Девушка с картины, назвавшаяся «Айлин», и Ю Шэн напротив неё так и не установили между собой ни капли доверия.

Ю Шэн совершенно не был уверен в правдивости слов этой «девушки с картины», которая походила на какую-то проклятую вещь, учитывая её упоминания о неком «Домике Алисы» и о том, что она запечатана в картине. О подобных вещах он слышал впервые. Поэтому, когда Айлин сказала, что не знает, почему она оказалась в этом доме, он также не поверил ни в единое её слово.

С другой стороны, Айлин тоже чувствовала, что этот человек по имени Ю Шэн, вероятно, всё ещё собирается использовать зажигалку. Взгляд девушки постоянно следил за его движениями…

— Я думаю, что ты сам купил эту картину, повесил у себя дома, а потом просто забыл о ней… — снова повторила Айлин. — Разве такое не бывает часто? Вы, люди, видите что-то необычное и хотите это забрать себе. Потом покупаете и просто ставите у себя дома, где оно покрывается пылью…

После того как собеседница произнесла это, Ю Шэн в самом деле почувствовал некоторую неуверенность. По правде говоря, он не мог точно сказать, откуда в этом доме взялись все вещи — в конце концов, Ю Шэн по-настоящему появился «здесь» всего лишь два месяца назад. Не говоря уже о том, что он не знаком с этим миром, он даже сам о себе мало что мог сказать. Кто знает, в каком состоянии были этот дом и его хозяин два месяца назад?

Мог ли до него существовать «другой Ю Шэн»?

Однако эта мысль лишь промелькнула у него в голове. Столкнувшись с пристальным взглядом красных глаз человека на картине, Ю Шэн инстинктивно покачал головой и ответил:

— Это совершенно невозможно — по твоей картине сразу видно, что она очень дорогая. Не похоже, чтобы я мог себе её позволить…

— Эй, а вдруг эта картина очень дешёвая? — Айлин прижала к себе игрушечного медведя и наклонилась вперёд. — В наше время так много подделок ваз, вееров и картин, что, возможно, предыдущий владелец купил меня оптом вместе с другими картинами по два с половиной юаня за килограмм. Или же продавец плохо разбирался в ценных вещах…

— Эта рама сделана из старого цельного дерева, а по краям вмонтирована золотая нить… — скептически начал Ю Шэн.

Айлин, которая до этого задумчиво молчала, перебила парня.

— Это фанера, напоминающая красное дерево; внутри она заполнена смолой! А нить по краям покрыта медью!

— …так что картина не может стоить два с половиной юаня за килограмм.

— Четыре с половиной юаня тоже подходящая сумма, но если цена будет выше, то никто не купит.

— …

— Эй, почему ты молчишь? — Айлин уставилась на Ю Шэна своими ярко-красными глазами.

Ю Шэн присел перед картиной с Айлин и, неожиданно почувствовав прилив радости, засмеялся вслух. Он откинулся назад, оперевшись руками в пол, а голову поднял к потолку. Ю Шэн смеялся так сильно, что чуть не упал. Он никогда в жизни не думал, что окажется в подобной ситуации: он сидел в пустой комнате на корточках, споря с запечатанной в картине куклой и выясняя, является ли рама картины подделкой за два с половиной юаня или за четыре с половиной юаня за килограмм…

А совсем недавно Ю Шэн вдобавок лишился своего сердца из-за лягушки, появившейся во время ледяного дождя.

Все эти события были чертовски причудливыми.

Айлин немного испугалась неожиданного смеха Ю Шэна. Она и её картина лежали на полу, поэтому кукла могла видеть лишь голый потолок. Неожиданный смех, слышимый откуда-то сбоку, заставил терпение Айлин лопнуть, и она закричала, больше не сдерживаясь:

— Эй! Не смейся! Что здесь смешного?

Ю Шэн, медленно прекратив смеяться, немного придвинулся вперёд, смотря на Айлин. Его выражение на лице резко стало серьёзным.

— Немного ранее я видел странный сон. Твоих рук дело?

Он имел ввиду то, как до этого во сне рубил топором запертую дверь, а из-за неё доносился странный смех. Похоже, данный явно странный сон был напрямую связан с девушкой в картине.

Ах, да, он же ещё потянул спину — болит до сих пор.

— Нет! — сразу же сказала Айлин, качая головой, но вскоре она замерла. Выражение её лица на мгновение стало колеблющимся. — Ну… Не совсем…

— Что это значит? — Ю Шэн нахмурил лоб. — Звучит запутанно.

— Тот сон ты придумал себе сам, но я действительно проникла в него, — Айлин стала очень терпеливо объяснять. — Изначально я просто почувствовала, что кто-то видит сны, и хотела использовать этот способ, чтобы позвать на помощь. Я не собиралась делать что-либо плохое! Я тоже не знаю, почему ты не мог открыть ту дверь. При этом у тебя такой плохой характер: забыл ключи — так сразу же взялся за топор и начал колотить дверь…

Слушая болтовню Айлин, Ю Шэн начал постепенно кое-что осознавать.

— То есть, не ты закрыла дверь? И сон вызвала не ты? Ты просто обладаешь способностью входить в чужие сны?

— Верно, на самом деле у меня есть ещё много способностей! — Айлин кивнула головой с гордой улыбкой на лице, но вскоре эта улыбка потускнела. — Хотя, сейчас, пока я заперта в картине, у меня осталось лишь немного от этой способности…

Ю Шэн не доверял словам Айлин, поэтому он ещё раз обдумал то, что пережил во сне. И сразу же у него возник следующий вопрос:

— Ты сказала, что хочешь найти помощь через сны? Для чего?

— Естественно, чтобы вырваться отсюда! — Айлин выглядела так, будто считала это самим собой разумеющимся. — Если получится, было бы неплохо выйти из этой картины, если нет — хотя бы вытащить её из этой комнаты. Здесь пусто, ничего нет. Если бы на противоположной стене можно было повесить телевизор, то было бы хорошо… Лучше всего с голосовым управлением, мне неудобно пользоваться пультом; наличие популярного бренда у телевизора тоже было бы неплохо…

Ю Шэн обнаружил, что девушка в картине обладает классической личностью свободного и рассеянного типа. Если никто не контролирует её, она начинает говорить сама с собой, и её мысли могут увести в неожиданные места — причём, обычно, они движутся в сторону самодовольства.

Поэтому он без колебаний прервал собеседницу.

— Почему ты тогда смеялась, если просила помощи? Что это был за несмешливый голос, когда я «открывал дверь» снаружи?

— Это не я! — Айлин поспешно замахала рукой, а затем другой подняла перед собой коричневого плюшевого медведя. — Это он смеялся!

Ю Шэн хоть и смотрел молча, но его взгляд ясно говорил «ты что считаешь меня дураком?»

— Это правда! — Айлин немного занервничала и с силой потрясла игрушечного медведя в руках. — Он был запечатан в этой картине вместе со мной, но, возможно, из-за того, что прошло слишком много времени, его ум уже не так ясен, и теперь он только по-глупому улыбается. Обычно, когда я его слегка касаюсь, он начинает смеяться. Но иногда, даже если я его не трогаю, он тоже может начать смеяться сам по себе. Я часто пугаюсь этого…

Ю Шэн напряжённо слушал энергичные объяснения Айлин. Обратив внимание на серьёзное выражение лица девушки, он начал немного сомневаться. В коечном итоге его взгляд упал на ту самую мягкую игрушку-мишку, и после короткой паузы он кивнул.

— Тогда заставь его засмеяться, и я пойму, он ли это был.

Айлин сразу же протянула руку и толкнула медвежью голову.

Игрушечный медведь не проявил никакой реакции.

Айлин застыла в недоумении и снова с силой толкнула игрушку в голову. Всё равно ничего не произошло. Она, глядя на это, чуть не расплакалась.

— Иногда… иногда бывает и так, — прохныкала с грустным лицом девушка в картине. — Я в него тыкаю, а он не смеётся…

Уголки губ Ю Шэна немного дрогнули.

— То есть иногда, когда ты к нему не прикасаешься, он может засмеяться; и иногда, когда ты его трогаешь, он также может и не засмеяться. В общем, независимо от того, трогаешь ты его или нет, он может смеяться и не смеяться… — выпалил Ю Шэн скороговоркой и, подумав, пришёл к выводу. — Так связан ли вообще смех медведя с тем, что ты его трогаешь или не трогаешь?

Айлин, немного замявшись, медленно кивнула.

— Да… Да.

Ю Шэн перехотел общаться с этой «проклятой масляной картиной», которая, похоже, не совсем в своём уме.

Он уже даже не думал о том насмешливом голосе, который слышал ранее во сне.

Из живота послышалось урчание. Придя домой, Ю Шэн сразу лёг спать, и сейчас пропущенный ужин давал о себе знать. Он с улыбкой покачал головой и медленно встал.

— Эй, ты уходишь? — увидев это, Айлин сразу же растерялась. — Ты же не собираешься оставить меня на полу, верно? Хотя бы повесь обратно на стену, напротив есть обои, а на потолке ничего нет…

Ю Шэн потянулся, чтобы поднять картину Айлин с пола, а затем заскрипел зубами от боли в пояснице.

— Я собираюсь отнести тебя в гостиную, так что не ной, — вскользь произнёс он.

Айлин мгновенно стала счастливой и, обняв игрушечного медведя, села обратно на стул, наблюдая, как Ю Шэн вытаскивает картину из комнаты.

— Тогда отлично, ты довольно хороший человек. А, кстати, не пора ли уже есть? Что мы будем есть сегодня вечером?

Ю Шэн опустил голову вниз.

— Ты можешь есть?

— Я могу смотреть!

Ю Шэн подумал, что он действительно сумасшедший, если продолжает связываться с этой балбеской.

Держась за поясницу, он с трудом нёс тяжёлую раму, медленно направляясь к лестнице, ведущей в гостиную. Из середины картины постоянно доносилась пустая болтовня:

— Эй, а у тебя довольно большой дом, а? Кто бы мог подумать, что за пределами той комнаты окажется такое широкое пространство!

— Что это за комната напротив? Это твоя спальня? Эй, а здесь есть ещё кто-нибудь?

— Должна ли я поздороваться с другими? Не испугаются ли они? Обычные люди, похоже, не часто видят говорящих кукол и масляные картины…

— Кстати, я ещё не спросила твоё имя! Как тебя зовут? Ю Шэн*? Какое странное имя… Это ведь не как «сашими», да?

*Айлин подумала, что ГГ зовут鱼生 (yú shēng) — «сашими». Но ГГ зовут于生 (yú shēng) — фамилия 于 в данном контексте не имеет смысловой нагрузки, используется только произношение, 生 — «жизнь».

— Что с твоей спиной? Такой молодой, а уже проблемы с поясницей? Я тебе говорю, нужно беречь свою спину. У вас, людей, суставы такие проблемные, и их нельзя так просто разобрать… А? Почему ты на меня смотришь? Твоя взгляд какой-то пугающий…

В конце концов, подпирая поясницу, Ю Шэн с трудом переместился к лестнице. Он опустил голову и взглянул на нижние ступеньки — обычно он этого не замечал, но сегодня, после того как он потянул спину, эта лестница казалась особенно крутой.

Изначально он хотел спуститься вниз, держа раму в обеих руках, но внезапно обнаружил, что его физическое состояние, похоже, не позволит ему это сделать.

Ю Шэн опустил голову, молча размышляя.

Шумящая девушка в картине, кажется, что-то почувствовала. Её голос плавно затихал, а выражение лица постепенно становилось напряжённым.

Ю Шэн опустил взгляд на куклу, которая не останавливала свою болтовню всю дорогу, а её темы становились всё более раздражающими, вызывая желание ударить.

— Айлин.

Девушка слегка вздрогнула.

— Да… Да?

— Я чувствую, что твоя рама довольно прочная.

— Это… так?

Ю Шэн молча поставил картину с Айлин на начало лестницы.

— Может немного трясти, держись крепче.

Когда Айлин, наконец, осознала происходящее, её глаза мгновенно расширились.

— Эй, подожди…

— Держись!

У картины началось большое приключение по лестнице, сопровождаемое звуками пинг-понга. Среди них можно было услышать горячие благодарности Айлин.

— Что б тебя, Ю Шэн, я… АААА, ВААА, АААА, ОООО, АА *&;%￥#*…