― Э-э, но мне было бы любопытно узнать о сигарах, ― вымолвила Джэён.

Мужчина перевел взгляд с сигары на нее. Джэён проглотила свой страх.

― Вы могли бы научить меня?.. ― продолжила она.

Полуприкрыв глаза, Эдрих рассмеялся.

― Ну и ну, кажется, я плохо на вас влияю.

Он достал маленький серебристый каттер для сигар (прим.: англ. cutter – «резак», компактный инструмент с движущимися навстречу друг другу лезвиями для обрезки кончика сигары). Поместив шапочку сигары в отверстие каттера, наметил линию среза и плавным, уверенным движением свел пальцы, соединив лезвия, как на гильотине. Раздался щелчок – закругленный конец был ловко отрезан. От короткого лязга лезвий Джэён стало как-то не по себе. Ее пальцы непроизвольно сжались.

Она отчетливо услышала чистый мелодичный звук откидывающейся крышки зажигалки «Зиппо», похожий на звон колокольчика. Колесико чиркнуло о кремень, и зажигалка ожила, выплюнув язычок пламени. Эдрих приблизил кончик сигары к огню.

― Вы все еще хотите попробовать?

Вместо ответа Джэён протянула к нему руку. Она взяла предложенную им сигару. Когда девушка зажала сигару между губ, та показалась ей необычайно толстой. Дело еще усложнялось тем, что рот у Джэён был маленький. Она прикусила сигару, понятия не имея, что нужно делать дальше. Эдрих снова поднес пламя зажигалки к кончику сигары.

― Втягивайте, ― приказал он (прим. перев.: в оригинале использовано очень хитрое слово, которое также можно перевести как «Соси / Отсоси» (кор. 빨다 – втягивать, сосать, облизывать), из-за чего эту и последующие фразы Эдриха можно истолковать крайне неоднозначно!!!).

Плечи Джэён дернулись. Смутившись, она подняла глаза и узрела пах мужчины. Эдрих стоял слишком близко к ней. Не решаясь взглянуть выше, Джэён опустила взгляд.

Крохотный огонек плясал рядышком с концом сигары, так и норовя за него уцепиться. Задыхаясь, Джэён стала втягивать табачный дым в рот.

― Глубже, ― отдал очередную команду Эдрих.

Учитывая, что именно находилось у девушки под самым носом, его слова невольно вызывали у нее двойные ассоциации, и оттого она испытывала непреодолимый конфуз. Покраснев до самых ушей, Джэён вобрала в себя больше дыма. Наконец сигара раскурилась.

― Мастерски получается. Да у вас к этому талант, ― совершенно обыденно произнес он, убрав зажигалку.

Едва розжиг завершился, Джэён глубоко затянулась, следуя, как она думала, его наставлению. Дым заполнил ее рот и хлынул в горло.

― Тьфу!..

Из ее груди вырвался надсадный кашель. Джэён закашлялась с такой силой, что ее тело сотрясалось. Глаза у нее невыносимо щипало, они покраснели и стали слезиться. Забрав у Джэён сигару, Эдрих сам принялся курить, выпуская в воздух серые клубы дыма, в ожидании, пока девушка откашляется. Когда она почти успокоилась, он протянул ей сигару обратно. Джэён решительно обхватила ее губами несмотря на то, что дыхание еще до конца не выровнялось.

― Не глотайте дым, просто покатайте его во рту и выпустите.

Навернувшиеся слезы затуманивали ей взор. И все же она отчетливо видела его глаза, которые завораживали своим поразительно светлым оттенком чистейшего голубого цвета. Они буквально впились в нее. Его взгляд, казалось, проникал внутрь, вызывая трепет внизу живота.

Джэён осторожно, не затягиваясь, вобрала в себя дым и подержала во рту, стараясь не спеша распробовать. Когда через пару секунд она выдохнула дым без кашля, его длинные пальцы коснулись ее щеки и погладили, как будто хваля. Девушка чувствовала, как ее кожа словно воспламенилась в том месте, где он провел кончиками пальцев.

― И как вам, Хазе?

― На вкус сладко, ― помедлив, высказала она свои впечатления.

Эдрих взял у Джэён сигару и сел на диван напротив нее.

― Вам понравилось? ― спросил он.

― Думаю, это было вовсе не плохо.

― Кажется, вы хотите попробовать еще.

― Может быть, в следующий раз… если представится такая возможность.

Девушка чувствовала себя так, словно ее приворожили. Когда она произнесла последнюю фразу несколько мечтательно, он тихо рассмеялся. Засмотревшись, как Эдрих смеется, Джэён вдруг обратила внимание на то, что он курит ту самую сигару, которую она только что держала во рту и посасывала. Осознание этого прошибло ее как молния.

С самого начала ее не покидало странное ощущение, от которого пальцы рук рефлекторно сжимались и разжимались, словно в попытке прикоснуться к чему-то невероятно желанному. То же самое можно было сказать о ее губах, поэтому она то и дело покусывала их передними зубами. Эдрих, наслаждавшийся неспешным курением, первым нарушил тишину.

― Признаться, я не ожидал, что вы попросите такую компенсацию.

― …Извините.

Джэён стыдливо опустила голову. Ей больше нечего было добавить. Эдрих выпустил длинную струю сигарного дыма.

― Мне кое-что любопытно… ― вкрадчиво протянул он.

Мягкий, манящий тон его голоса заставил ее приподнять голову. Солнце спряталось за облаками, и света в кабинете заметно поубавилось. Льдисто-голубые глаза Эдриха потемнели, а тонкие губы сложились в едва заметную линию.

― Вы видели это? ― прошептал он, словно выдавая тайну.

Никакого пояснения к короткому вопросу не последовало, но Джэён и так все поняла. Накануне замок на ее глазах превратился в руины. Эдрих спрашивал, видела ли она это.

В ее мыслях царила сплошная путаница. Она-то пришла к выводу, что увиденное вчера было галлюцинацией, но стоило хозяину замка упомянуть об этом, и ей пришлось принять реальность ее фантастического виде́ния.

― ...

Девушка понимала, что должна что-то ответить, но слова никак не шли на язык. Ей казалось, что, если она скажет вслух о руинах, то это может привести к необратимым последствиям. Но заминка с ответом выдавала ее с головой.

От Эдриха не ускользнуло, как бегают глаза Джэён, которая не могла скрыть своего смятения.

― Все-таки вы видели это… Невероятно, ― с восторгом произнес он.

― Неужели я нанесла какой-то ущерб?

Высказав свою догадку, Джэён стала присматриваться к его реакции, переживая, что сделала нечто непростительное.

― К несчастью, ― как-то неопределенно произнес Эдрих.

На ее счастье, не похоже было, чтобы он пребывал в плохом расположении духа. Напротив, его глаза светились живым интересом. Как у ребенка, который нашел себе новую игрушку.

Джэён почувствовала облегчение. Но тут ей пришла в голову странная мысль, будто он имел в виду – к несчастью для нее…

Однако развить эту мысль дальше она не успела, поскольку ее внимание переключилось обратно на Эдриха, который придвинул к себе стоящую на журнальном столике пепельницу и положил на нее сигару.

― Я разрешу вход в запретную зону, ― тягуче произнес он

― Хорошо… Что?!

С ее губ сорвался вздох, полный удивления. Она подумала, что, должно быть, ослышалась, когда он ни с того ни с сего заявил это. Однако Эдрих повторил свои слова.

― Но только вам одной, Хазе. Поскольку речь идет о моем личном пространстве, я буду сопровождать вас.

Джэён по-прежнему остолбенело смотрела на него. Вопрошающе, Эдрих чуть склонил голову набок.

― Мои условия вас не устраивают?

― Более чем устраивают! ― вырвался из ее уст нетерпеливый возглас.

По ее телу побежали мурашки, когда она запоздало осознала, что ей разрешили войти в запретную зону замка Линдерг!

Девушка не могла поверить своему счастью. Она вскочила на ноги и отвесила глубокий, почтительный поклон, как это принято в Корее.

― Спасибо. Огромное вам спасибо. Благодарю вас, что согласились выполнить мою грубую просьбу.

После того как на щеках ее заиграл пунцовый румянец, Джэён еще трижды поблагодарила хозяина замка. Хотя разрешение получила только она, но считай, полдела было сделано, а это уже немалое достижение.

«Представляю, в каком шоке будут все наши, когда я поделюсь с ними этой новостью», ― сказала она про себя, чуть ли не до потолка прыгая в душе́ от распиравшей ее радости.

Джэён было настолько хорошо, что хотелось обнять и расцеловать мужчину, которого она так сильно боялась. В самый разгар ее внутреннего ликования ей на глаза попался крафт-пакет, стоящий в углу дивана. Спохватившись, Джэён взяла пакет в руки.

― Ах да, кстати…

Чувствуя себя пристыженной, она протянула его Эдриху, который, вероятно, никогда в жизни не видел такого рода сумку из бумаги.

— Это одежда, которую я позаимствовала вчера, ― объяснила она с неловкой улыбкой.

Джэён еще раз поклонилась ему в пояс, готовая сгореть со стыда.

― Спасибо.

И только тогда ее осенило, что за границей не принято таким способом выражать свою благодарность. Джэён смущенно пискнула. Видя, как она стушевалась, Эдрих слегка нахмурился.

— Это был подарок. Вам не нужно благодарить меня. Все-таки я разорвал вашу одежду.

Так-то оно так, но Джэён принесла вещи обратно, потому что они выглядели слишком дорогими, чтобы можно было вот так запросто присвоить их себе. Поколебавшись, она на мгновенье смиренно закрыла глаза, мысленно напоминая себе, что стоящий перед ней мужчина богат до неприличия.

― Тогда я буду носить ее с удовольствием, ― сказала она, обняв бумажный пакет.

В этот момент Эдрих шагнул к ней. Когда расстояние между ними внезапно сократилось, Джэён забыла, как дышать. Он обладал настолько чарующей внешностью, что рядом с ним девушка почувствовала себя гадким утенком. Длинные пальцы легонько коснулись потрепанного пакета из коричневой крафт-бумаги.

― Что это значит?

Кончик его пальца указывал на надпись на корейском языке. На пакете большими буквами было написано: «Вкусные рисовые пончики-косички» (прим.: кор. 찹쌀 꽈배기 – «Чапсаль квабеги», жареные в масле витые пончики из пышного дрожжевого теста, замешанного с добавлением особой клейкой рисовой муки – чапсаль). В том районе, где жила Джэён, на местном рынке это была ее любимая кулинарная лавчонка.

— Это пакет из лавки, где продают пончики.

Почему-то ей казалось, что, говоря о таких убогих вещах благородному графу, она совершает смертный грех. Но, вопреки ее ожиданиям, он выглядел веселым, словно этот разговор его развлекал.

― Похоже, вы любите пончики.

― Эм-м… Да.

Ответ Джэён прозвучал несколько неуверенно. А все потому, что ей нравились именно корейские пончики, приготовленные на муке из клейкого риса. В виде косичек, обваленных в сахаре, или шариков, начиненных сладкой пастой из красной фасоли, и тому подобное. Все они отличались от пончиков в представлении Эдриха как небо и земля. Скорее всего, он ни разу в жизни не пробовал ничего подобного, и даже знать не знает про такую еду.

― А что еще вам нравится?

― Гамбургеры.

― Если я снова дам вам одежду, то в следующий раз вы принесете ее в пакете из бургерной?

Девушка поджала губы, припомнив, что также привезла с собой из Кореи бумажный пакет из закусочной, где подают гамбургеры.

― …Может быть, ― вполголоса ответила она.

Эдрих негромко хохотнул. Он стал поигрывать ручкой пакета, который Джэён держала обхватив двумя руками и прижимая к груди.

― Как насчет того, чтобы встретиться завтра в обед? ― немного погодя задал он ей вопрос.