Глава 108. Правда

«Победитель эстафеты – клуб «Идущих домой»!».

Мне было очень приятно слышать эти слова от диктора.

Очень-очень приятно.

— Мы победили! Мы в самом деле выиграли! Мы номер один!

Арина бросилась к нам с распростертыми руками. Ее волосы и форма были в полном беспорядке, но, похоже, ее это не волновало, так как она одарила нас ослепительной улыбкой.

Неужели это они? Объятия?

Я все еще задыхался, но мне удалось собрать все свои силы, чтобы встать и распахнуть руки, чтобы ответить ей. Прямо как в фильмах, которые я часто смотрю. При этих мыслях мое сердце забилось быстрее.

Где-то неподалёку кричал Масао, а вокруг него дико крутил педали Такадзо. Каждый выражал свою радость по-своему. Что ж, я тоже хочу показать свою радость. Через объятия с Ариной.

А?

Она прошла мимо меня, даже не взглянув в мою сторону. Когда я обернулся, то увидел, что она обнимает Рион, кружась на месте. Понятно, значит, вот оно как. Никого рядом не оказалось, кто мог бы облегчить мои страдания, поэтому я решил обнять воздух вокруг себя. Объятия с кислородом были просто великолепны.

В общем, пришлось сыграть немного грязновато, но победа есть победа. Если бы кто-то вздумал жаловаться, я бы заставил его снова принять дозу Арифаны, а потом послал бы Масао растоптать его.

— Почему ты такой угрюмый? Мы же выиграли, понимаешь?

Арина ткнула меня пальцем, пока я обнимал воздух. Она явно в хорошем настроении.

— Все дело в самоконтроле. Если я хоть немного ослаблю бдительность, моя радость буквально выльется наружу.

— У тебя всё хорошо? Твои ноги трясутся.

— Я просто хочу в туалет.

Я сейчас невероятно счастлив.

Честно говоря, я хотел сказать всему миру, что мы, клуб «Идущих домой», будем править миром, но Макото, один из членов клуба лузеров, то есть клуба бадминтона, силой утащил меня из кабинки вещания. Действительно, попытка соблазнить девушку-диктора, чтобы завладеть её микрофоном – не самое похвальное занятие. Но простите меня – я слишком рад и не смог сдержаться.

— ВИИИИ! (крик победы).

Как только мы ушли со стадиона, я завыл как зверь, выражая так свою радость.

Мой крик слился с синевой неба, а в голове пронеслись воспоминания о прошлом, которое привело меня к этому самому моменту. От отбора участников до тренировок вшестером под закатным солнцем, споров между Такадзо и Рион, сосредоточенного взгляда Масао, читающего кондитерскую книгу, Эйдзи, играющего с мышкой на столе, и Арины, случайно задремавшей.

Время, когда мы были вместе, казалось мимолетным, но в то же время оно было таким насыщенным. Мы сделали все возможное ради сегодняшней эстафеты.

И наши старания окупились.

— То, что мы победили, – неоспоримый факт, можете праздновать это как угодно, но, пожалуйста, не перегибайте палку.

— Я не хочу слушать такое от парня, который кружил вокруг Масао, как чудак.

Тем не менее, Рион превзошла даже его чудаковатость.

— Арина! Теперь мы сможем стать школьными айдолами!

— Подожди, Рион, для начала сделай глубокий вдох...

— Пришло наше время блистать, Арина! Мы заняли первое место, так что теперь мы точно самые популярные девчонки в школе!

— Мы? Я не…

— Это наш шанс, Арина!

Ее глаза сверкали, когда она подошла ближе к Арине.

— Пусть к нам вновь явится Аринян! Я даже готова встать на колени! Прошу тебя!

— Не напоминай мне! Хочется умереть!

— Аринян! Аринян!

— …Этот позор навсегда станет частью моего тёмного прошлого…

— Аринян! Все любят Аринян!

— Прекрати, Суинян... ААААААА, я не хотела этого говорить!

Арина покраснела и свернулась калачиком, присев на корточки. Честно говоря, она ужасно милая. Еще немного и из моего носа хлынет томатный сок.

Затем я вернул Эйдзи мышь, которую я держал в руках. Получив ее, он спросил, сколько людей я убил с ее помощью. Другими словами, к нему вернулся FPS-синдром. Видя это, мне стало грустно: в конце концов, я сомневаюсь, что мы будем видеться так же часто. Наверное, мне стоит начать смотреть его стримы, да? Надеюсь, у тебя будет счастливая жизнь, Прогеймер.

Тем временем Масао страдал от побочных эффектов манго, которое он съел. Он уже некоторое время бормотал «Рай... Я в раю...»*. Похоже, дело плохо.

[п/а: Это, вероятно, текст песни Cheek to Cheek Фреда Астера]

Но это также означает, что наша группа будет распущена. Я почувствовал, как в сердце медленно закрадывается нотка одиночества. Вероятно, печаль отразилась на моём лице, потому что Арина уставилась на меня и сказала:

— О чем задумался?

— Ни о чем... Просто сегодня мы в последний раз собираемся вместе... Мне немного грустно из-за этого...

— И правда… Понимаю тебя…

Но все же, как члены клуба «Идущих домой», мы не должны лишний раз показывать свою слабость. Потерять друзей на этом пути – обычное дело для нас, в конце концов. Честно говоря, я сбился со счета, сколько членов клуба «Идущих домой» пало в сражениях.

Кроме того, встреча и расставание с кем-либо являлись частью жизненного пути, мы ничего не могли с этим поделать.

— Я... я отлично провел время...

— О, Масао, с возвращением. Как там в раю?

— А-а... В общем, спасибо тебе, Суи, я стал чувствовать себя немного увереннее. Я очень рад, что познакомился с вами, ребята.

— Я тоже благодарен вам, спасибо, что терпели такого чудака, как я. Я никогда вас не забуду.

Когда я произнес эту фразу, Рион начала плакать.

— Эй, эй, Рион, прекрати. Побереги свои слезы, когда кто-то наконец признается тебе в своих чувствах.

— Заткнись! Я просто немного растрогалась!

— Какая проблемная девушка. Такадзо, скажи ей что-нибудь.

— Пожалуйста, перестань плакать. Ты же не хочешь, чтобы земля превратилась в болото?

— Вот почему ты никому не нравишься, Зубрила!

***

В конце концов, мы упустили победу во всём фестивале.

Ничего не поделаешь, но, по крайней мере, этот спортивный фестиваль оказался самым веселым из всех, на которых я когда-либо бывал. Поэтому я могу без сожалений принять такой исход. Если бы я написал автобиографию, я бы назвал эту войну «священной войной» и надеялся, что она станет уроком для всех будущих членов клуба «Идущих домой».

К тому времени, когда это случится, машинный перевод будет развит еще сильнее, и каждый член клуба «Идущих домой» со всех уголков Земли сможет прочитать ее.

Прошло несколько дней после спортивного фестиваля.

Поскольку фестиваль вымотал меня, я проводил свою жизнь в безделье.

Я понимал, что уже на третьем курсе, но ничего не мог с собой поделать. Я проводил время, бездельничая до такой степени, что все безработные, которые попадались мне на глаза, относились ко мне как к соратнику. Такова тьма человечества, против которой я поклялся бороться.

— Кто-то выглядит очень свободным в последние дни, да? – сказала Арина, тоже облокотившись на парту.

Чтобы взглянуть на неё, я поднял голову, как марионетка с ниточками.

— Ты сама не лучше.

— Нет, я просто расслабляюсь.

— Тогда я тоже просто расслабляюсь.

— Нет, ты бездельничаешь.

Наверное, так оно и есть.

Если подумать, мне говорили, что я не очень-то воспитанный парень. Отец рассказывал, что, когда я был еще в маминой утробе, я пинал ее живот, как сумасшедший. Ужасно, не правда ли? Нехорошо так относиться к матери.

Сейчас я уже привык к кровавым побоищам в столовой, и поэтому мне было легко получить то, чего я желал. В основном потому, что первокурсники все еще не решались вступить в резню, а также теперь я обладал щитом третьекурсника.

Но мое господство постепенно подходило к концу, так как более опытные девочки учили первокурсников, как победить меня. В последнее время у меня болели бока, потому что они постоянно били их локтями.

Интересно, какие кости мне сломают на этот раз? С этими мыслями я вышел на охоту в столовую.

Внезапно между мной и толпой девушек появилась Арина.

— Ты снова пришел лапать девочек?

— Нет. Я пришел бороться за булочки.

— Здесь у тебя есть возможность прикоснуться к телам девушек.

— Все в порядке. Дома меня ждет Угин.

— Ты хуже всех.

— Ну и зачем ты пришла? Пытаешься помешать мне получить свою долю? Говорю сразу: я не буду сдерживаться, даже если это ты.

— Нет, мне нужно с тобой поговорить. Это не займет много времени.

Затем она направилась к лестнице. Поскольку я не мог просто проигнорировать ее, я с неохотой последовал за ней.

Сверху доносилось эхо ее шагов. Похоже, она направлялась на самый верхний этаж.

Хотя вход на крышу закрыт, поэтому там тупик. Она присела на ступеньки перед дверью на крышу. Чтобы не подглядеть ей под юбку, я нарочито закрыл глаза руками и поднялся к ней.

— Зачем ты это делаешь? Мне неловко...

— Я просто пытаюсь соответствовать своей природе джентльмена.

Поскольку у меня не хватило смелости присесть рядом с ней, я прислонился спиной к стене возле нее.

— Так в чем дело?

Она не повернула голову ко мне лицом, а посмотрела вдаль, прежде чем открыть рот.

— Я все еще ничего не могу вспомнить о тебе.

Я и так знаю. В разговорах со мной она никогда не вспоминала прошлого.

— Не переживай так сильно. Все в порядке.

— Я пыталась... Я просматривала свои записи и историю наших сообщений... Но все равно ничего не получается...

— В отрыве от контекста звучит жутко.

— Заткнись. Во всяком случае, я хочу кое-что подтвердить.

— Да?

— Я ведь любила тебя?

Очень прямолинейно, не думаешь?

Она произнесла эти слова так, словно они касались кого-то другого, но не неё. Однако они касаются напрямую меня, можно ли считать это признанием?  

— Почему твоё лицо покраснело?

— Потому что моя кровь красная...

— Забудь, ты можешь ответить на мой вопрос?

— Я уже говорил: правду знает только прежняя ты. Я ничего не знаю. Ты должна перестать думать об этом, понимаешь?

— Тогда как насчет тебя? Разве ты не признался мне в своих чувствах тогда?

А?

— А? Что ты...

— В тот день, когда Широна призналась тебе. Я захотела поговорить с тобой, а после ты признался мне. Ты ведь помнишь, да?

Да, действительно так и было. Но я решил запечатать свои чувства как можно крепче, никто не узнает о них.

— Ну да, я помню… но я просто был на эмоциях.

— Неважно.

Неважно?

— Мне жаль тебя... Если я действительно тебе нравлюсь, то наша ситуация просто невыносима для тебя...

— Это не твое дело, не так ли? Ты не знаешь, как я на самом деле отношусь к сложившейся ситуации, не надо вот так на пустом месте строить предположения.

— Извини. Просто я переживаю за тебя… А, не в этом смысле…

— Я знаю, знаю. Но все же тебе не стоит беспокоиться за меня.

Если бы мы спустились по лестнице вместе, люди снова начали бы распускать о нас странные слухи, поэтому я решил пойти первым.

В результате этого разговора я пришел к выводу. Реабилитация Арины подошла к концу. Я ничем больше не могу ей помочь.

Была ли вся эта ситуация жестокой для меня или нет, ее это не должно волновать, ведь она ни в чем не виновата.

Кроме того, она не имела права решать, жестока ли эта ситуация для меня. Она не может знать, жестоко это по отношению ко мне или нет, поскольку никогда не была в подобной ситуации.

К тому же, она пыталась пожалеть меня, а я не люблю, когда меня жалеют.