет за стеклянной дверью погасили. Пространство вокруг погрузилось в кромешную тьму. Все ушли спать. Судя по всему, ей придется вот так ждать до завтрашнего утра.

― Н-нет…

Джэён казалось, будто она умирает. Нет, она действительно могла умереть. Здесь холодно. Слишком холодно. Вряд ли ей удастся продержаться до рассвета.

― Пожалуйста…

Джэён рыдала, но уши тех, кто ее слышал, оставались глухи к ее мольбам.

― Как же я ненавижу это…

― Ненавидишь? ― услышала девушка мужской голос. Теплая рука коснулась ее мокрого от слез лица, погладила по щеке. ― Что именно ты так сильно ненавидишь?

Рука была невероятно горячей. Долгожданное тепло Джэён ощутила всем своим дрожащим телом. Она крепко схватилась за эту руку и уткнулась лицом в ладонь, прильнув к единственному источнику тепла в непроглядной темноте.

― Ненавижу холод. Я не хочу замерзнуть. Пожалуйста, не прогоняй меня…

Стоило ей лихорадочно вцепиться в мужчину, скрытого от ее взора темнотой, как послышался смех. Что-то мягкое легонько прижалось к ее губам, а затем проскользнуло в рот. Жар, который ей дарила горячая влажная плоть, был так приятен.

― М-м-м… ― издала она томный стон.

Джэён с жадностью умирающего от жажды впилась в мужчину поцелуем, стремясь напитаться теплом чужого тела. Девушка то поглаживала его язык своим, то принималась посасывать. Влажные звуки и тихие стоны казались ей приглушенными, как будто доносились издалека. Ее продрогшее, закоченевшее от холода тело вскоре отогрелось. Она испытывала блаженство, чувствуя, как напряжение, сковывающее все мышцы, понемногу отступает. Ее разморило, как на солнце.

Пока Джэён прижималась к мужчине, его язык медленно изучал ее рот, и вдруг он оторвался от ее губ. Не успела она толком прочувствовать его тепло, как мужчина исчез… Джэён хотела удержать его, но не смогла, потому что ничего не видела. Всхлипывая, она застонала от досады.

― Еще, пожалуйста, еще…

― Такой маленький рот, а такой жадный.

Он еще не ушел. Джэён испытывала смесь облегчения от того, что хозяин тепла был совсем рядом, и беспокойства, что мужчина может не поделиться им с ней. К счастью, голос не стал упрекать ее за эгоистичное желание получить больше.

― Что же мне с тобой делать, Хазе?

Его ладонь легла ей на щеку.

― Тебе все еще холодно?

Джэён тут же кивнула. На самом деле это была ложь. Сейчас ей совсем не было холодно. Но она хотела большего. Хотела наполнить свое тело теплом.

Чтобы больше никогда не мерзнуть. Чтобы можно было прожить всю жизнь, забыв о холоде…

***

Тяжело дыша, Джэён открыла глаза. Ее колотила дрожь. Она торопливо натянула на себя одеяло по самый подбородок. Только после того, как девушка замоталась в него, точно в кокон, озноб стал потихоньку отпускать.

― …

Джэён сонно зарылась лицом в одеяло. В очередной раз ей приснился сон, который она ненавидела больше всего на свете. В последнее время он снился ей нечасто, и она надеялась, что наконец-то сможет вычеркнуть его из памяти, но не тут-то было. Видимо, этот кошмар будет преследовать ее, как тень, всю оставшуюся жизнь.

Уткнувшись лицом в покрывало, девушка пролежала так какое-то время, потом медленно высунула голову, как улитка из раковины. Сегодня она на удивление быстро успокоилась. Обычно после кошмара Джэён просыпалась с криком. Ее так трясло, что она судорожно закутывалась в одеяло и долго плакала, не в силах прийти в себя по меньшей мере еще час.

Но сегодня все было иначе. Хотя ее и знобило, но все прекратилось за считанные минуты, и она даже не расплакалась. Да и щеки, которые при пробуждении в такие моменты, были влажными от слез, оказались сухими.

Джэён плохо помнила, что ей снилось, но в памяти отложилось, что, помимо холода, она ощущала кое-что еще. Надо признать, сегодняшний сон отличался от прежних: в нем она прикасалась к чему-то теплому. Джэён смутно припоминала, как отчаянно цеплялась за того, кто впервые одарил ее столь желанным теплом.

Она глубоко задумалась, пытаясь вспомнить свой сон во всех деталях, но все было будто покрыто белой пеленой. Внезапно в ее сознании всплыл голос, в котором звучал намек на улыбку.

― Что же мне с тобой делать, Хазе?

Обладателем голоса был человек, делившийся с ней сладостным теплом.

― Тебе все еще холодно?

Без сомнения, это был Эдрих. Беззвучно вскрикнув, она спрятала лицо в ладонях.

«Почему Эдрих продолжает появляться в моих снах?», ― вопрошала Джэён про себя.

Она никак не могла понять, почему всякий раз, когда он снился ей, атмосфера была пронизана откровенной похотью.

Неужели все дело в неудовлетворенном сексуальном желании? Да даже если и так, это ведь не повод использовать добропорядочного джентльмена в качестве героя своих эротических снов…

Вдоволь позанимавшись мысленным самобичеванием, Джэён наконец запоздало огляделась.

― Э-э-э…

Место было ей незнакомо. Во всяком случае это точно был не тот отель, в котором она остановилась. Об этом свидетельствовали мягкий, как облако, матрас и пушистое, приятное на ощупь белое одеяло, которые ну никак не вписывались в антураж дешевой гостиницы. Здешняя роскошная обстановка больше соответствовала замку Линдерг.

Замок Линдерг?

Стоило ей только подумать об этом, как из недр сознания хлынул поток доселе спящих воспоминаний. Перед глазами замелькали сцены – вот она сидит рядом с Эдрихом, ест гамбургер, потом они решают попить чай в замке, а вот она впервые в жизни едет на «Порше», но вдруг появляется какая-то ракетная пушка и…

В них прилетела ракета?..

Джэён почувствовала, как кровь отхлынула от лица, и тут же откинула одеяло. Оглядев себя, она обнаружила, что цела и невредима. Ей богу, она была уверена, что не досчитается чего-нибудь из конечностей, но, к счастью, руки-ноги целиком были на месте. И даже ничего не болело. А вот губы ее, напротив, слегка опухли и побаливали, что в общем-то, было странно.

Водя пальцами по припухшим губам, девушка продолжала внимательно осматривать свое тело. Ничего не изменилось, не считая того, что она была одета в белоснежную велюровую домашнюю одежду.

Джэён своими глазами видела, как в них выпустили снаряд. Шансов избежать попадания не было, так что смерть должна была наступить практически мгновенно. Но каким-то чудом она осталась жива.

И все-таки, почему на ней нет ни одной царапины? Это лежало за пределами ее понимания. С тех пор, как она приехала в Германию, с ней то и дело случались вещи, которые с позиции здравого смысла были, мягко говоря, нелепы, но на этот раз произошедшее было уже из области фантастики.

― Неужели это какое-то колдовство?

Поразившись самой себе, Джэён сидела разинув рот, не в силах поверить, что пробормотала такое на полном серьезе.

― Ты проснулась? ― послышался низкий голос.

Джэён посмотрела в ту сторону, откуда донесся бросающий в дрожь бас. В той части комнаты, на которую она раньше не обращала внимания, стоял мягкий диван. На нем сидел Эдрих. Мужчина отложил книгу, которую держал в руках, и встал.

― Эдрих…

Он подошел к ней и присел на кровать.

― А что вообще произошло? Ты в порядке? ― порывисто произнесла она.

― В полном.

Большая ладонь накрыла ее лоб. Тепло, исходящее от мозолистой руки, ощущалось знакомо. У Джэён непроизвольно вырвался томный вздох. Эдрих едва заметно улыбнулся, видя, как она разомлела от его прикосновения.

― Температуры нет. Где-нибудь болит?

― Нет.

― Позже ты можешь почувствовать боль в мышцах, поэтому пока что тебе стоит себя поберечь. Я все по порядку объясню, но сначала выпей воды.

Джэён сделала несколько глотков чуть теплой воды, которую он подал ей. Когда девушка опустила стакан, Эдрих потянулся рукой к столику рядом с кроватью.

На столике стоял поднос с простым чайным сервизом. Эдрих протянул ей чашку.

― Хоть и с опозданием, но все же…

Черный чай, заваренный до янтарно-коричневого цвета, мерно колыхался в чашке. Теперь Джэён припомнила, что они с Эдрихом собирались почаевничать в замке. Она приняла из его рук некогда обещанный чай. От чашки исходило приятное тепло. Держа ее в руках, Джэён пришла в замешательство.

Она ожидала, что чай будет остывшим, раз уж его поставили на прикроватный столик еще до ее пробуждения, однако напиток был идеально теплым. Не слишком горячий, чтобы не обжечь язык, и не слишком холодный, чтобы можно было пить большими глотками. Как будто все это время поддерживали нужную температуру. Интересно, как так получилось?

― Как насчет молока, Хазе?

Джэён подавила разыгравшееся любопытство и протянула чашку Эдриху.

― О, да. Я бы не отказалась.

Эдрих мельком улыбнулся.

― Сколько? ― спросил он. ― Думаю, тебе понравится, если я налью до краев.

― Да… Пожалуйста, побольше.

Белое молоко длинной тонкой струйкой полилось в чай. Смотря на мутнеющую смесь, Джэён плотно закусила губу. Она очень любила пить черный чай с большим количеством молока, чтобы вкус напитка был мягкий.

Но почему в невинной фразе про добавление молока ей упорно слышался эротический подтекст (прим. переводчика: в оригинале Эдрих снова играет на двусмысленности слов и пропуске существительных. Его фразу можно также перевести как «Думаю, тебе понравится, если я засажу тебе до упора»)?

Мочки ее ушей пылали. В последние дни ей снились довольно нескромные сны, отчего девушка чувствовала себя какой-то озабоченной извращенкой. Глядя на невинное выражение лица Эдриха, Джэён погрузилась в размышления.

Все-таки доля вины Эдриха здесь тоже была, ну разве что самую малость. Этот мужчина обладал поистине удивительным талантом говорить о самых безобидных вещах с тонким сексуальным намеком.