В произнесённой «шутке» чувствовалась угроза, смысл которой служанка сразу же уловила. В конце концов, будь она чуть менее сообразительной, то не смогла бы долго проработать при такой госпоже.

— Да, мадам… Вы сказали мне как следует позаботиться о новом человеке в поместье. То была лишь моя интерпретация.

Удовлетворённая ответом личной горничной леди Пэмбрук жестом пригласила подойти ту поближе и положила в карман её передника только что снятое кольцо. Это было ценное украшение стоимостью в полгода работы простого слуги.

— М-мадам! – Воскликнула горничная, понимая ценность «подарка».

— Ты работаешь здесь уже долгое время, чтобы понимать, что я довольно справедлива. В зависимости от того, как справишься с этим заданием, ты можешь получить ещё более щедрую награду. – Леди Пэмбрук похлопала по плечу горничную, которая сглотнула, едва встретившись с взглядом госпожи. – Понимаешь, о чём я?

— Да, мадам. – Голос девушки слегка дрожал, подтверждая, что она ясно понимала намерения женщины.

— Славно. – Леди Пэмбрук вновь похлопала горничную по плечу и улыбнулась. Истинный аристократ никогда не пачкает свои руки. Даже тогда, когда хочет доставить неприятности кому-то конкретному.

***

— Госпожа, нет, мадам. Даже не знаю, как выразиться… – Софи оглядела комнату, неуверенно переводя взгляд с одного предмета на другой. Аделина, словно уже зная, что хочет сказать девушка, улыбнулась и подошла к камину. Он был поистине роскошен. Две колонны, похожие на вход в древний храм, возвышались под краями каминной полки, отделанной изысканной резьбой. Это было главное украшение помещения, поражающее своей красотой. Проблема заключалась лишь в том, что подобных роскошных вещиц в комнате было слишком много.

Аделина повернулась, осматриваясь вокруг себя. Взгляд девушки натыкался на яркие броские украшения, от которых рябило в глазах. Спальня, как самое интимное место в доме, должна быть уединённой и располагающей к отдыху. Но эта комната производила впечатление выставочного зала, где всё демонстрировалось напоказ, дабы покрасоваться перед кем-то.

— У меня возникло плохое предчувствие ещё в тот момент, когда я увидела золотую статую грифона, воздвигнутую в саду.

— Золотая…

— Да. Настолько яркая, что Вы, вероятно, не могли не заметить. Никогда прежде мои глаза не видели ничего подобного. – Софи тяжело вздохнула, в отчаянии схватившись за голову, и подошла к окну. – Святые угодники. Эту проклятую статую можно разглядеть даже отсюда. Лучше закрыть шторы, иначе этот блеск точно кого-нибудь ослепит. – Девушка раздражённо задёрнула шторы.

Это зрелище заставило Аделину прыснуть, однако горничная, уперев руки в бока, серьёзно посмотрела на свою госпожу.

— Мадам, это серьёзная проблема.

— Софи, у каждого свои вкусы. Стоит проявить уважение.

— Вкусы? Как это… вообще можно назвать вкусом? – Девушка ещё раз окинула взглядом комнату, переполненную роскошью, и быстро покачала головой. – Мадам, это просто демонстрация богатства. Всего лишь нагромождение дорогих вещей.

От такой прямолинейности глаза Аделины округлились. Она бы никогда не позволила себе произнести это вслух, но, с другой стороны, более подходящую оценку было сложно подобрать.

— Софи, нужно сохранять достоинство. – С некоторым опозданием пожурила Аделина и строго посмотрела на свою горничную, но то, что внутреннее она была солидарна с мнением девушки, было очевидно.

— Мадам, я думаю Вы согласны со мной. Но раз положение дел в доме именно такое, то я ничего не смогу возразить, когда окружающие скандируют: «Нувориши».

Нувориши.

Действительно, немало людей критиковали герцога Пэмбрука, наполовину простолюдина, который, женившись на родовитой наследнице, пытался возродить свою пришедшую в упадок семью.

Софи пристально разглядывала обои, нахмурив брови.

— Посмотрите. Это глубокий синий цвет… Уверена, чтобы добиться такого оттенка, ушло немало денег. А эти узоры… Кажется, золото добавляли в саму краску. По какой причине они так одержимы золотом?

— Возможно они хотели изобразить ночное небо с мерцающими звёздами, – предположила Аделина.

— Хорошо, будь это так на самом деле… Бог мой! Только посмотрите на эту картину! Художник что, использовал в пейзаже все цвета, существующие в мире? Кто это вообще написал? – Софи, критикующая находящиеся в комнате предметы, с отчаянием вздохнула. – Теперь, когда Вы стали герцогиней, Вам придётся принимать гостей. Но стоит только пригласить кого-нибудь в такой дом, как Вас тут же начнут высмеивать за всю эту безвкусицу. Гости будут делать вид, что восхищены, однако за спиной начнут высмеивать, разнося молву о том, как расточительно тратятся деньги в этой семье. – Однако если таковы вкусы герцога, то как его жена, Вы не можете беспечно всё изменить. Это огорчает. – Софи тоскливо вздохнула, понимая безысходность положения.

Вопреки этому Аделина не разделяла её пессимизма.

— Знаешь, не думаю, что в оформлении этого особняка отражены вкусы герцога.

— Вы так считаете?

— Да. Вилла, построенная на острове, была невероятно изысканной. К тому же, герцог Пэмбрук обычно одевается довольно просто.

— Ваша правда!

Одежду Алексио Пэмбрука можно было описать как излишне лаконичную, даже скучную. Но благодаря идеальной фигуре и внешности, мужчина даже в ней выглядел очень эффектно.

— Этот интерьер определённо далёк от вкуса Его Светлости. Он явно предпочитает чёрный. – Софи была так поражена размерами особняка, что даже не успела как следует подумать. – Тогда… – Девушка задумчиво погладила подбородок. Ей сразу вспомнилось лицо человека, которому идеально соответствовала столь роскошная обстановка. – Леди Пэмбрук! – Осознав это, Софи вновь осмотрела комнату и кивнула. – Если это её рук дело… Тогда всё становится на свои места.

Будучи до замужества дочерью графа, леди Пэмбрук благодаря собственным усилиям прослыла в обществе светской львицей. Роскошь была её стихией.

— Кажется, она не собирается передавать управление поместьем просто так. – Протянула Аделина, проведя рукой по обоям.

— Конечно, ведь она не является биологической матерью Его Светлости. Как только передаст управление делами семьи, последняя ниточка, связывающая их с этим родом, оборвётся. Леди Пэмбрук не может не понимать этого.

Именно поэтому женщина сразу же попыталась указать Аделине на её место, созвав слуг. А раз нынешняя хозяйка поместья была настроена серьёзно, то и слуги наверняка станут относиться к новой герцогине враждебно.

“Что ж… Этот метод определённо сработал бы с нежной и юной благородной леди.”

Верно было и то, что Аделину часто принимали за таковую из-за её хрупкого телосложения и мягкой внешности.

“Однако…”

Софи гордо расправила плечи, наблюдая за своей задумчивой и ничуть не испуганной госпожой. Аделине пришлось рано повзрослеть из-за больной матери и вечно отсутствующего отца. Она полностью взяла на себя управление хозяйством особняка Рошэ, что было свидетельством её богатого опыта.

“На самом деле, нервничать в данной ситуации стоит леди Пэмбрук.”

Усмехнувшись про себя, Софи рассказала Аделине услышанное от дворецкого.

— Мадам, эта дверь ведёт в Вашу с герцогом общую гостиную. А за ней находятся покои Его Светлости.

Разделение спален супругов с наличием общего пространства было типичным для аристократичных семей.

— Понятно.

— Замок на двери в общую комнату находится изнутри, так что можете запереться, если не желаете, чтобы Вас беспокоили.

— Хорошо. – Аделина равнодушно посмотрела на дверь, о которой говорила девушка, а затем вновь перевела взгляд на свою горничную. – Софи, мне нужно отправить отцу важное письмо. Здесь ещё нет надёжных слуг, поэтому можешь доставить его лично?

— Я бы легко доставила его в особняк Рошэ… – Обычно Софи выполняла подобные поручения, не говоря ни слова, однако на этот раз замялась, проглатывая слова, как будто её что-то беспокоило. Казалось, девушка кого-то опасалась.