Ю Шэн подумал, что его кровь, судя по всему, не действует на Айлин — возможно, потому что картина, служившая носителем печати, предотвратила её проникновение; или, возможно, потому, что сама Айлин, будучи куклой, изначально невосприимчива к её воздействию; но что было более вероятно… именно Лиса, с которой это сработало, являлась «особым случаем».

Прошло уйму времени, но ничего не происходило. Айлин в картине потеряла всякое терпение. Она подняла голову, посмотрела на верхнюю часть рамы и пробормотала себе под нос:

— Ну так сотри уже кровь! Всё-таки это моё жилище. Сколько тут крови налипло — дурная примета…

— …И у тебя, жуткой куклы, запечатанной в масляной картине, ещё и настроение на комментарии есть! Одно только твоё присутствие тут уже само по себе — худшая из дурных примет!

Айлин, едва услышав это, пришла в негодование.

— Кто сказал, что я дурная примета?! Разве может такая красотка, как я, быть плохим предзнаменованием? Вот некоторые целую стену пластиковыми фигурками заставляют — и ничего! А ты у стены одну-единственную картину с красивой девушкой поставил — и ещё говоришь, что это к невезению?!

Ю Шэн слушал, впадая в полный ступор. Он никак не мог понять, каким образом данная особа умудрилась сгенерировать и выдать всю тираду одним махом.

Парень, правда, всё равно отмахнулся от её слов и пробормотал себе под нос:

— Да разве это можно сравнивать? — поднявшись, он достал влажную салфетку, намереваясь стереть кровь с рамы.

Не стёрлась.

Ю Шэн на мгновение опешил. Увидев, что протирка влажной салфеткой не возымела абсолютно никакого эффекта, он принялся энергично тереть раму (на сам холст он давить не решался, боясь его повредить), но в конечном счёте кровавые пятна ни стёрлись ни на йоту.

Однако, помимо неудаляемой крови на раме, Ю Шэн обратил внимание на кое-что иное — а именно на состояние самой салфетки: на ней не оставалось ни малейшего красного следа.

Даже если бы пятно невозможно было оттереть, оно не могло бы вести себя подобным образом!

Айлин же не видела, в каком состоянии была салфетка. Она лишь запрокинула голову, заметив, как парень внезапно замер, и тут же почувствовала лёгкую тревогу.

— Э-э… Что там такое произошло?

— Не стирается… — ошеломлённо проговорил Ю Шэн, не отрывая взгляда от пятен, которые, казалось, стали неотъемлемой частью самой рамы. — Она не впиталась… Скорее… выглядит так, будто этот цвет всегда был частью дерева.

Айлин промолчала.

Ю Шэн в недоумении опустил глаза и увидел, что кукла в картине застыла, уставившись на него остекленевшим взором — словно у неё в голове внезапно оборвались все мыслительные процессы. Прошло ещё две–три секунды, и выражение лица Айлин постепенно стало меняться с оцепенения на ужас, точно она внезапно вспомнила нечто пугающее. Кукла резко вскинула руку, указывая на парня, и испустила пронзительный вопль:

— А-а-а-а-а, Ю Шэн, ты-ты ум-м-м-е-р-р-р…

Парень на секунду остолбенел, но тут же до него дошло, в чём дело. Смотря, как Айлин продолжает визжать, он с поразительным спокойствием развалился в кресле напротив.

— Прекрати кричать про «смерть» — это не к добру. Хотя, конечно, по факту её и правда было немало.

Айлин мгновенно умолкла. Она на секунду бросила на Ю Шэна взгляд, после чего принялась кричать с новой силой.

Парню не оставалось ничего иного, как подняться и начать успокаивать перепуганную куклу — та оказалась куда более впечатлительной, чем Лиса.

Однако, словесные увещевания явно возымели ограниченный эффект. Неизвестно, было ли это следствием того, что запоздалое воздействие крови обрушилось на неё с удвоенной силой, но кукла пребывала в состоянии крайнего перевозбуждения.

К счастью, в голове у Ю Шэна мелькнула не просто светлая, а прямо-таки гениально мрачная идея, и решение было найдено.

В следующее мгновение он схватил картину с Айлин и принялся яростно трясти её в воздухе. Затем, раскрутив, подбросил её вверх; поймал, ещё раз пару раз взмахнул ею, как будто запуская бумеранг; и, наконец, прислонил обратно к столу.

Ю Шэн наблюдал, как кукла, прилагая невероятные усилия, наконец взобралась на свой стул, обитый красным бархатом.

Айлин перестала визжать.

Теперь она материлась так, что стыдно стало бы даже старому боцману.

На этот раз, впрочем, Ю Шэн справлялся с успокоением куклы с ловкостью заправского укротителя — ему удалось привести девушку в чувство. Затем, под аккомпанемент её ворчливого бурчания, в котором всё ещё чувствовался жар невыплаканного гнева, он сумел-таки выяснить, что же именно произошло.

Ю Шэн наконец окончательно убедился, что его кровь сработала и на Айлин, пребывающую в запечатанном состоянии. Пусть внешне казалось, будто она подействовала лишь на раму картины, но кукла в самом деле подверглась её влиянию, и с ней приключилось то же, что и с Лисой: она вспомнила это «событие» — смерть Ю Шэна, свидетелем которой она стала.

Правда, парень до сих пор не ощущал «ход мыслей» и «воспоминания» Айлин так же явно, как это было с Лисой.

Он бросил взгляд на всё ещё разгневанную куклу и постеснялся вслух высказать крамольное предположение о том, что у неё, по его подозрениям, с обоими данными пунктами имелся серьёзный дефицит…

Айлин всё ещё дулась и хмурилась, но, так или иначе, шок от «возвращения с того света» Ю Шэна перевесил все остальные чувства, включая только что пережитые ощущения с «американских горок». Её внимание по-прежнему было приковано к его «воскрешению».

— Ты говоришь… это уже происходило не в первый раз? — Айлин, не отрываясь, смотрела на Ю Шэна, и в её голосе всё ещё звучало недоверие.

— Ага, вообще-то это началось ещё до встречи с тобой, — парень на мгновение задумался, вспомнив ту лягушку под дождём. — Но только не спрашивай меня о принципах работы — всё точно так же, как с той дверью: я лишь знаю, что факт есть, а почему и как — понятия не имею…

— А есть последствия? Или… цена? — Айлин, не теряя ни секунды, задала следующий вопрос.

— Пока что… не обнаружил, — после короткой паузы осторожно ответит Ю Шэн. В вопросах, касающихся данной темы, он отбросил свою обычную беспечность. — Никаких проблем. Ни с телом, ни с рассудком.

Айлин по-прежнему пристально смотрела в глаза парня.

— В таком случае, и впредь следует всячески избегать подобного «воскрешения».

Ю Шэн беспомощно вздохнул.

— Я и сам это понимаю.

— Последствия могут проявиться в отдалённом будущем, а цена — потребоваться в формах, которые ты не способен вообразить, — Айлин, казалось, всерьёз опасалась, что он не до конца осознаёт серьёзность предупреждения, и с педантичным упорством принялась растолковывать. — Мироздание стремится к равновесию. Всё, что выходит за грань рациональности и порядка, неминуемо наталкивается на «ответный удар» со стороны этого самого порядка. А уж воскрешение из мёртвых… Данный случай, вне всяких сомнений, самый вопиющий из всех внеморальных явлений. Пусть ты и утверждаешь, что не обнаружил никаких проблем, но я… я в это слабо верю.

Затем она сделала паузу и с ещё более серьёзным видом объяснила:

— Я не тебе не верю, я не верю в «видимость» этих последствий.

— Понимаю, понимаю, — вполне серьёзно кивнул Ю Шэн, но тут же беспомощно развёл руками. — Но, с другой стороны, скажи: по-твоему, хоть раз из всех случаев моей кончины я… добровольно хотел её?

— …Точно.

— Деваться-то было некуда — у меня крепкая психика, именно благодаря ей я остался в здравом уме, — вздохнул Ю Шэн. — Я понимаю твоё беспокойство, но не волнуйся, я знаю меру.

Айлин ещё какое-то время пристально его разглядывала, но наконец, ворчливо отводя глаза, пробормотала:

— Ладно уж. Просто не забывай об этом… Я ведь всё ещё жду, когда ты достанешь мне новое тело.

Ю Шэн с облегчением выдохнул.

«Нельзя не признать, что способность этой куклы принимать реальность поистине впечатляет. Даже перед лицом столь абсурдной ситуации она в конечном счёте смогла с такой лёгкостью с ней смириться…»

Кукла внезапно снова подняла голову. На её лице застыла непроизвольная гримаса.

— А ну стой. Мне в самом деле не верится, ты вообще человек или нет?! Ты точно уверен, что рождён родителями и питаешься человеческой пищей? Давай, покопайся в воспоминаниях о детстве, не было ли там чего-нибудь…

— …

Он тут же отозвал свою мысль — похоже, способность этой куклы к принятию реальности не такая уж и выдающаяся.

Скормив ей несколько ничего не значащих успокоительных фраз, Ю Шэн перестал обращать внимание на её последующее ворчание. Закончив с «тестами над кровью», он наконец вспомнил об изначальном плане.

Продолжить изучение способности «открывать двери» и её особенностей. Найти путь воссоздавать проход и точно определять «точку прибытия».

До тех пор, пока он не сможет распахнуть ту самую дверь, что ведёт в долину.

И отнести Лисе еды.

Айлин наконец понемногу утихла. Она наблюдала, как Ю Шэн сжимает в руке ручку кухонной двери, и, после долгих колебаний, всё же не удержалась от вопроса:

— Даже если ты действительно найдёшь «дверь» обратно в ту долину… Ты придумал, как потом справляться с Голодом?

Парень медленно повернул ручку, вслушиваясь в те неуловимые ощущения, что рождались в глубинах так называемой «духовной интуиции», и не спеша произнёс:

— Шаг за шагом. Разберёмся уже на месте.

— Так это же значит, что ты вообще ничего не продумал?! — Ю Шэну не нужно было оборачиваться, чтобы понять — Айлин снова широко раскрыла глаза. — Ты идёшь накормить Лису или же того монстра?!

— Я имею в виду, что, если есть возможность одолеть монстра — мы сразимся. Даже временное уничтожение физического воплощения Голода будет большой победой, и это с высокой вероятностью поможет Лисе высвободиться из-под его влияния. Если одолеть не выйдет — попробуем вытащить Лису через «дверь», но у данного пути есть последствия: Голод может снова навести на неё прицел. Если же и второй вариант провалится… Тогда хотя бы отнесём ей провизию, чтобы облегчить её участь. В конце концов, как только мы отточим контроль над «дверьми», всё остальное можно будет решить, не торопясь. Когда я говорю «шаг за шагом», я имею ввиду, что, в зависимости от обстоятельств, мы выберем один из этих трёх вариантов. Но что касается конкретных деталей того, как именно сражаться с таким «воплощением»… У меня сейчас действительно нет идей.

— Ладно. Раз ты уже планируешь настолько подробно, это уже что-то, — в голосе Айлин послышалось облегчение. — Главное, чтобы ты не ринулся туда сломя голову, прямо в пасть к тому монстру в качестве его ужина.

Ю Шэн подумал и всё же не стал произносить в слух фразу: «после того, как он меня съест, его рот и желудок снова не сойдутся в одном мнении». Ибо стоило ему ляпнуть подобное — и кто знает, сколько ещё ереси принялась бы нести эта кукла…

Прокручивая в голове эту малозначительную мысль, он медленно потянул на себя дверцу кухонного шкафа.

Его глазам предстала кромешная тьма, в которой мерцали тусклые далёкие звёзды. И больше за дверью, кажется… не было абсолютно ничего.

Ю Шэн в недоумении уставился на открывшуюся за перед ним пустоту, но через мгновение до него вдруг дошло. Он с грохотом захлопнул дверь.

— Что за чёрт! Это же, твою мать, открытый космос!