О мой дорогой великодушный благодетель.

Мой горделивый, величественный цветок зла.

Прекрасней тебя никого на свете не сыскать.

У волшебного зеркала крупицу мудрости я попрошу,

И даст оно узреть мне то, что я хочу...

*

От обломков поднимался клубами дым. Густой как дождевые облака, он закрывал собою небо.

Огонь уничтожил все вокруг, а что избежало пламени, было разодрано в клочья смерчем. Среди руин была и железная оконная рама, напоминавшая теперь поникший стебель растения. Земля была испещрена трещинами, но кроны деревьев по-прежнему тянулись вверх. Все следы былого величия здания были стерты с лица земли. Зрелище было настолько жутким, что было бы легче смириться с тем, что на этом месте не было ничего, кроме пустыря, а время, проведенное нами здесь было всего лишь иллюзией.

Ветер развевал пепел, поднимая по пути осколки стекла и мелкие камни, впивающиемя мне в кожу. С трудом мне удалось открыть глаза, и первое, что я увидел, было голубое пламя. Сжигая пыль и искрясь, огонь трещал и взмывал к небу.

Приглядевшись к огням, я смог разглядеть ярко сияющие глаза, часто дышащие выпирающие ноздри и клыки размером с мое лицо. Перед моими глазами предстало чудовище столько громадное, что сколько бы я не смотрел вверх, я не мог разглядеть его целиком.

Страшная морда зверя исказилось в жуткую гримасу, и он взвыл.

Боковым зрением я заметил движение. Человек. Нет, он был не один. Люди в черных балахонах усеяли выжженную землю. Глубокие капюшоны прятали их глаза, пока они отчаянно кричали.

Но я не мог разобрать и слова. Пасть чудища разверзлась, а ноги задрожали, не в силах больше сдерживать его. Не смог я услышать и вой, такой громкий, что он сотрясал всю землю.

Громче всего этого был голос, шепчущий в моем сознании:

"Время, отведенное мне, им и тебе, уже на исходе. Во что бы то ни стало не отпускай эту руку..."