За болтовней время быстро подошло к полудню.

Компания напилась чаю и позвала хозяина, чтобы расплатиться.

Чего Цзян Цинь не ожидал, так это того, что двое других парней оказались вовсе не того сорта лопухами, как Цинь Цзыан: они действительно заплатили только за свой чай.

А вот придурок Го Цзыхан достал из-за пазухи деньги на жизнь и уже собирался угостить всех, но Цзян Цинь его остановил.

Университет еще не начался, а он уже ведет себя как подкаблучник, да еще и перед незнакомыми девицами, плюс двумя парнями в придачу. Ну не чистый ли лох?

В итоге каждый послушно оплатил свой счет. Только Цзян Цинь переглянулся с хозяином и потребовал скинуть «хвостик».

— Студент, твой чай и так стоит десять юаней, тут нечего скидывать.

— А можно я дам восемь?

— Э… ну, ладно.

Услышав этот диалог, все остальные невольно посмотрели на него с презрением.

У студентов денег немного, но уж чашку чая за десять-двадцать юаней они оплатить в состоянии, верно?

Хлоп!

С легким звуком Цзян Цинь решительно припечатал к столу новенькую банкноту в десять юаней.

— Сдачи не надо. Остальные два юаня – чаевые.

…??

Хозяин обалдел, студенты Технологического университета обалдели, а Цзян Цинь рассмеялся.

В чем смысл жизни?

Конечно же, в том, чтобы в любой момент слегка попонтоваться, скрашивая тем самым долгие и скучные годы.

Увидев эту сцену, сидевшая напротив Хун Янь невольно с интересом присмотрелась к Цзян Циню. Ей показалось, что этот парень действительно забавный. Мало того, что говорит размеренно, так еще и действует не по шаблону, совсем не так, как те парни, которых она видела раньше.

А трое парней рядом задумались: «Смогу ли я потом тоже провернуть такой изящный и бесплатный выпендреж?»

Около часа дня, в самую жару, компания начала обсуждать, где пообедать.

Цзян Цинь похлопал Го Цзыхана по плечу, показывая, что не пойдет. Он ведь не студент Технологического, и задерживаться смысла не было.

— Вы уж хорошо покушайте, а мне пора возвращаться в универ.

Го Цзыхан мгновенно запаниковал:

— Отец, без тебя я не справлюсь! Я не могу разговаривать с людьми, которых только что узнал.

Цзян Цинь смачно сплюнул:

— Трус несчастный, только позоришь отца. Ладно еще с общением помочь, но мне что, и в любви за тебя признаваться?

— Но… официальное зачисление только завтра, какие у тебя дела днем?

— Фэн Наньшу приезжает днем, мне нужно сначала выгулять ее по кругу. Эта девчонка чертовски плохо ориентируется в незнакомой обстановке, — говоря это, Цзян Цинь достал телефон и посмотрел на время.

— Брат Цзян, почему у меня такое чувство, что ты растишь дочь?

Цзян Цинь на мгновение замер, подумав, что в этом есть доля правды. Фэн Наньшу – социофоб с природной заторможенностью, действительно как маленький ребенок, который не хочет взрослеть. А он, дядька под сорок в душе, вполне подходит под описание того, кто растит дочь.

Попрощавшись со всеми, Цзян Цинь сел в автобус и направился в сторону Линьчуаньского университета.

Выйдя на остановке, он сразу увидел знакомые школьные ворота. Если их можно так назвать – это было неправильной формы четырехугольное строение, полностью белое, с надписью «Линьчуаньский университет». Можно сказать – величественно и властно, а можно – в высшей степени художественно.

Поскольку учеба только начиналась, у ворот кишмя кишел народ. Шум, крики и автомобильные гудки не умолкали. Здесь были и первокурсники с семьями, и только что вернувшиеся старшекурсники, и даже местные торговцы, которые, подгадав момент, пристроились у ворот продавать тазики, кружки, вешалки и прочую утварь.

Короче говоря, полный хаос.

Цзян Цинь не хотел толкаться, поэтому присел на корточки на автобусной остановке, разглядывая снующих туда-сюда студенток, их белые изящные икры и пышные формы.

Однако в следующую секунду он краем глаза заметил знакомую девушку, которая тоже с удивлением смотрела на него.

— Цзян… студент Цзян Цинь?

— Хун Янь, ты зачем приехала в Линьда?

Два вопроса прозвучали одновременно, они переглянулись, и тут все стало ясно.

Вот это да, оба хороши, актеры погорелого театра.

Оказывается, оба они студенты Линьчуаньского университета, но по чудесному совпадению познакомились на встрече Технологического, притворились однокурсниками, а в итоге действительно оказались из одного вуза.

— Давай познакомимся заново. Линьда, юридический факультет, Хун Янь.

— Линьда, финансовый факультет, Цзян Цинь.

Хун Янь удивилась, что угадала, и невольно улыбнулась:

— Почему ты сразу не сказал? Наплел, что из компьютерного факультета Технологического, да так правдоподобно играл!

Цзян Цинь слегка улыбнулся:

— Слишком красив для отличника, побоялся, что не поверят.

— Правда?

— Конечно. Но, главное, хотел поддержать друга. Он там главный герой, мне незачем было показывать свое превосходство.

— Вообще-то, я подумала о том же.

Глаза Хун Янь заблестели, и в ней вдруг проснулось любопытство, смешанное с симпатией к этому человеку.

С детства она обладала эмоциональным интеллектом выше, чем у сверстников, и умела заботиться о чувствах людей. Это принесло ей много друзей, но и доставляло немало хлопот.

Почему?

Потому что из-за ее высокого эмоционального интеллекта поступки окружающих казались ей ребяческими. Особенно учитывая, что она была красива и хорошо сложена, многие парни в старшей школе специально громко кричали при ней, пытаясь привлечь внимание.

Однажды, когда она проходила мимо баскетбольной площадки, кто-то специально сделал слэм-данк прямо перед ней, а потом притворился, что случайно бросил мяч в ее сторону.

Она считала таких людей дураками, но не могла сказать об этом прямо, поэтому ей приходилось меньше говорить и больше улыбаться.

Такой ей было одиноко.

Но на этот раз она встретила человека, чьи слова и поступки были ей приятны, а это действительно редкость.

Представьте, если бы в той чайной был кто-то другой?

Он бы наверняка захотел показать свое превосходство, сразу бы заявил, что он из Линьда, ожидая похвалы от остальных.

Хун Янь не то чтобы ненавидела таких людей, просто ей больше нравилось дружить с более рассудительными. У всех свои предпочтения, и то, что Цзян Цинь скрыл свою личность, как раз попало в точку ее предпочтений.

Однако сейчас ей нужно было спешить в общежитие застилать постель, времени на болтовню не было, поэтому она сама добавила Цзян Циня в QQ.

— Я впервые сама прошу QQ у парня, раньше такого никогда не было.

— Какое совпадение, у меня тоже впервые девушка сама просит QQ.

Хун Янь улыбнулась спокойно и легко:

— Ну, я побежала, в общежитии еще куча дел. Как будет время, поболтаем?

Цзян Цинь кивнул:

— Хорошо, до встречи.

— Пока.

Хун Янь помахала ему рукой и повернула к воротам Восточного кампуса.

А Цзян Цинь перешел через надземный переход, дошел до главного кампуса и с трудом протиснулся внутрь. Только оказавшись внутри, он понял: черт возьми, там еще теснее.

Какой-то паренек, похоже, потерял свою девушку и истошно орал в толпе: «Ци Цзяи! Ци Цзяи!»

Цзян Циня это раздражало, и он из добрых побуждений протиснулся к нему, чтобы сказать: «Братан, семь плюс один равно восемь, ты ж студент, блин, как ты сложение-то не освоил?»

Затем, следуя карте, приложенной к извещению о зачислении, Цзян Цинь двинулся вперед и наконец нашел свое общежитие в таком же переполненном жилом квартале.

Когда он вошел, в комнате уже болтали трое. Цзян Цинь, озверев от давки, плюхнулся на стул, отдыхая и слушая их разговор, постепенно составляя о них представление.

Чжоу Чао, родом из Лунчэна на юге, смуглый, невысокого роста.

Жэнь Цзыцян из Дуншаня, высокий и худой, с прыщами на лице, но очень вежливый в общении.

Цао Гуанъюй из Ханчжоу, одет во все брендовое, держится высокомерно. Представляясь, специально упомянул, что его родной отец занимается бизнесом.

— Братан, а ты?

— Цзян Цинь, из Цзичжоу. Люблю заниматься бизнесом.

— Твою ж мать, ты что, в отцы мне набиваешься?!

Рот Цао Гуанъюя чуть не перекосило от злости: ты что, насильно в папаши записываешься? А стоящие рядом Жэнь Цзыцян и Чжоу Чао покатились со смеху, думая про себя: «Так тебе и надо, поделом выпендрежнику!»

Цзян Цинь подумал: «Я же, черт возьми, правду сказал. Я люблю заниматься бизнесом, не нравится – укуси меня!»