Глава 27: «Наладить отношения с соседками.»

На пешеходной улице университетского городка было очень людно. Девяносто процентов толпы составляли первокурсники, которых гнало через дорогу за едой лишь чувство новизны.

Старшекурсники так не делали. Они уже настолько огрубели в рутине университетской жизни, что им не то что до уличных ларьков, им порой и вниз за едой спуститься было лень.

Конечно, за исключением тех, у кого была пара.

Ради второй половинки люди готовы бегать хоть на край света, даже если ноги отваливаются.

Цзян Цинь привел Фэн Наньшу в уличную забегаловку и заказал помидоры с яйцом, свинину, обжаренную дважды, рыбу с квашеной капустой и кисло-острую картофельную соломку.

Когда ешь не дома, выбор блюд – это вечная дилемма. Незнакомое страшно брать – вдруг гадость, а слишком вычурное может не стоить своих денег. Поэтому Цзян Цинь всегда заказывал только эти четыре блюда. Осечек почти не случалось – опыт, наработанный годами поедания доставки в прошлой жизни «офисного планктона».

Пока они ждали заказ, прохожие то и дело останавливались, чтобы разглядеть смирно сидящую Фэн Наньшу. В их глазах вспыхивало восхищение.

Кто-то засматривался настолько, что терял связь с реальностью и, спотыкаясь, врезался прямо в прилавок.

Цзян Цинь цокнул языком с недобрым видом.

Так тебе и надо. Нечего пялиться на мою богачку. Твою мать, чего бы тебе сразу в вок к повару не зашагнуть?

Он отвел взгляд, сложил два набора приборов вместе, ошпарил их кипятком и сосредоточил внимание на Фэн Наньшу.

— Ты говорила, что подслушала разговор соседок за дверью. Что они сказали?

— Очень высокомерная, трудно сблизиться, не хотят жить с молодой госпожой и все такое.

Фэн Наньшу вытерла уголок рта, время от времени поглядывая на вок в руках повара.

Выслушав, Цзян Цинь кивнул. Он примерно понял настрой тех пяти девушек.

Богачка слишком красива, сама по себе сияет, да еще и этот пафосный вход с телохранителями. Хотя уборка и казалась жестом доброй воли, на деле она создала давящую атмосферу во всей комнате.

И вот эта «молодая госпожа», которую соседки сочли женской версией всемогущего героя…

Она не отрываясь пялилась на черный вок, истекая слюной, и совершенно не осознавала, насколько разрывает шаблоны своим поведением.

На самом деле, решить проблему было просто. Девушки боялись ее, а не ненавидели. Достаточно проявить немного дружелюбия.

Однако Фэн Наньшу действительно была «естественно неуклюжей» в общении, часто говорила невпопад. Заставлять ее выражать дружелюбие словами было ненадежно, нужен был обходной путь.

— Цзян Цинь, я хочу это!

Цзян Цинь повернул голову в направлении ее пальца и увидел тележку с разноцветной сахарной ватой:

— Нет, не хочешь.

Фэн Наньшу сглотнула:

— Можно я сама куплю?

— Там одни красители, язык потом будет цветным. Слушайся, нельзя.

— Я тебе тоже куплю. Какой цвет тебе нравится? Я люблю розовый, хочешь синий?

Цзян Цинь не выдержал:

— Ты можешь не пытаться подкупить меня такими детскими вещами? Какой кадр устоит перед такой взяткой? Сказал нельзя – значит нельзя.

Фэн Наньшу мгновенно вернула себе высокомерный вид:

— Детскими? Ха, да ты сам катался на детской качалке.

«??»

Цзян Цинь в изумлении вытаращил глаза. Про себя он подумал: «Дружить ты не умеешь, зато стрелки переводить мастер». Если бы не компания с тобой, разве стал бы такой брутальный мужик, как я, кататься на детской качалке?

— Цзян Цинь, а здесь поблизости есть детская качалка?

— Даже не мечтай.

Цзян Цинь представил, как они вдвоем катаются на качалках посреди переполненной улицы, и у него по всему телу побежали мурашки.

Пока они говорили, хозяин уже приготовил еду и ловко расставил тарелки на их столе.

Увидев еду, Фэн Наньшу повеселела и перестала требовать лишнего.

После ужина Цзян Цинь отвел Фэн Наньшу в супермаркет, сгреб с полок кучу снеков и разложил их по пяти пакетам.

— Не надо, не надо, я столько не съем.

— Это не тебе.

Фэн Наньшу опешила, и ее лицо тут же вытянулось.

Цзян Цинь не заметил перемены в ее выражении, продолжая набивать пакеты сладостями.

— Ты говорить не умеешь, так что впредь и не надо много болтать. Просто почаще улыбайся в общежитии.

— Твои соседки не то чтобы ненавидят тебя, просто считают неприступной и чувствуют давление. Тебе нужно самой сделать первый шаг.

— Говорят же: берешь чужое – становишься мягче. Раздай им эти снеки, и они поймут, что с тобой легко ладить.

Цзян Цинь потащил ее к кассе, и на выходе из супермаркета вдруг вспомнил слова Го Цзыхана:

— Черт, я и правда сейчас веду себя как твой папа.

Фэн Наньшу запаниковала:

— Нельзя, у меня уже есть папа. Я хочу быть только твоим другом.

— Это просто метафора!

— О… на, напугал.

Когда они возвращались в университет с пешеходной улицы, уже стемнело. Весь кампус был пропитан гормонами, а в каждом темном углу непременно пряталась парочка.

Цзян Цинь шел впереди с пакетами снеков, а Фэн Наньшу цокала за ним на своих каблучках. Они гуляли под луной: слева шелестели ивы на ветру, справа поблескивала вода.

Внезапно Цзян Цинь резко остановился. Богачка не успела затормозить и с размаху врезалась в его спину, ощущаясь чем-то округлым, теплым и мягко-упругим.

Уголок рта Цзян Циня пополз вверх. Он рассудил, что такая «естественно неуклюжая» особа, как Фэн Наньшу, точно не разгадает его истинных намерений.

Так он повторил этот хитрый маневр раз семь или восемь, пока они не дошли до женского общежития.

— Держи вещи. Как вернешься – сразу раздай, — с видом благородного джентльмена сказал Цзян Цинь.

— Хорошо, — Фэн Наньшу взяла пакеты. — А можно мне украдкой съесть немного?

— Нельзя.

— О.

Цзян Цинь напустил на себя строгий вид и отчеканил каждое слово:

— Я серьезно. Если ты что-то съешь, и получится так, что у остальных это будет, а у кого-то одного – нет, последствия могут быть очень неприятными.

Фэн Наньшу помолчала, затем ее лицо слегка просветлело:

— Значит, я могу выбрать что-то одно и съесть сразу пять штук?

— Ты… ну ты и, мать его, маленький гений.

Цзян Цинь и сам не понял, похвалил он ее или подколол. Он махнул рукой на прощание и под светом луны зашагал прочь из зоны женских общежитий.

Проводив его взглядом, Фэн Наньшу опустила голову и посмотрела на свою грудь. Ее ресницы дрогнули, а выражение лица стало задумчивым.

И что в этом такого хорошего? Смотреть ему мало, так он еще и всячески пытается потрогать.

Богачка немного помолчала, затем подняла пять больших пакетов со снеками и пошла наверх. Девушки в 503-й весело болтали, но стоило ей толкнуть дверь, как голоса смолкли. Все взгляды устремились на нее, в глазах читались напряжение и ожидание.

Фэн Наньшу глубоко вздохнула, вошла и разложила пакеты с едой на их столы, а затем, закусив губу, промолчала.

Спустя какое-то время Фань Шулин вдруг кашлянула и подмигнула остальным четырем.

— Эм, Фэн Наньшу, мы завтра в восемь идем регистрироваться, пойдешь с нами?

— Да, пойдем вместе. А если днем дел не будет, может, устроим посиделки?

Фэн Наньшу улыбнулась и радостно кивнула. Пятеро соседок тут же выдохнули с облегчением и поспешили усадить ее в центр компании.

Атмосфера в комнате оживилась, то и дело раздавался звонкий смех, похожий на серебряные колокольчики. Но Фэн Наньшу все еще не привыкла к разговорам и просто тихо слушала.

Цзян Цинь, видимо, беспокоясь о ее состоянии, вскоре прислал сообщение в QQ, спрашивая, раздала ли она подарки.

Фэн Наньшу ответила ему кратким «Угу» и устремила взгляд в темное окно.

Она почувствовала в груди странное, труднообъяснимое трепетание. Оно было очень похоже на прошлое одиночество, но в то же время чем-то отличалось.

(Конец главы)