Разум Ю Шэна погрузился в безбрежную и неописуемую тёмную пучину. Эта тень, отбрасываемая голодным «первоначальным существом», оказалась поистине грандиозных масштабов — куда больше, чем он мог себе представить. И эта колоссальность словно являлась истинным обликом самого Голода — величайшего, изначального ужаса, что нависает над всеми живыми существами и сокрыт в недрах души каждого.

Затем в глубине этой тени он различил нечто… Медленно колышущуюся и ползущую… сущность.

Ю Шэну было трудно определить, что именно это за существо. Оно словно состояло из бесчисленных щупалец и разбухших, разрастающихся комьев плоти, причём каждая его часть непрерывно меняла форму. Казалось, даже под взглядом парня оно в реальном времени видоизменялось, образуя новые структуры или провалы. Поверхность его была совершенно чёрной, однако в глубине, где переплетались щупальца, словно таились постоянно меняющиеся цвета, создавая ощущение хаоса, который постепенно затмевал рассудок.

И в тот миг, когда Ю Шэн осознал присутствие этой сущности, она также осознала его существование.

Не было ни малейшей возможности среагировать — внутри этого существа в мгновение ока распространились бесчисленные новые щупальца и ответвления. Исполненные злого умысла, они достигли его сознания и в одно мгновение яростно опутали разум Ю Шэна.

В мыслях парня взорвались десять тысяч голосов, и у него не было никакой возможности противостоять или уклониться. Его разум уже образовал необратимую связь с чем-то гораздо более грандиозным. Эта сущность неистово рычала в глубине его сознания, передавая безумные и ужасающие образы. Однако в следующее мгновение Ю Шэн осознал, что у этого существа, похоже, отсутствовали подлинный разум и мышление…

Это была лишь некая колоссальная и дикая «инстинктивность», а те безумные мысли и соблазны, которые он ощущал, являлись всего лишь инструментом, симулируемым этой громадной инстинктивностью для «охоты».

Они происходили от тех живых существ, которых оно поглотило прежде, представляя из себя безумие и отчаяние на грани голодной смерти, отголоски предсмертных стонов жертв. Всё это вместе сформировало злобу данного чудовища, позволив тому, что изначально было лишь скоплением инстинктов, постепенно вырасти до нынешнего состояния. Оно даже превратилось в могущественную «сущность», способную активно «искать пищу», соблазнять и принуждать свою добычу.

И оно продолжило стремительно расти: изначально лишь имитируемая способность к мышлению теперь постепенно превращалась в подлинный «разум»!

Сейчас оно пыталось разобрать сознание Ю Шэна по частям, стремясь превратить незваного гостя перед собой в новую пищу для себя.

Постепенно нарастало ощущение «растворения» сознания: парню казалось, что его стремительно «переваривают», превращая в часть этого чудовища. Изо всех сил он пытался вырваться из опутавших его щупалец, но обнаружил, что чем сильнее он сопротивляется, тем мощнее становятся и щупальца!

И в этот момент Ю Шэн внезапно ощутил нечто.

Он резко повернулся к массивной сущности, извивающейся в темноте. В следующее мгновение парень увидел, как в мерцающих глубинах тьмы внезапно проступили бесчисленные пары глаз самых разных форм и видов. И среди них одна пара глаз… была его собственной.

Поле зрения Ю Шэна снова закачалось, и в темноте он увидел, как бесконечные щупальца протянулись вперёд. На их концах, обвитый ими, бился бестелесный силуэт человеческой формы.

Он чувствовал, как чудовище переваривает и поглощает его.

Он чувствовал, как сам что-то поглощает.

Он ел.

Он ел.

В тот миг, когда Ю Шэн уже почти не мог различить, откуда именно исходит его восприятие, когда граница между ним и чудовищем окончательно стёрлась, из глубин тьмы внезапно донёсся испуганный возглас Айлин:

«Блять!»

В следующий миг парень ощутил стремительное падение.

Ю Шэн заново пережил тот мучительный, предельно тягостный опыт неожиданного пробуждения, что случился с ним в прошлый раз.

Он резко открыл глаза. Острая боль в голове, оглушительный гул и всепоглощающая ломота во всем теле в одно мгновение затопили все его чувства. Парень перевернулся на бок, опёрся на прикроватную тумбочку, и его стало мучительно рвать всухую — казалось, он был готов вывернуть наружу даже собственное сердце — но ничего не выходило. Лишь спустя долгих десять с лишним секунд эти ужасные последствия наконец начали постепенно отступать.

Опёршись на тумбочку, Ю Шэн с трудом поднялся. В комнату через занавеску пробивался слабый рассветный свет, и благодаря ему он увидел куклу с картиной за спиной, сидящую на его кровати — на её маленьком лице застыли огромные тревога и напряжение.

— Ты в порядке?! Это всё ещё ты? — Айлин, перебирая руками и ногами, быстро подползла к нему, ухватилась за руку Ю Шэна и принялась яростно его трясти. — Помнишь, кто я?

— Не тряси, не тряси, голова ещё кружится… Блять, почему всё тело болит… — Ю Шэн поспешно остановил куклу. — Я очнулся, Айлин, со мной всё в порядке.

Айлин смотрела на парня несколько секунд, прежде чем наконец разжать руку.

 — Ты меня до смерти напугал! Ты… ты… вдруг стал как мёртвый, даже ментальный отклик исчез! А потом внезапно ожил, всё сознание в полном хаосе — я даже не знала, что именно я разбудила! Ты меня до смерти напугал! До смерти!

Айлин произнесла «до смерти напугал» несколько раз подряд — очевидно, она действительно была сильно напугана. Однако у Ю Шэна почти не осталось сил утешать эту маленькую куклу. Огромное потрясение, вызванное установлением глубокой связи с Голодом, всё ещё отзывалось в его сердце — даже казалось, будто массивная тень всё ещё не рассеялась. Парень изо всех сил старался отогнать её влияние, долго прислонившись к изголовью кровати и тяжело дыша, пока наконец его сознание полностью не прояснилось.

— Айлин, эта штука очень опасна.

Маленькая кукла встала на живот Ю Шэна.

— Конечно, я знаю, что это опасно! Я же с самого начала тебе говорила, что эта штука опасна!

— Нет, я говорю, что эта штука опаснее, чем ты думаешь — она вот-вот по-настоящему научится мыслить.

Айлин застыла, широко раскрыв глаза.

— Изначально у него были лишь инстинкты. Поглотив бесчисленное количество разумов, он научился принуждению и соблазнению, — Ю Шэн, прислонившись к изголовью кровати, смотрел прямо в глаза Айлин. — Простая и грубая охота приносит лишь ограниченное питание, тогда как доведение разума до помешательства с помощью давления и соблазна даёт потрясающее питание. Эта сущность не сразу овладела этими методами — она постепенно училась. А сейчас… она уже почти достигла подлинной мыслительной деятельности.

На лице Айлин наконец медленно проступила тень ужаса, но сразу же она вдруг осознала нечто иное.

— Откуда ты это знаешь?! — кукла резко приблизилась, её лицо почти коснулось носа Ю Шэна. — Ты…

— …Я установил с этим существом глубокую связь, гораздо глубже, чем мы изначально планировали, — парень ничего не скрывал. — На мгновение мне даже показалось, будто я стал частью того чудовища… И там, в глубине тьмы, я увидел его изначальную форму и тайну его непрерывного роста.

— Твою… мать! — Айлин чуть ли не подпрыгнула на месте, и тут же обрушился настоящий шквал болтовни: — Я же с самого начала говорила, что так нельзя! Это слишком опасно! Никто не мог знать, что произойдёт, а ты всё равно настоял на попытке! Что делать, что делать, что делать… Всё пропало! Оно точно укоренилось! Тебя не просто заметили — тебя уже покусали! Голод наверняка пустил корни в твоём сознании, а-а-а-а! Всё кончено! В-с-ё к-о-н-ч-е-н-о!

Маленькая кукла суетилась всё больше и больше: она металась по кровати и животу Ю Шэна. Он несколько раз попытался её остановить, но безуспешно, и в конце концов ему пришлось насильно поднять её в воздух, чтобы утихомирить.

— Успокойся, Айлин, успокойся.

— Какой уж тут покой! Голод уже укоренился в твоём сердце! Неужели ты сам совсем не тревожишься?! — Айлин покачивалась в воздухе. — Он будет расти в твоём сознании, становиться всё больше, а потом — бах! И тебе конец! Даже если ты спрячешься в реальном мире! Ты вообще понимаешь своё положение… И не говори, что можешь воскреснуть! Эта штука пустила корни в твоём разуме! Твоё тело может обновляться, а разум? Ты уверен, что смерть и новое рождение избавят от этой «укоренённости»?

Ю Шэн, конечно, всё это понимал, но не знал, почему в глубине души он не чувствовал ни малейшей тревоги, как было бы, если бы его жизнь подошла к обратному отсчёту. Даже его всё более обострявшаяся в последнее время духовная интуиция не подавала ему никаких предупреждений.

С рациональной точки зрения парень понимал, насколько опасна ситуация, но в душе царила странная, противоестественная безмятежность.

Однако он знал, что не должен проявлять это спокойствие слишком явно — иначе Айлин окончательно выйдет из себя.

— Если мы уничтожим Голод до того, как… я имею в виду, убьём ту конкретную сущность, которая на меня повлияла, тогда проблем не будет, верно? — Ю Шэн попытался переключить внимание Айлин. — Укоренившейся части нужно определённый срок, чтобы проявиться, у нас ещё есть время.

— Время… да, время ещё есть, скорее, нужно торопиться! — Айлин действительно мгновенно переключила внимание и одновременно запоздало осознала, что её держат в воздухе. — Опусти меня! Быстрее опусти, мы сейчас же отправляемся уничтожить эту сущность, да-да-да, немедленно, пока ты ещё ничего не чувствуешь…

Ю Шэн тихо выдохнул, поставил Айлин на кровать и собрался встать.

Однако, едва он сделал более резкое движение, все конечности и всё тело тут же пронзила ноющая боль, заставив его резко втянуть воздух.

— С-с-с! Откуда такая боль?.. — Ю Шэн в замешательстве опустил взгляд на себя. — Я ведь точно помню, что в прошлый раз после резкого пробуждения побочные эффекты быстро прошли… И тогда тело не болело, а сейчас такое ощущение, будто меня избили…

Пока он говорил, кукла, ещё секунду назад суетившаяся рядом, внезапно затихла. Затем Айлин начала незаметно подползать к изножью кровати, тихонько бормоча:

— Иногда… иногда резкое пробуждение может вызвать некоторые физические последствия…

— Нет! — Ю Шэн внезапно осознал кое-что и закатал рукав. — Меня действительно били — у меня на руке ещё следы от зубов!

Айлин к этому моменту уже доползла до края кровати.

— Ты скрипишь во сне зубами, это ты сам себя укусил.

— Такие маленькие следы зубов, и ты говоришь, это я сам себя укусил?

— Я же пыталась тебя разбудить! Обычные методы не работали, разве нельзя было применить нестандартные?

Айлин, стоя у края кровати, упёрла руки в бока, полная уверенности в своей правоте, затем развернулась, спрыгнула на пол и бросилась прочь!