Цзян Цинь опешил, услышав это, а затем скривил губы.

«Ты целыми днями только и делаешь, что играешь на пианино или танцуешь, а твое самое большое развлечение – это чтение фэнтези. Я же водил тебя по магазинам, возил на горячие источники и даже пожертвовал своей репутацией, катаясь с тобой на детской качалке. Неудивительно, что на контрасте ты чувствуешь себя одиноко».

— Собирайся, пошли, — сказал он.

— Куда?

— Поведу тебя в бар смотреть Олимпиаду.

Глаза Фэн Наньшу мгновенно загорелись. Она тут же схватила свою маленькую сумочку, аккуратно поставила книгу на полку и, цокая каблучками, последовала за ним вниз.

Был самый разгар дня, бар еще не открылся, но как управляющий, Цзян Цинь мог открыть его одним словом. К тому же отсутствие клиентов было плюсом: Фэн Наньшу с ее социофобией не будет слишком нервничать.

Цзян Цинь завел Фэн Наньшу внутрь, указал ей на место, велел сидеть смирно, а сам взял деревянную табличку «ОТКРЫТО», вышел и поставил ее у входа.

В этот момент с противоположной стороны улицы к бару метнулись четыре фигуры.

Первым бежал смуглый толстячок, за ним – напомаженный «качественный самец», а замыкали шествие две девушки с сумками через плечо.

— Отец!

…??

Цзян Цинь поднял глаза и узнал Го Цзыхана, Цинь Цзыана, Юй Шаша и Ван Хуэйжу:

— Вы чего здесь?

Го Цзыхан весь взмок от бега, но в его глазах читалось невыразимое торжество:

— Я им говорил, что этим баром теперь управляешь ты. Убеждал-убеждал, а они не верили. Вот я и привел их посмотреть!

Ван Хуэйжу тут же вмешалась:

— Я не говорила, что не верю. Я просто за компанию пришла, поглазеть. Это Юй Шаша не верила.

— Я тоже не говорила, что не верю, я пришла посмотреть ради нашей Сыци!

Юй Шаша поджала губы, невольно оглядывая Цзян Циня с ног до головы:

— Ты правда арендовал этот бар за триста тысяч?

— Не слушай бредни Го Цзыхана.

— Ну я так и знала. Откуда у тебя триста тысяч.

Го Цзыхан мгновенно покраснел:

— Брат Цзян, ты же сам мне про триста тысяч говорил!

Цзян Цинь цыкнул на него:

— Я говорил про триста двадцать тысяч. Ты совсем берега попутал? Двадцать кусков – уже не деньги? Смеешь мне тут округлять?

— Ой, точно, триста двадцать тысяч!

Услышав это, молчавший до сих пор Цинь Цзыан вдруг изменился в лице.

Черт, пронесло. Хорошо, что вопрос задала Юй Шаша, а не он. Иначе эта пощечина прилетела бы ему.

Юй Шаша действительно чувствовала себя так, словно получила оплеуху. Она долго мычала что-то невнятное, не находя слов.

Но Цзян Цинь не придал этому значения.

Он взрослый человек, зачем ему обижаться на детей?

Он поправил штендер, открыл дверь, пропуская четверку внутрь, велел им садиться где угодно, а сам пошел включать четыре телевизора, висевшие в центре зала.

Честно говоря, атмосфера в баре идеально подходила для таких посиделок: во-первых, антураж, во-вторых, безлимитный алкоголь.

Смотреть здесь прыжки в воду или пинг-понг под крики болельщиков куда круче, чем одному дома.

Юй Шаша и Ван Хуэйжу были в баре впервые. Входили они с опаской, боясь, что из углов выскочат какие-нибудь размалеванные монстры, но, увидев, что внутри пусто, сразу расслабились.

Цинь Цзыан же смотрел в спину Цзян Циню с холодной усмешкой. «Ну давай, понтуйся пока, – думал он. – …Вернусь домой, тоже попрошу отца купить бар. Буду копировать твою бизнес-модель и зарабатывать, лопнешь от злости!»

Но тут Цинь Цзыан услышал, как Юй Шаша тихонько выдохнула: «Твою ж мать…»

Он не удержался и подошел узнать, что вызвало такое удивление. И замер.

В юго-западном углу бара, со сложенными на коленях руками, безмятежно сидела Фэн Наньшу. Ее взгляд излучал привычный холод.

«Белый лунный свет» старшей школы Чэннань. Молчаливая богиня, к которой страшно подойти.

Что она делает в баре?

Такой богатой наследнице место на приемах и званых ужинах. Диссонанс был просто чудовищным.

Цинь Цзыан подумал, что ему померещилось, и яростно потер глаза – так, что выпало три ресницы. Но Фэн Наньшу никуда не исчезла, она живая сидела прямо перед ними.

— Что будете пить? Пиво? Бармена нет, а я ничего другого делать не умею, — раздался голос Цзян Циня.

Это мгновенно вернуло ошарашенных Юй Шаша и Цинь Цзыана к реальности.

Они стояли с пустыми головами, даже не расслышав вопроса, и машинально угукнули.

— Я тоже буду пиво, — вдруг подняла руку Фэн Наньшу.

Она проявила великодушие и уступчивость, свойственные аристократии. Светские львицы ведут себя именно так: смиренно принимают все, не выдвигают лишних требований и стараются излучать доброжелательность.

Цзян Цинь обернулся к ней:

— Нет, тебе нельзя. Ты будешь пить «Wahaha».

«…»

В это время Го Цзыхан обошел барную стойку, взглянул на Фэн Наньшу, и голос его дрогнул:

— Брат Цзян, это… что происходит? Почему Фэн Наньшу тоже здесь?

Цзян Цинь сохранял невозмутимость:

— Мы с ней хорошие друзья.

— Но у Фэн Наньшу никогда не было друзей, она даже не разговаривает ни с кем!

— Ладно, ты угадал. Она действительно жаждет моего тела!

…??

Цзян Цинь перестал обращать внимание на Го Цзыхана и оглянулся на молча подошедшую Ван Хуэйжу:

— Тебе пиво можно?

Ван Хуэйжу кивнула и тоже не удержалась от взгляда в сторону Фэн Наньшу:

— Я видела вас вместе на улице в прошлый раз, ты еще щипал ее за щеку. Вы правда не встречаетесь?

— Отношения? Пф-ф, да ну их к черту.

…??

Цзян Цинь протянул пиво Го Цзыхану и подмигнул:

— Иди, отнеси выпивку Цинь Цзыану.

Го Цзыхан взял бутылку, посмотрел на этикетку и скривился:

— Тут иностранные буквы, это что, импортное? Он этого достоин?

— Откуда, мать твою, в баре настоящий импорт? Разбавленное. Ему в самый раз, этот дурачок все равно не отличит.

— Отец мудр!

Го Цзыхан радостно схватил пиво и понес его к столику. Поставил перед Цинь Цзыаном и даже лично открыл бутылку. Цинь Цзыан, видя такую внезапную любезность и не понимая, в чем подвох, сделал глоток и промолчал.

Тем временем Ван Хуэйжу смотрела на хлопочущего за стойкой Цзян Циня. Она не знала, стоит ли говорить с ним о Чу Сыци, ведь он просил не напоминать о ней, но язык чесался сказать хоть пару слов.

— Цзян Цинь.

— М?

— Сыци не пришла, потому что простудилась.

— Мне по барабану.

Цзян Цинь вручил ей открытую бутылку, вышел из-за стойки и передал Фэн Наньшу бутылочку «Wahaha».

Так они вчетвером больше часа в полной тишине смотрели мужской одиночный разряд и микст по бадминтону.

Однако, кроме Цзян Циня, Фэн Наньшу и Го Цзыхана, остальные выглядели озабоченными. «Белый лунный свет» есть «белый лунный свет» – присутствие Фэн Наньшу слишком сильно слепило глаза.

Цинь Цзыан кипел от негодования: почему такой заурядный парень, как Цзян Цинь, так близко общается с такой недосягаемой девушкой, как Фэн Наньшу?

А Юй Шаша, оглядев бар и вспомнив про триста тысяч, подумала, что Чу Сыци очень скоро пожалеет.

Такой парень даже ей казался ослепительным. Кто бы не пожалел, упустив такого?

Но жалеть бесполезно. Какая девушка не почувствует себя ничтожеством рядом с Фэн Наньшу?

(Конец главы)