Переодевшись в рубашку Чон Ючхоля, Хана вернулась на место преступления с тем же мрачным лицом.

Один из коллег Ючхоля, вежливо поклонившись, протянул ей бутылку холодной воды.

— Спасибо.

— Ой, да не за что. Я ваш фанат, старший сержант Ли Хана!

— М, ага.

Когда сталкиваешься в жизни с чересчур вежливыми людьми, это всегда немного смущает. С бутылкой в руке Хана направилась к Чон Ючхолю, который как раз грузил преступников в скорую и вытирал с лица пот.

— Слушай, у них переломов на больше чем на двенадцать недель тянет.

— Я не так уж сильно их лупила.

— Издеваешься? Видела, во что ты их превратила?! Тьфу ты… я же знал, что так будет.

— Ну и что теперь? Повяжешь меня по статье за избиение? Откуда столько наглости у полиции, втянувшей в дело гражданскую?

— Эй! Да я не это имел в виду. Ладно, всё равно молодец. Без тебя мы бы опять облажались. Эти ублюдки... Если бы мозги напрягали так же, как сейчас, давно бы в Гарварде учились. Тьфу.

Хана протянула ему руку:

— Тогда, давай деньги. Как договаривались — плюс за стирку.

— О, смотрите-ка! Миссия закончилась, сразу бабки считать полезла, да?

— У меня с ними туговато в последнее время. Так что давай гонорар за хлопоты.

Ючхоль с кислой миной огляделся, достал из бумажника пару десятитысячных купюр. Увидев, как у неё сморщился лоб, вздохнул и вытащил десять пятидесятитысячных.

— Вот, держи. Остальное скину на карту. Я угощаю говядиной, окей?

— Хм… А тебе премию не дадут за поимку этих уродов?

— Повышение на один ранг — и что? Зарплата не меняется, вообще-то.

— Эх. Так я и думала. Но ты же знаешь, сколько я стою, старший.

— Знаю, знаю. Ты у нас топ в этой сфере, поэтому и угощаю. Мы ж с тобой не первый день знакомы — по-человечески надо, да?

— Ладно. Только говядину не забудь. Я запомню.

— Не вопрос. Может, заодно и по рюмочке соджу?

При слове «соджу» у неё во рту тут же пересохло. Было уже поздно, но после такой физической разрядки желудок ощутимо ныл. Хана без лишних раздумий кивнула и пошла к фургону Ючхоля.

— Я тебя тут подожду, старший!

— Ага, я быстро закончу!

Ну и свинарник в машине. 

Как будто кто-то ещё сомневался, что они из отдела по особо тяжким — даже раздолбанный микроавтобус был вылитым отражением своих хозяев. Хана села на ободранное сиденье и лениво пнула валяющийся под ногами мусор.

Устроившись поудобнее, достала телефон и начала бессмысленно листать интернет.

Шумные заголовки: международные конфликты, политические скандалы, очередная популярная дорама, певица, взорвавшая чарты Billboard. Как обычно — всё сумбурно и громко.

Хана быстро потеряла интерес, надела наушники, и в уши полилась скучная английская речь.

Тем временем, закончив на месте, Чон Ючхоль достал из багажника мятую рубашку, надел её и вернулся в машину.

— Завтра в новостях появится статья. Но не переживай, твоего имени там не будет.

Хана серьёзно кивнула.

— Обязательно. Если кто-то узнает, что я участвовала…

— Да понял я, понял.

Сегодняшняя операция, в которую она ввязалась по просьбе Ючхоля, была уже третьим случаем группового изнасилования и ограбления пьяной женщины.

Преступники переделали ворованную машину под такси и охотились на подвыпивших девушек. Видимо, поэтому жертвы не запомнили их лиц. Внезапные блэкауты стали настоящей проблемой.

Жертвы были. Преступников — нет.

Даже сузив круг подозреваемых до таксистов, Ючхолю не удавалось их поймать.

Если девушка была «не очень», её не сажали. Если была сообразительной — её вычисляли даже в темноте. Самой большой проблемой было то, что этих ублюдков невозможно было поймать, потому что они ни за что не сажали к себе мужчин.

Преступники тщательно выбирали жертв, а засады, устроенные полицией, слишком бросались в глаза. Поэтому Чон Ючхоль обратился за помощью к Ли Хане, которую считал своим последним козырем.

Причину долго искать не приходилось.

1. Ли Хана — женщина.

2. Ли Хана — красивая.

3. Ли Хана — сильная.

4. Ли Хана ничего не боится.

5. Ли Хана нуждается в деньгах.

И к тому же — Ли Хана в любом случае не пострадает.

Да, за её участие приходилось платить немало, но в сравнении с повышением по службе — это сущие копейки. Настоящая инвестиция.

— Так, народ, пойдёмте выпьем! Я угощаю! — радостно крикнул Чон Ючхоль.

— О-о! Серьёзно? Что за праздник?

— Эй, быстрее в машину! Пока шеф не передумал!

Настроение у Чон Ючхоля было, на удивление, отличное — он расхохотался и втиснулся рядом с Ханой. Она и не думала подвинуться, упёршись в сиденье, но он всё-таки протиснулся и цокнул.

Но Ли Хана, как ни в чём не бывало, продолжала заучивать английские слова. От девушки, которая буквально час назад уложила двоих амбалов, не осталось и следа. Все невольно сглотнули.

— Ты же вроде хорошо английский знаешь. 

— Английский для сертификатов — это другое.

— Да фиг с ним, с экзаменом. Будто охранники в Голубом доме охраняют президента на английском!

— Как бы там ни было, от оценки зависит зарплата.

Ответ прозвучал так, будто вопрос был идиотским. Все кивнули: «А-а… ну да». Потом дружно решили, что языки — это не их профиль.

Сообщив адрес старой закусочной возле рынка Морэнэ, Ючхоль нарочно перевёл разговор на другую тему, бросая взгляды на тех, кто тайком посматривал на Хану.

— Как там Дуи? Всё нормально? Где он сейчас?

— Понятия не имею. Пару месяцев назад был в Штатах, недавно писал из Испании, а неделю назад вроде был в Камбодже...

— Вот паразит, хорошо устроился. После службы в UDT его сразу на полевые задания кинули? В международную группу по борьбе с наркотиками? Там ведь адская работа.

— Дуи умный. И не потому, что он мой брат. Он и правда пробивной.

При упоминании единственного брата она светло улыбнулась. Даже тем, кто слышал про неё от Ючхоля, трудно было поверить, что эту женщину, чья сладкая улыбка могла бы растопить лёд, зовут «машиной для убийства». 

Она раскрыла галерею и с гордостью показала фото, которые Дуи недавно прислал.

Вот снимок, сделанный в день зачисления в UDT. Это — на пляже, где он катался на сёрфе. Фото с интервью на телевидении. Фотографии лились одна за другой.

— Слушай, ты ему не сестра, а мать какая-то, — пошутил Ючхоль.

— Какая разница, мать или сестра. Мы у друг друга одни.

Ли Хана и Дуи родились в одной сеульской гостинице для женщин. Мать, будучи незамужней дамой, бросила близнецов, ни разу не приложив их к груди.

Понимаю. Наверное, было тяжело. Быть матерью-одиночкой в Южной Корее в начале девяностых — это адский вызов.

Благодаря хозяйке гостиницы они остались живы, но Дуи с самого детства был слаб здоровьем. 

В детском доме их пытались отдать в одну приёмную семью, но найти желающих взять двойню оказалось невозможно.

Они росли, взрослели, и когда вошли в подростковый возраст, вместе ушли из приюта.

От ночлежки — к крохотной комнате в подвале. Потом перебрались в комнату на чердаке. И в итоге поступили в заведения с общежитиями в центре Сеула.

Хана пошла в армию по очень банальной причине.

Денег не было. Они голодали. К тому же, после выхода из приюта здоровье Дуи постепенно окрепло, и он обрёл потрясающую физическую форму.

Но даже с тем, что они сумели накопить, отправить в университет обоих было невозможно. Поэтому Хана выбрала: на учёбу пошёл Дуи — тот, кто был умнее. 

А она пошла в армию. Причём с расчётом задержаться там надолго.

Крыша есть. Еда есть. Зарплату платят. 

А главное — служба ей пришлась по душе. И неожиданно для себя Хана получила куда больше возможностей, чем рассчитывала.

Она окончила обучение с лучшими результатами и попала в спецотряд, где проработала больше пяти лет, пока ей не предложили перейти в ЧВК — частную военную компанию.

Это случилось как раз тогда, когда ей перестало хватать армейской зарплаты.

Хана подала заявку на позицию снайпера. Женщин среди таких специалистов было ничтожно мало. Её заметили, и она прошла совсем другую школу — не такую, как в армии.

Основные тренировки были направлены на развитие шпионских навыков и боевых умений в ближнем бою.

Их интенсивность была настолько запредельной, что в открытых источниках о таком даже не упоминали — ни одна военная подготовка не шла с этим в сравнение.

Так началась её жизнь без границ: Афганистан и прочие страны, охваченные боевыми конфликтам. Там, где были войны и теракты — там была и Ли Хана.

И всё же, несколько месяцев назад она вернулась в Корею. Причём, отказавшись от семизначной зарплаты, заявила, что собирается поступить в охрану Голубого дома.

— Как бы там ни было, я рад, что ты вернулась, — сказал Ючхоль, пока их микроавтобус останавливался перед старой закусочной, набитой до отказа посетителями. — Наёмничество — это не жизнь. Какой бы крутой ты ни была, погибнуть на такой работе — просто зря пропасть. Понимаешь?

— Я знаю. Именно поэтому и вернулась. Да и задолбалась уже слушать нотации Дуи.

— И правильно сделала. Я таких брата и сестру, как вы, больше нигде не видел. Мой братец, например, только вляпывается в неприятно, а проку от него — ноль.

— Мы же близнецы.

— Не все близнецы такие, знаешь ли. Вы у нас особенные. Ладно, пошли. Позвоночник к животу прилип уже.

Ючхоль, чья ладонь могла бы быка свалить, хлопнул Хану по спине и первым вышел из машины. Она уже взялась за рюкзак, собираясь выйти следом, когда зазвонил телефон.

На экране всплыл номер с кодом +855 — Камбоджа. Начинался он на 23 — префикс Пномпеня.

Лицо Ханы мгновенно просветлело.

— Старший, я отвечу, — крикнула она Ючхолю.

Судя по всему, это Дуи.

Сколько же прошло времени?

Она помахала Ючхолю, чтобы шёл вперёд, а сама с замиранием сердца ответила:

— Алло. Дуи?

Отдалённый гул международного соединения показался ей родным.

Но на другом конце был не его голос.

— [Вы родственница Ли Дуи?]

Это был не Дуи. Но тот, кто знал его.

Улыбка мгновенно сползла с лица Ханы. Чужой сухой голос продолжил:

— [Ли Хана?]

— Да. Кто вы?

Она всей душой надеялась, что её предчувствие ошибочно.

Но в голове всплыла фраза, которую ей когда-то говорил инструктор во время одного из самых жестоких этапов подготовки — «Адской недели».

«Военная форма — это похоронный костюм. Мы не учим, как выжить. Мы просто учим, как быть готовым умирать. Вы надеваете погребальный саван и бросаетесь в самое пекло врага».

Хана не знала, почему эти слова вдруг всплыли в памяти. Сердце забилось с пугающей скоростью.

— [Говорит Ли Ёнхун из IDC:A. Ли Дуи погиб при исполнении.]

Прим. пер. Чат гпт говорит, что IDC:A — International Drug Control (Международный контроль наркотиков), А — оперативная группа. Но в гугле я не нашла этому подтверждений. Возможно, просто выдумка.