Глава 94. Сопротивление эмоциям

На несколько дней после этого я полностью прекратил общение с ней.

Похоже, она приняла мой «отказ» по телефону.

Мы проходили рядом в школе, но полностью игнорировали друг друга. Мы не пытались избегать друг друга, но и не вступали в контакт, просто не обращая внимания друг на друга. Поначалу я старался избегать ее, потому что не хотел сорваться, но со временем перестал, такие отношения стали частью моей повседневной жизни. Способность человека к адаптации удивительна.

Без нее моя повседневная жизнь превратилась в скуку.

Дни проходили быстро, я стал стремительно вырывать одну за другой страницы календаря.

Но я все еще цеплялся за крохотную надежду, что когда-нибудь она снова вспомнит меня и наши отношения вернутся на круги своя. Может быть, однажды она подойдет ко мне и снова начнет обзывать меня. Такие мысли возникали всякий раз, когда я смотрел на нее издалека.

***

Наконец-то закончился февраль и наступил март.

Наступил последний месяц второго курса. В следующем месяце я стану третьекурсником, самой главной группой в школьной иерархии. Я уже привык называть некоторых людей «семпаями», но скоро я прекращу это делать.

Впрочем, мы не сможем злоупотреблять своим положением. У нас впереди ещё экзамены и куча других дел, поэтому у нас просто не будет времени на то, чтобы играть с нашими милыми кохаями.

— Суи, ты знаешь что-нибудь о том, что происходит за кулисами школы?

Я строил башню из трех банок томатного сока, когда ко мне обратился Макото.

— О каких закулисных делах ты говоришь? Это часть семи чудес нашей школы или что?

— Нет, нет. Ну, знаешь, дела, о которых знают только учителя…

— Например, кадровые дела?

— Точно! Тебе что-нибудь известно?

Ты же сам сказал, что об этом знают только учителя, откуда, черт возьми, мне знать?

— Зачем ты меня спрашиваешь?

— ...Э-э... Это связано с изменением класса.

— Изменение класса? А, ты хочешь быть в одном классе с Рукой? Ты об этом?

— Да! Как и ожидалось! Ты понимаешь меня!

— Невозможно.

— Э, серьезно?

Я слышал, что вопрос смены класса очень деликатный. Учеников, обладающих лидерскими качествами, спортивными способностями или просто талантливых, распределяли между классами поровну. Кроме того, учитываются ваши оценки, а также отношения между учениками, хотя последнее не так сильно влияет на решение, как остальное.

Можно сказать, что решение будет в некоторой степени случайным. В определенной мере мы могли бы его контролировать, но добиться этого будет очень сложно.

В данном случае невозможно гарантировать, что они попадут в один класс. Сомневаюсь, что учителя знают, что они встречаются, а даже если бы и знали, то эта причина слишком слаба, чтобы определить их в один класс. В первую очередь они будут обращать внимание на оценки и прочее, а не на взаимоотношения.

Такое просто невозможно, Макото.

— Это невозможно.

— Не может быть… Я думал, что такой мастер махинаций, как ты, сможет мне помочь…

— Значит, в твоих глазах я обычный мошенник? Почему бы тебе не заняться этим самому? Просто пригрози им чем-то вроде: «Если вы, ребята, не определите меня в один класс с Рукой, я раскрою все ваши тёмные делишки!».

— А, стоит попробовать...

— Удачи, только не говори, что это моя идея. Не хочу, чтобы люди связывали меня с таким психом, как ты.

Я взял банку с вершины моей башни и открыл ее.

— Ну, пока ты не запачкаешь руки в грязи, ты не получишь того, чего желаешь, таков уж наш мир.

— Запачкать руки?

— Я имею в виду деньги, самое важное, что когда-либо создавалось в этом мире. Однако я не думаю, что у тебя их достаточно, чтобы заставить их исполнять твои приказы и заткнуть им рты, не так ли? А если и хватит, то ты даже не знаешь, на кого именно стоит нацелиться, так что просто сдайся и молись Богу или еще кому-нибудь.

— Только не это…

— Не волнуйся, если я буду учиться с ней в одном классе, а тебя отправят воевать под Иводзиму* или еще куда-нибудь, я позабочусь о том, чтобы никто не отнял ее у тебя.

[п/п: Битва за Иводзиму — сражение между войсками Японской империи и США за остров Иото (Иводзима) в Тихом океане, начавшееся 19 февраля и завершившееся 26 марта 1945 года]

— Спасибо конечно, но зачем меня туда отправлять?

Есть также вероятность, что на решение повлияет и курс, который ты будешь проходить, но я сомневаюсь, что для них этот фактор слишком важен. Судя по тому, что мы знаем, они продолжат распределять учеников в один класс с естественнонаучными и гуманитарными факультетами. Ведь, если не считать выборных предметов, занятия для всех учеников будут практически одинаковыми.

Я бы соврал, если бы сказал, что мне не будет грустно расставаться с Макото. Ведь мы вместе уже два года. Но не только по нему, по Томе я тоже буду сильно скучать. А еще есть моя хорошая подруга Цуру, хотя будет неловко, если я попаду в один класс с Широной.

Кайя? Нет, пожалуйста, нет, прошу, избавьте меня от этой извращенки. Да, конечно, извращенные старшеклассницы пользуются популярностью, но мне противно от одной мысли, что она дышит одним воздухом с Угин.

А что насчет Арины?

Что, если я окажусь с ней в одном классе?

Я перевел взгляд на доску. Я представил себе ее стройную фигуру, раздающую распечатки ученикам. Изредка сквозь просвет между волосами мне удавалось разглядеть ее лицо. Может быть, она даже бросит на меня взгляд, грубо обозвав, как всегда.

Но это никогда не произойдет.

— Так что, ты снова стал прежним, да?

— О чем ты?

— Ну, знаешь, клуб «Идущих домой» или как его там.

— Эй-эй-эй, я всегда оставался профессиональным членом клуба «Идущих домой»! Даже если меня бросят в вулкан или в морские глубины, я всегда найду способ вернуться домой!

— Не думаю, что человек способен на такое.

— Дело в навыках, среднестатистические члены клуба «Идущих домой» могут справиться как минимум с такими задачами.

— Так что же произошло?

Конечно, он не знал, что Арина забыла меня. Неважно, что случилось с нашими отношениями, окружающих это не волнует, ничего особенного не поменялось. Наш мир такой равнодушный.

Я глотнул томатного сока и ответил на его вопрос:

— Ничего особенного. В последнее время я просто волнуюсь из-за экзаменов...

— Понятно. Ты ведь собираешься поступать в университет, не так ли? Так вот...

— Что такое?

— Насчет Хивы, она изменилась, да?

— В смысле?

— А? Знаешь, в последнее время она стала намного мягче, больше не плюется ядом, как раньше, и стала еще милее...

— Ты смотришь на другую девушку, когда у тебя уже есть Рука? Я всё ей расскажу.

— Пожалуйста, не надо, молю!

Он прав, Арина изменилась. Она стала более общительной и начала проявлять больше уважения к собеседнику. Такими темпами клеймо проблемной ученицы исчезнет.

Я слышал, что все больше людей признавались ей, но она по-прежнему отвергала их всех.

Что ж, если она сможет спокойно закончить школу, я буду счастлив.

***

Время шло, и когда весенние каникулы уже почти наступили, меня позвала Цуру.

Я не помню, чтобы чем-то ее задевал, и сомневаюсь, что она позвала меня, потому что испытывала ко мне какие-то чувства. Как бы то ни было, она велела мне после уроков зайти в старую учительскую.

Закончив уборку, я сразу же отправился туда. То место, которое раньше называлось Розарий, было наполнено воспоминаниями о нас с Ариной. Была вероятность, что Цуру приведет ее с собой, эта мысль заставила меня замедлить шаг. Мне очень не хотелось встречаться с ней. Мало того, что я не был уверен, что смогу нормально встретить ее, так еще и атмосфера стала бы очень неловкой, если бы она оказалась там.

Когда я подошел, то приложил ухо к двери и прислушался. Похоже, Цуру была одна, так как в комнате было жутко тихо.

Я постучал в дверь. Изнутри комнаты послышался ответ, я открыл дверь и вошел.

— Я пришел.

— Как и полагается члену клуба «Идущих домой», тебе нечем заняться, да?

— Нет, просто я умею распределять свое время. Кстати, ты одна?

— А ты ожидал, что со мной будет кто-то еще?

— Нет.

Я сел на стул, который она приготовила для меня.

— Ты ведь знаешь, для чего мы здесь, верно?

— Ты хочешь рассказать мне о буднях гяру?

— Прекрати валять дурака.

Ух ты, старшая сестренка, ты пугаешь. От такого резкого изменения тона я потерял дар речи.

— Что случилось с Ариной? В последнее время она стала мягче и спокойнее, что произошло?

— Я не знаю. Черт, я и сам хочу спросить у нее. Но разве это проблема? Ты ведь знаешь, зачем я начал общаться с ней, да?

— Чтобы вылечить ее проблемный язык и характер, верно?

— Именно. Раз она такая, значит, мне удалось выполнить свою работу.

— Тогда почему она забыла тебя?

Я знал, что в какой-то момент кто-то заметит эту странность, но я думал, что они не узнают об этом так быстро.

Ведь сама Арина никогда бы не заговорила об этом. После того отказа, который я сделал во время телефонного разговора, она, скорее всего, будет избегать любого разговора обо мне, если кто-то затронет данную тему.

А если кому-то и удастся узнать правду, то он, скорее всего, забудет её. Такова человеческая природа. Чужие отношения – дело тонкое, и большинство людей предпочли бы держаться от них подальше.

К сожалению, девушка передо мной не принадлежала к этому большинству.

— Как ты пришла к такому выводу?

— Любой, у кого есть мозги, может догадаться! Вы перестали проводить время вместе, и всякий раз, когда мы заводили разговор о тебе, ее настроение сразу же ухудшалось, она начинала говорить расплывчато. Я спрашивала ее по этому поводу, но она отказалась отвечать. Тогда я стала спрашивать ее снова и снова, до тех пор, пока не добилась от нее ответа... Она сказала, что не знает тебя... И, похоже, она не лгала...

— Ой, я ведь иногда общаюсь с ней. Ты просто не знаешь об этом.

— Ты ужасный лжец. Даже не можешь смотреть мне в глаза, говоря это.

— Угх…

— Скажи мне, что происходит... Почему ты лжешь мне? Что ты скрываешь?

— Сначала успокойся, сделай глубокий вдох, хорошо?

— Не пытайся сменить тему. Я не уйду отсюда, пока ты не дашь мне ответ.

— Значит, ты не против провести со мной ночь здесь?

— Да.

Эта упрямая девчонка... Почему она не может просто забыть всё это? Я ведь не просто так это делаю...

Я больше не мог увиливать от нее с помощью шуток, так что, наверное, придется бежать. Я просто скажу, что мне нужно в туалет, и потом брошу ее. Придется оставить сумку, но, кроме томатного сока, ничего важного в ней нет. К счастью, телефон и кошелек лежали в кармане.

— Можно я сначала схожу в туалет?

— Вот.

Она бросила пустую пластиковую бутылку к моим ногам.

Эта девчонка действительно все предусмотрела, да? Пусть я и пришел к такому выводу, но, быть может, использование бутылок стало трендом среди старшеклассниц? Она даже этикетку оторвала.

— Это ведь неудобно, так что нет.

— Тогда просто помочись в штаны.

— Никогда не думал, что уроки Мугиямы Кайи пригодятся в жизни.

— Да ты просто милашка по сравнению с ней. А вот она – просто катастрофа. Настоящая первоклассная извращенка.

— Понятно, ты знаешь о ее ненормальной стороне, да?

— Боже, прекрати пытаться сменить тему. Ответь мне как следует! Расскажи мне, что произошло!

Ясно, я не смогу убежать от ответа. В таком случае я расскажу ей необходимый минимум.

— Это правда, что она забыла меня.

— Я знаю…

— Но мне неизвестно, почему…

— Как я уже говорила, ты ужасный лжец. Ты что-то знаешь или по крайней мере догадываешься, почему так произошло...

Она оказалась донельзя настойчивой. Неосознанно я слегка повысил голос.

— Я действительно ничего не знаю!

— Ты лжешь…

— Это всё ради неё!

Впервые за долгое время я закричал. Мой голос сорвался, а ноги начали дрожать от перенапряжения.

Цуру испуганно вздрогнула и напряглась. Ее глаза дрогнули, она молча уставилась на меня.

— ...Я сделал это ради неё, не могу сказать подробнее... Пожалуйста, больше не спрашивай об этом... Прошу тебя...

Я глубоко вздохнул, пытаясь успокоить свое колотящееся сердце.

Уже через мгновение я начал жалеть о содеянном. Зачем я накричал на нее? Как же я жалок. Выплёскивать свои эмоции криками – самое постыдное, что можно было сделать. Я опустил взгляд и с досадой почесал голову.

Затем раздался хрип, который заставил меня поднять глаза и посмотреть на его источник.

Цуру сжимала рот. Уголки ее глаз были влажными, она отчаянно сдерживала рыдания. Это я во всем виноват... Мне нужно извиниться...

— Но… Это так грустно…, – с трудом произнесла она.

Ее слезы вырывались с каждым морганием. От этого у меня начал зудеть нос.

— Я просто хочу видеть... Видеть, как вы счастливы вместе... Такой финал... Слишком болезненный... Я не смогу с ним смириться!

Закрыв лицо обеими руками, она положила верхнюю часть тела на стол. Она все еще сдерживала рыдания и не давала себе окончательно сорваться.

— Знаешь... Я не бесчувственный... Мне тоже тяжело... Черт, да мне очень тяжело... Я же не хотел, чтобы так получилось...

Я не плакал.

Но тогда я еще не знал, что мы были там не одни.