В предсмертном ужасе Сун Тянь вдруг услышал стук в дверь и голос жены, словно спасение с небес: «Ну что ты там разорался! Решил покойников разбудить?»

Этот голос был слаще музыки. «А-Лин… – прохрипел Сун Тянь, – Скорей, открой! Тут… тут…»

Он снова перевел взгляд на выгребную яму… но она была пуста.

...

— Я хотел бы разобраться с этими привидениями, – заявил Ли Инь, решив до конца играть роль журналиста. Цинь Шоутянь, в подтверждение его слов, предъявил свое удостоверение, окончательно убедив А-Сю.

Застелив стол в гостиной листом бумаги, Ли Инь вооружился ручкой.

— Мисс А-Сю, – начал он, – вопросы, которые мы собираемся вам задать, крайне важны. Прошу вас, будьте предельно честны.

Ли Инь нутром чуял: все не так просто, как кажется.

Зловещая квартира не стала бы поручать им задание, не несущее смертельной опасности, тем более в четвертый раз. Вспомнилось прошлое кровавое предписание, когда призрак в школе не щадил никого. Нынешнее дело, напротив, выглядело как целенаправленная месть из загробного мира.

Выходит… у призрака нет причин нападать на них. Парадоксально, но задание казалось легче третьего. Не может быть.

Ли Инь был уверен: они упускают что-то жизненно важное. И это упущение может стать роковым.

А-Сю сидела напротив, одаривая его легкой улыбкой.

— Господин журналист, – проговорила она, – не забудьте записать каждое мое слово и опубликовать.

— Разумеется.

— Ну что ж… тогда слушайте. – А-Сю начала свой рассказ о событиях, развернувшихся после смерти Бин-Эр.

Гибель Ли Бин всколыхнула деревню. Пусть при жизни ее и презирали, но смерть человека – событие из ряда вон. Пересуды не утихали долго. А безутешная А-Сю, потерявшая самую близкую подругу, была раздавлена горем.

После похорон она словно тень бродило по дому, забросив хозяйство. Месяцами не могла есть, в итоге слишком исхудав.

То были черные дни. Но были двое не забывшие о ней, регулярно навещавшие и принося еду. Лян Жэньбинь и Чжан Суюэ.

С Суюэ, внучкой старосты, А-Сю дружила крепче всего после Бин-Эр. Та, несмотря на знатное происхождение, отличалась простотой, деревенской хваткой и трудолюбием. Единственный ее недостаток – мягкотелость и безволие. Именно поэтому, когда стряслась беда с Бин-Эр, Суюэ дрогнула, не посмела перечить общественному мнению. Хотя и сочувствовала подруге, но заступиться не решилась.

Прежней дружбе пришел конец. Во взгляде А-Сю, обращенном к Суюэ, плескалась лишь ненависть.

Приблизительно год спустя, вечером шестого июня, Суюэ вновь навестила А-Сю. Неловкие разговоры прерывались тягостным молчанием, но девушка все же несколько раз робко попросила подругу беречь себя.

После ее ухода сон по-прежнему не шел. Ночь темнела, но усталость не брала. Завтра – годовщина смерти Бин-Эр.

После смерти родителей Бин-Эр стала для А-Сю единственной родственной душой. С детства и до самой смерти она была ее защитой и опорой, заботилась и любила, словно старшая сестра.

Смириться с ее уходом А-Сю не могла.

И в ту ночь…

Из кухни донесся странный плеск, словно кто-то плескался в чане с водой.

А-Сю вздрогнула от испуга, но, собравшись с духом, шагнула в кухню и приблизилась к чану.

Тут задрожала и Е Кэсинь, внимавшая рассказу. Она невольно покосилась на темный вид кухонной двери.

— Не бойтесь, мисс Е, – мягко улыбнулась А-Сю. – Сестренка Бин-Эр вас не тронет.

И продолжила:

Тогда, сама не понимая, откуда взялась храбрость, она сорвала крышку с чана. То, что предстало ее взору, оказалось немыслимым – в воде плавал труп отца Суюэ, зятя старосты!

Первым порывом был ужас, но тут… ее взгляд зацепился за деталь.

Талию утопленника обвивали белые, словно мрамор, тонкие руки! Едва А-Сю заметила их, они тут же нырнули за спину мертвеца.

А-Сю, превозмогая отвращение, извлекла тело из чана. Но пару белых рук словно ветром сдуло.

И тут А-Сю осенило.

Это была Бин-Эр.

Сестра отомстила убийце. Ведь именно зять старосты когда-то предостерегал Суюэ, требовал порвать дружбу с Бин-Эр, не якшаться с ней. Из-за него даже Суюэ отдалилась от подруги.

— Знаете, что я сделала потом? – усмешка А-Сю стала зловещей гримасой. – Я отрезала ему язык! Их языки слишком ядовиты! А потом отнесла тело к порогу дома старосты!

Цинь Шоутянь, дослушав до этого места, поправил очки и невозмутимо спросил:

— Мисс А-Сю… и вы рассказываете все это нам?

— А разве вы не журналисты? – А-Сю расхохоталась, будто речь шла о пустяках. – Ну так опишите все в красках. Мне-то что? После смерти Бин-Эр меня уже ничто не держит.

— Язык зятя старосты был отрезан… но ведь это…

— Семейство старосты предпочло отмолчаться. Хе-хе, догадались, видимо, в чем дело. Конечно, нашлись шептуны, подозревали меня… Но какая разница? Мои отношения с деревней и так хуже некуда. Только Лян Жэньбинь все еще увивается, но я лишь жду не дождусь, когда его окоченевший труп всплывет в моем чане!

— Все исчезнувшие жители деревни оказываются в вашем чане? Что вы потом делаете с телами?

— Отрезаю язык, вот и все. После этого прежнее тело исчезает… и появляется новое.

Ли Инь тщательно записывал каждое слово, стараясь не выдать волнения.

— Благодарю вас, мисс А-Сю, – произнес он, сохраняя видимое спокойствие. – Ваши сведения бесценны.

Эта женщина… сумасшедшая.

Болезненная одержимость Бин-Эр толкнула ее на чудовищные злодеяния.

Цинь Шоутянь искоса взглянул на Ли Иня, безмолвно вопрошая: можно ли верить хоть слову этой психопатки?

Ли Инь ответил взглядом: скорее да, чем нет.

Прежде он бы списал рассказ А-Сю на буйное помешательство, но теперь… почему-то склонялся к иной версии.

Чан… трупы… отрезанные языки… А-Сю… Бин-Эр…

Ли Инь чувствовал, что все это – звенья одной цепи, скрывающей нечто ключевое, ускользающее от их внимания. Что же именно? Неупокоенная душа Бин-Эр, поднимающаяся из могилы каждый год в день своей смерти, чтобы мстить обидчикам, используя дом А-Сю как кладбище…

От этих мыслей мороз продирал кожу.

Верно ли они поступили, перебравшись в этот дом?

— Как думаешь… – приглушенно спросил Ли Инь, – сколько еще жертв будет?

— Полагаю… Те Цинь, Жэньбинь, Гэ Лин, Хунъу и Суюэ… этой пятерке не миновать печальной участи.

Ли Инь задал еще один вопрос. Главный вопрос.

— Ты… ты можешь общаться с духом Бин-Эр?

А-Сю покачала головой: «Нет, к сожалению. Вот бы мне хоть словечко перемолвить с сестренкой!»

— Тебе не страшно?

— Страшно? С чего бы мне бояться? – А-Сю по-прежнему улыбалась, но улыбка эта была жуткой.

Е Кэсинь, не выдержав, выпалила:

— Мисс А-Сю… вы не должны были так… вы…

Ли Инь жестом оборвал ее, но было поздно. А-Сю метнула в нее ледяной взгляд.

— Что такое? – спросила она. – Разве они не заслужили смерти? Разве не они довели Бин-Эр до самоубийства? Разве не так?! Разве не так?!

— Да вы… – лепетала Кэсинь, потеряв дар речи.

...

В тот же вечер весть о пропаже Те Цинь повергла деревню в новую волну паники. Страх сковал сердца. Деревенские дома, еще недавно гостеприимно распахнутые, теперь запирались на все засовы. Люди боялись выходить поодиночке, повсюду сновали тревожные тени.

Что же за дела происходят в этой деревушке?

...

Ночь.

Ли Инь и Цинь Шоутянь, сидя в гостиной, прислушивались к тихому хрипам, доносившемуся из спальни, и обсуждали план действий.

— Что-то тут нечисто, – повторил Цинь Шоутянь, не раз участвовавший в кровавых предписаниях. Он не верил в столь очевидную развязку.

Ли Инь, освещая листок фонариком, рассуждал: «Этот чан с водой… кажется, главное связующее звено между Бин-Эр и А-Сю. Каждый раз призрак приносит туда трупы убитых, но потом они исчезают. Исключением стал лишь зять старосты. Все указывает на глубокую связь между Бин-Эр и А-Сю, на их сильные чувства. Значит… если мы будем на стороне А-Сю, она не должна нас тронуть. По крайней мере, на поверхности все выглядит именно так…»

— Разве это неверно? – усомнился Цинь Шоутянь.

— Слишком просто. Местные жители подозревают А-Сю, но, похоже, охотнее верят в привидения. Судя по враждебности к журналистам и их первым словам… слухи о нечистой силе расползлись по деревне не на шутку. Они наотрез отрицают призраков, но в голосе нет уверенности.

— Ли Инь… ты хочешь сказать…

— Возможно, среди живых есть те, кто видел призрак Бин-Эр, отсюда и легенды о привидениях. В конце концов, объяснение, что убийца – А-Сю, звучит куда правдоподобнее. А староста проявляет к нам чрезмерное внимание, твердит, что А-Сю лжет. Почему его так волнует, поверим ли мы А-Сю? Какое ему дело до того, считаем ли мы деревню проклятым местом?

— Да уж, – согласился Цинь Шоутянь. – Староста и правда чересчур суетится вокруг нас…

— Ся Юань предупреждал, что с четвертого предписания все станет еще запутаннее и аномальнее. Но пока мы имеем банальную месть призрака, с очевидными мотивами и простыми уликами. Для потусторонней чертовщины как-то… слишком примитивно.

— Верно, – отозвался Цинь Шоутянь, вспоминая прежние, необъяснимые задания.

— Бин-Эр покончила с собой, обратилась в мстительного духа и карает обидчиков… неужели все так плоско? – Ли Инь обвел ручкой ключевые моменты на листе. – Я вот что заметил.

— Что?

— Вода.

— Вода?

— Появления Бин-Эр всякий раз связаны с водой. В первый же день в деревне я увидел ее отражение в ведре А-Сю. Бин-Эр утонула. И трупы она оставляет в чане с водой у дома А-Сю. Всякий раз вода… связь очевидна.

— И правда…

— Может, она способна действовать, только находясь рядом с водой? Нет, вряд ли все так просто. Но вода – ключевой знак, это точно.

— Угу… понял.

Тем временем, бессонница мучила еще одну жительницу деревни – Суюэ.

В одиночестве ворочаясь в постели, она наконец поднялась и решила развеяться у пруда с рыбами.

Ночь выдалась безлунной, деревню окутал непроглядный мрак.

Бродя в тишине у пруда, Суюэ вновь погрузилась в воспоминания о беззаботной, жизнерадостной Бин-Эр. Неожиданно для себя она опустилась на колени и зачерпнула горсть воды.

— Бин-Эр… – шептала сквозь слезы. – Прости… прости меня…

Внезапно ее пробрал озноб.

Вглядевшись в черную глубину пруда, Суюэ различила неясный силуэт.

Что это?

И тут же за спиной раздались шаги.

Обернувшись, она увидела, как из темноты медленно надвигается фигура.

— Кто… кто там? – Суюэ похолодела от ужаса, но все же попыталась выдавить из себя вопрос.

В ответ – молчание.

По мере приближения тень принимала все более причудливые, искореженные очертания, словно лишенная костей.

Суюэ вскочила, готовясь бежать. Но не успела…

Тень, словно из воздуха, возникла перед ней.

Было слишком темно, чтобы разглядеть лицо.

В этот момент из пруда донесся всплеск, словно что-то вырвалось из воды.

Тень протянула руку и сомкнула пальцы на горле Суюэ! Девушка почувствовала, как ледяная влага сковала ее шею.

— Бин… Бин-Эр… – прохрипела она, ощущая, как жизнь утекает сквозь пальцы.

Она вернулась.

И в последнее мгновение перед смертью луна вырвалась из-за туч. В серебристом свете Суюэ увидела над собой лицо… ледяное, безжизненно-бледное лицо Бин-Эр.