Урушибара закончил вечеринку к сумеркам. Мы прибрались и на его машине поехали в Чибу. Солнце почти зашло за горизонт, но его блёклое пламя всё ещё подсвечивало океан красным.

В машине все сидели тихо. Даже Ренге ничего не напевала. Не потому, что открытие прошло плохо… а из-за того, что случилось после. Урушибара был тише воды ниже травы. После того, как Ренге рассказала ему о встрече с Нацуме, он словно воды в рот набрал. Урушибара явно переживает за Асагао.

Само собой, мы с Ренге волновались не меньше. Мы бесцельно глядели на вездесущие руины за окном. Кое-что никогда не меняется.

Через некоторое время мы наконец приехали в Чибу. В городе Урушибара сбавил ход, пока наконец не припарковался на небольшом холме рядом с нашим офисом.

— Сейчас. Я только верну тачку, — сказал он и движением руки приказал вылезать.

Только мы вышли, как он захлопнул дверь и дал по газам. Я дождался, пока машина скроется из виду, прежде чем идти. Волосы спутались, но ветер, к счастью, немного помог выпрямить их.

Вдалеке закричали чайки. Я остановился, чтобы в очередной раз просто послушать их. Чем дольше я слушал, тем больше их крики сплетались в единую мелодию. Голоса птиц, словно на подбор, безупречно гармонировали друг с другом.

Внезапно мелодию прервал звук шагов сзади.

— Что теперь с нами будет?

— Не знаю, — ответил я, не оборачиваясь. Я точно знал, кто стоит за мной. Ведь, кроме этого человека, рядом никто не мог быть.

— Даже представить не могу, что случится, если Нацуме по-настоящему разойдётся… или о чём сейчас думает Асагао, — сказала она, мельком ступила на траву и запрыгнула на обломок здания. — Если бы только эти двое работали вместе, а не цапались…

Она вдруг повернулась ко мне, пытаясь устоять на булыжнике. Низ её юбки затрепетал на ветру, что сделало девушку ещё привлекательнее. Она была настолько красива, что, казалось, совершенно не подходит этому месту. В любом случае она прекрасно держала равновесие, для такой-то неумехи.

— Асагао невероятна, правда? Умная… Милая… И у неё всё всегда схвачено. Я правда верю, что она могла бы стать главой города, — вдохновлённо, но с грустью сказала она.

Я лишь кивнул в ответ.

— Нацуме тоже. Красивая… Сильная… И у неё есть… Как бы это сказать? Страсть, наверное? Или, может, гордость? В любом случае есть в ней что-то такое, что заставляет людей без колебаний следовать за ней.

Ранге говорила с таким восхищением, что я невольно вспомнил фразу, которую мне когда-то сказали: «Обычно, если девушки хвалят друг друга, они что-то задумали».

— Я же, с другой стороны, совершенно бесполезна… — с горькой улыбкой добавила она. Но в момент эта улыбка превратилась в усмешку. Её длинные иссиня-чёрные волосы развевались на ветру и блестели в угольке тлеющего заката. Казалось, будто это демон расправил крылья. Так сильно её волосы трепал ветер.

Я взглянул на небо. Красное… Даже чересчур красное. Отвратительно красивый, немного пугающий закат. Небо подсвечивало лицо Ренге тусклым красноватым светом, и оттого её агатовые волосы с каждой секундой становились всё чернее. Спереди её освещало солнце, а сзади неумолимо подступала тьма. Точно. Она ведь всегда стояла на границе этих двух, совершенно разных, миров…

— В военном отделе меня считали совершенно бесполезной. Там меня точно никогда не ждали, но и в других местах не хотели принимать. Потому что я из военных… Хе, я и правда ничего не могу…

Я говорил это сотни раз и повторю ещё раз. Мы с Ренге точно не похожи ни на кого в этом городе. Мы прокляты и бесславны… Нам не найти места в этом обществе. Это больно и унизительно.

— Но именно поэтому я… Нет, именно поэтому мы можем делать то, что другим не под силу. Именно поэтому нас и выдворили из военного отдела. Мы понимаем и принимаем методы как Нацуме, так и Асагао. Я правда верю, что на это способны только мы. Не как члены военного или производственного отделов, а как те, кого отверг этот город, — закончила Ренге и нежно мне улыбнулась.

Да, мы заложники одних и тех же обстоятельств. Но даже если до сего дня мы шли по одному пути, нам, скорее всего, суждено разойтись. Просто мы разные люди и судьбы у нас тоже разные.

Я немного потрепал свои взлохмаченные волосы и отвел от неё взгляд.

— В общем, — попробовал подытожить я. — Ты хочешь, чтобы мы как бывшие военные шли по стопам Асагао?

Ренге не ожидала услышать что-то подобное. Она моргнула несколько раз и слегка приподняла уголки губ в довольной улыбке:

— Значит, знал… — проговорила она. — Касуми, ты и правда удивительный…

— Никакой я не удивительный. Любой бы догадался, послушав, как ты говоришь о ней.

Ренге спрыгнула с обломка здания и встала передо мной:

— Ты прав. Я бы тоже так подумала. Но знаешь, Касуми? Не кажется ли тебе, что на это способны только мы? Однажды мы были теми военными, о которых в разговоре с Асагао упоминала Нацуме. Поэтому мы можем взять на себя то, что никогда не получится у Асагао, и сделать это для неё. И тогда все наконец вздохнут свободно.

Я тихо и внимательно выслушал Ренге и после небольшой паузы снова посмотрел на неё:

— Ты закончила?

У неё на глазах выступили слёзы, и она посмотрела на меня:

— Давай изменим этот мир вместе… — мягко произнесла Ренге, протянув мне руку.

И снова я не смог не заметить её тонкие пальчики, изящное запястье и бархатную кожу. И снова я засомневался, снова не успел пожать её руку. Но в этот раз, думаю, всё в порядке.

— Прости, но я пас, — сказал я, убирая свою руку. Хоть это, как мне кажется, была последняя возможность когда-либо пожать ей руку, я этого не сделал. — Знаешь… Честно говоря, мне всё равно, кто станет главой города. Будет это Нацуме, Асагао или даже ты, я не против. Мне это правда не важно. Для меня главное — выполнять свою работу и жить-поживать да добра наживать. Тихо и мирно, без приключений. Поэтому я не могу…

Спору нет. Наговорил я много чего. Но это ведь не значит, что я правда так считаю. Я просто вешал им лапшу на уши. Ренге сказала, что хочет вместе со мной изменить мир. Но проблема в том, что изменим мы его, спасём или же уничтожим, мне это совершенно не интересно.

Уверен, подбери она другие слова, я бы тоже ответил по-другому. Скажи она то, что действительно хотела сказать (желательно со всхлипываниями и слезами на глазах), я бы согласился. Скажи она, чего действительно желает — эгоистично, без оглядки на других — я бы с радостью последовал за ней. Не важно, насколько омерзительно, низко и постыдно это желание, я бы помог его осуществить. Будь оно искренним, настоящим.

Но, к сожалению, не сложилось. Поэтому на ум пришло только одно.

Мне плевать на этот мир.