С тех пор я мечтала

без следа пропасть.

Столь долго желала

все мысли изгнать.

Ведь лучше не быть,

чем ничего не иметь.

Ведь лучше уснуть,

чем всё потерять.

Столь страстно желая сиянья лучистого,

Лишь блики неясные смогла я поймать,

Но так больно мне было их снова терять.

Ведь кроме них у меня больше нет ничего...

Держа на руках Шинку, Джун спустился по лестнице на первый этаж и направился в гостиную.

— Джун! Джун! Вы опоздали! Кун-Кун уже начался! — прокричала сидящая на диване маленькая девочка. Светло-розовое платье с рукавами-буфами идеально ей подходило. Большой бант, которым были убраны её прекрасные светлые волосы, задрожал, когда она нетерпеливо похлопала по дивану, приглашая новоприбывших сесть рядом. Как и Шинку, это была одна из Розен Мэйден, а именно, Хина Ичиго — шестая кукла.

Когда-то, она заключила контракт с одноклассницей и подругой детства Джуна — Томоэ Кашибавой. Хина Ичиго вызвала на бой Шинку и проиграла, но, вместо того, чтобы потерять Розу Мистику, стала слугой победительницы. С тех пор она поселилась в доме у Джуна, и мальчик воспринимал её как очень назойливую младшую сестру.

— Джун! Джун! Быстрее, нано!

— Понял, ясно? Умолкни уже.

Джун действительно заботился о Шинку, однако к Хине Ичиго относился совершенно иначе. Она была эгоистичной, избалованной, инфантильной, плаксивой и нередко доставляла проблем мальчику. Теми же словами Джун мог описать и кое-кого ещё…

— Коротышка, дай пройти, десу!

— Ай! — мальчик согнулся от боли, когда что-то внезапно врезалось в ногу. Шинку успела проворно спрыгнуть с его рук и теперь сидела на диване рядом с Хиной Ичиго.

— В самом деле, слуга, что за небрежность — заставил меня прыгать.

— А что я мог сделать?! Уф… что на этот раз не так, злобная кукла?

— Ты всё стоял и стоял тут, ворон считал, десу! Смотри, я испекла сконы! Хватит на всех, десу, — Суйсейсеки, третья кукла, принесла с кухни большое блюдо с только что покинувшими духовку сконами[1], её разноцветные глаза лучились гордостью. Она тоже заключила контракт с Джуном.

Таким образом, в настоящий момент у Джуна дома проживали целых три куклы Розен Мэйден: Шинку, Хина Ичиго и Суйсейсеки. И, тем не менее, они все отказались сражаться друг с другом, хоть это было судьбой, назначенной их создателем…

— …Ох, что ж вы, чёртовы куклы… — мальчик потёр всё ещё ноющую ногу.

— Джун, помолчи, пожалуйста, Кун-Кун начался, — Шинку стукнула тростью его по колену, заставив замолчать.

— В-вы… эх…

Казалось бы, Джун должен быть хозяином Шинку: всё-таки, из них двоих именно он — человек, а она — кукла, однако в реальности всё было ровно наоборот. Мальчик никак не мог принять этого, но он понимал, что любое открытое сопротивление будет немедленно подавлено. В конце концов, Джун решил промолчать (как и просила его Шинку) и полностью погрузился в происходящее на экране.

— Ого! Это Кун-Кун!

— Такой же галантный, как и всегда.

Каждый день, в одно и то же время, Розен Мэйден собирались вокруг телевизора и смотрели кукольное шоу «Пёс-детектив Кун-Кун». Как и следовало из названия, его эпизоды рассказывали о псе по имени Кун-Кун, который распутывал самые сложные дела, касавшиеся других животных. На первый взгляд, это была обычная передача для детей, но то, как в каждой серии нагнетались тревога и напряжение, очень быстро заставляло поменять это мнение. Однако, как бы то ни было, Шинку и остальные куклы были её большими поклонницами.

— И почему вы, куклы, так без ума от кукольного же шоу?

— В самом же деле, десу. Мне больно видеть, как по-детски вы себя ведёте, десу, — свысока бросила Суйсейсеки, продолжив мысль Джуна.

— О не-ет! Чуу!!

— Боже милостивый! Как это могло случиться с таким славным парнем… что за изверг решился на такое?

— Стой! Не трогай его! Место преступления должно остаться непотревоженным. Попрошу всех покинуть помещение!

Эта сцена и содержание последовавшего за ней напряжённого опроса свидетелей не укладывались уже ни в какие представления о кукольном шоу для детей. Даже Джун, обычно смотревший его эпизоды с определённым пренебрежением, сейчас всё чаще и чаще бессознательно сжимал вспотевшие руки.

— Понятно… значит, вы, несомненно, были здесь в момент убийства.

— Да. А она была вместе со мной.

— Хм-м — детектив опрашивал господина дятла — владельца дома, в котором произошла трагедия — и его жену, как вдруг...

— Кун-Кун! Беда! — в комнату вбежал дворник-белка, поставленный сторожить место преступления.

— В чём дело?

— Те-тело Ч-Чуу… оно…

Нори принесла с кухни чайный сервиз. Заметив, как увлечённо куклы наблюдают за происходящим на экране, она улыбнулась и, стараясь никого не потревожить, принялась расставлять чашки на столе перед диваном.

— Какое происшествие случилось в этот раз?

Честно говоря, появление Шинку и других кукол Розен Мэйден стало поначалу большим шоком для Нори, но уже очень скоро она стала видеть в них просто ещё одних членов семьи, а к вечному ребёнку Хине Ичиго начала относиться с поистине материнской заботой.

— Ну, мышь Чуу исчез… — дрожа ответила Хина Ичиго.

— Исчез?

— Тело коротышки-мыши исчезло из запертой комнаты, десу! — даже Суйсейсеки настолько увлеклась передачей, что совсем позабыла про недоеденный скон в своей руке.

— Ого?! Как такое случилось?!

— Нори, потише, пожалуйста. Кун-Кун вот-вот раскроет эту тайну, — сказала Шинку.

— Ну, ему стоит поторопиться тогда, — Джун скосился на часы: эпизоды «Пса-детектива Кун-Куна» длились по полчаса, а с начала этого прошло уже более двадцати минут.

— Ему уже известно, кто преступник, — произнесла Шинку, — И всё, что осталось теперь…

Тем временем на экране Кун-Кун загнал в угол подозреваемого: тот вернулся на место преступления, и ему было уже некуда деваться из дровяного сарая, в котором раньше нашли тело. Однако преступник и не думал сдаваться — из-под глубокого капюшона его балахона раздался бесстрашный смех.

— Попался! Отсюда тебе не сбежать!

Но...

— Что ж, мне ничего остаётся, кроме как раскланяться, — В тот же момент гигантский вепрь ворвался в сарай и сбил детектива с ног. Пока Кун-Кун поднимался, таинственный незнакомец оседлал зверя и выскочил на улицу, избежав, казалось бы, неминуемого ареста.

— Стоять, доктор Ба́ку!

— До свидания, детектив Кун-Кун! И я не говорю «прощай»… — капюшон упал с головы преступника и его золотые глаза ещё долго сверкали в ночной тьме.

— «Продолжение следует», нано-о-о!

— Доктор Ба́ку… этот зловещий противник снова объявится.

Могло показаться, что Шинку и Хина Ичиго выдохнули лишь после финальных титров и кадров превью следующей серии. Эта же оставила больше вопросов, чем дала ответов, и хотя Кун-Кун сумел вычислить преступника, тот, увы, избежал поимки. Более того, тайна исчезновения тела несчастной мыши всё ещё оставалась тайной.

— Ужас! Кто знает, как оно исчезло, — испуганно пролепетала Хина Ичиго.

Всё выглядело так, будто доктор Баку в длинном зловещем балахоне и был ответственен за все злодеяния этой серии от кражи драгоценного камня до бесследного исчезновения мёртвого тела.

— Как бы там ни было, это наверняка какие-то трюки этого Баку, — сказал Джун.

— Да, поначалу я тоже так считала. Но чем больше я думаю над этим, тем больше несоответствий замечаю, — успокоив себя с помощью чая, Шинку поделилась мыслями.

— Хе-хе-хе, маленькая Ичиго, тебе стоит почаще оборачиваться, десу, — прошептала в ухо младшей кукле Суйсейсеки, коварно поблескивая разноцветными глазами.

— Ой?! — Хина Ичиго вздрогнула от ужаса, чай расплескался из её чашки.

Удостоверившись, что её платье сухо и в следующий раз также не пострадает, Суйсейсеки с серьёзным видом продолжила.

— Правда в том, что ба́ку[2] существует, десу!

— Что?! Джун! Правда?! Ба́ку настоящий?!

— Ну соберись… Конечно же нет, — раздражённо отмахнулся мальчик, от которого не укрылась улыбка, промелькнувшая на губах третьей куклы.

Суйсейсеки встала на диван и продолжила представление.

— У него здоровенное тело медведя и длиннющий хобот слона, глаза как у носорога — горят в темноте, а мощные тигриные лапы могут… о! ещё же чудовищный, мускулистый хвост быка, десу! А тебя, мелюзга, он же вообще может проглотить не жуя… — голос Суйсейсеки постепенно затихал. Выдержав паузу для усиления драматизма, она пронзила Хину Ичиго взглядом и хищно раскинула руки, — Хвать, десу!

— Страшно! — завыла младшая кукла и спряталась за Шинку.

— А как страшно мне жить с кучей злобных кукол.

— Не-ет! Шинку-у! — рыдая, Хина Ичиго искала защиты в объятиях старшей сестры. Та вздохнула.

— Успокойся, пожалуйста. Настоящие ба́ку — это безобиднейшие травоядные животные.

— Э-э? — от удивления Хина Ичиго моментально перестала плакать.

— Тц… Шинку слишком быстро ей всё рассказала, десу, — цокнула Суйсейсеки. — Ещё бы чуть-чуть и ей бы ни за что не хватило смелости выйти ночью из комнаты одной, десу, — сокрушалась она, слезая с дивана. Тут кукла наконец-то вспомнила про недоеденный скон в руке, и, по очевидной причине, замолчала.

В противоположность своему облику, Суйсейсеки была очень остра на язык и не упускала ни малейшей возможности поиздеваться над Джуном или Хиной Ичиго. Каждый день между ними происходили подобные сцены, но Шинку давно уже привыкла к этому.

— Джун, у тебя есть книги с картинками животных? — спокойно поинтересовалась она после ещё одного глотка чая.

— Нет, — не задумываясь ответил мальчик.

— Как так? Интересно, куда же она подевалась… Помнишь, мы ещё маленькие были, у нас любимая книга была?

Откуда-то из самых глубин памяти Джуна всплывали туманные воспоминания: вот он с сестрой играют в этой самой комнате, а родители… что они делают? Кстати, а как они тогда выглядели? Какая-то странная тревога охватила мальчика, когда он обнаружил, что не помнит.

— Не помню. Это было давно, — угрюмо ответил Джун то ли сестре, то ли самому себе. Он не любил своих родителей — их существование где-то там было равносильно их отсутствию вообще. Иначе чем безответственными назвать их, бросивших детей и переехавших за границу, он не мог.

И всё же, Нори улыбнулась, словно ожидала именно такого ответа.

— Я поищу её, когда закончу с ужином, так что придётся тебе немножко подождать, хорошо? — она легонько потрепала светлые кудри Хины Ичиго.

Чувствуя на себе пронзительный взгляд сестры, мальчик недовольно фыркнул.

— Ну ладно… может быть найду чего-нибудь в интернете.

— Ох, ты такой заботливый, Джун.

— Хм-ф. Это всяко лучше, чем слушать её стенания.

Наконец все, кроме готовившей ужин Нори, собрались перед компьютером в комнате Джуна. Куклы не были настолько высокими, чтобы суметь заглянуть в экран, стоя на дощатом полу, поэтому им пришлось взобраться на кровать.

— Так, баку, баку… Ага, вот оно: «Чепрачный Тапир. Млекопитающее, отряд Непарнокопытные, семейство Тапировые. Форма тела схожа с таковой у свиньих, в передней части головы имеется небольшой хобот, отдалённо напоминающий слоновий…»

Это был обычный баку.

Джун открыл домашнюю страницу какого-то фотографа-любителя дикой природы. Обилие изображений разнообразных животных со всех уголков мира лучше любых слов говорило о том, как много и далеко путешествует их автор. Один из разделов оказался полон фотографий тапиров, снятых с различных ракурсов. Конечно же, их можно было бы найти много где ещё, например, на официальном сайте какого-нибудь крупного зоопарка, но Джун предпочёл им всем эту страницу, так как здесь все фотографии были крупными, и куклы без труда смогли бы их рассмотреть.

Едва только увидев тапира на экране, Хина Ичиго заулыбалась. Всё ещё с улыбкой на лице она обняла локоть Джуна.

— Он такой ми-и-илый!

— Эй, отцепись! Эге… а вот это — тот баку, которым злобная кукла всех пугала.

На экране вместо очередной фотографии тапира появилось оно, и Хина Ичиго взвизгнув нырнула Шинку за спину. Это был жуткий монстр — чудовищная амальгама частей множества хищных зверей, и одного его вида было достаточно, чтобы напугать ребёнка вроде младшей из кукол.

— И-ик! У-убери! С-страшно!

— К счастью для тебя, это всего лишь вымышленное существо из сказок, тут пишут, оно питается снами людей. Интересно, значит ли это, что тот персонаж из Кун-Куна обладает такой же способностью? — по правде говоря, ещё недавно Джун и сам весьма туманно понимал разницу между двумя типами «ба́ку», но ему это и не было нужно. Теперь же, взглянув на них своими глазами, он во всём разобрался.

И ничего сложного в этом не было, – уж если Джун, столь искушённый в поисках информации в сети, думал так, значит, так оно и было. Фанатичные розыски чего-нибудь необычного в онлайн-магазинах развили в нём довольно редкие среди его сверстников навыки владения компьютером и работы с интернетом.

… вот поэтому, в школу можно и не ходить. – даже если он чего-то не знал, то про это всегда можно было прочитать в сети, если ему что-то было нужно — это всегда можно было заказать. В общем, для Джуна компьютер стал оправданием затворничества.

А между тем куклы принялись обсуждать между собой увиденное на экране.

— Ну вот видите, я же права была, десу! — Суйсейсеки светилась гордостью, но только она заметила задумчивый взгляд Шинку, как её напыщенность мигом пропала. Понизив голос, она спросила:

— Что-то не так, десу?

— «Питается снами»… если как следует подумаешь над этими словами, поймёшь насколько же жуткое это чудовище, — пробормотала Шинку, её синие глаза отвлечённо смотрели куда-то поверх экрана. Хина Ичиго, всё ещё прятавшаяся у неё за спиной, застыла в нерешительности с выражением глубокого недоумения на лице.

— Я ж сказал, это сказочное существо, — криво улыбнулся Джун, однако его слова, казалось, не достигли Шинку — она всё так же задумчиво смотрела в стену, очевидно, поглощённая какими-то напряжёнными размышлениями.

— Может быть, оно непривередливо и ест любые сны. Как думаешь, десу? — совсем тихо спросила Суйсейсеки, и, совершенно неожиданно, в её голосе просквозила чернейшая меланхолия.

— Кто знает? Откуда ж мне знать, как воображаемые существа живут, — безучастно ответил мальчик — он явно имел в виду: «О чём ты вообще?».

— Вот бы оно ело только плохие сны, десу… — тяжко вздохнула Суйсейсеки и потупила взгляд. Ответ Джуна не мог помочь ей с тем, что она так отчаянно искала.

— Не бывает плохих или хороших снов. Твои сны — это всего лишь место, где волны Моря Воспоминаний встречаются с потоком твоих мыслей. Однако… именно поэтому их потеря будет так ужасна, — объяснила Шинку.

Джун лишь приблизительно понимал, о чем она говорит. И всё же, благодаря своему личному опыту, мальчик был уверен, что дело здесь в глубокой связи с Миром Снов, которую имеют души кукол (да и людей тоже).

Все Розен Мэйден умели перемещаться в так называемое Н-поле — пространство, сотканное из людских воспоминаний. Это место было для них не только полем сражений, но и фундаментальной основой самого их существования, и, разумеется, куклы использовали свою связь с воспоминаниями и снами в сражениях друг с другом. Джун полагал, что именно поэтому сама мысль о потере снов повергает Шинку и остальных в неописуемый ужас.

— Её… ножницы Соусейсеки — совсем другое дело, десу…

— Злобная кукла…

Соусейсеки, четвёртая кукла из серии Розен Мэйден, была сестрой-близнецом Суйсейсеки. Она уже давно выбыла из Игры Алисы: её Розу Мистику отняла Суйгинто — самая старшая из кукол, — но не проходило и дня, чтобы сестра не тосковала по ней.

Соусейсеки всегда появлялась с большими садовыми ножницами в руке. С их помощью она убирала вредные воспоминания, отсекая их ветви от древа души человека, в то время как Суйсейсеки поливала его из лейки, помогая росту. Вдобавок к этому, они единственные из всех кукол могли открывать дверь в мир снов того или иного человека, и поэтому, среди своих сестёр были также известны как Садовницы Снов.

— Послушайте, успокойтесь. Та кукла из Кун-Куна на вас из-за угла не набросится. Не нужно этого бояться… — вздохнув, проворчал Джун в надежде рассеять сгустившиеся тучи. Он не был общительным человеком и не мог сказать нужных слов, но чувствовал, что должен сказать хоть что-то.

— Да… но… — начала было Шинку, но тут же одёрнула себя.

Она встряхнула головой:

— Забудь. Суйсейсеки, Хина Ичиго, давайте поможем Нори. Пойдём, нам нужно развеяться.

Суйсейсеки открыла глаза.

Она огляделась. Вокруг было огромное пустынное пространство, ни одного источника света видно не было, но и кромешной тьмы не было тоже.

— Это же… — ей не потребовалось много времени, чтобы узнать Мир Снов.

— Суи-Дрим! — спокойным голосом позвала она. В ответ откуда-то появился маленький дрожащий огонёк — искусственный дух Суи-Дрим.

Искусственные духи тоже были созданы мастером Розеном, и каждый из них должен был повсюду сопровождать свою куклу Розен Мэйден и всячески служить ей, однако при этом их воля была свободна. Кукла и её искусственный дух обладали крепкой связью, основанной на взаимном доверии.

Огонёк был слабый, тем не менее сумрак отступил перед ним, и теперь Суйсейсеки могла видеть гораздо дальше. Она стояла (впрочем, какой-либо опоры её ноги не касались) посреди бесконечной пустоты, а вокруг не наблюдалось ничего примечательного, и ни одно направление не выглядело ни лучше, ни хуже остальных.

И всё же, пустота вокруг не была пустой — то там, то тут абсолютно хаотично были разбросаны двери, и Суйсейсеки знала, что каждая из них ведёт в чей-то сон.

Кукла задумчиво склонила голову. Войти в Мир Снов было для неё естественным делом, вот только, подобное действие всегда требовало осознанного решения посетить сны конкретного человека.

Суйсейсеки пришла к выводу, что сон, в котором она оказалась, поднялся из Бессознательного… следовательно, кто-то, или даже что-то, позвал её сюда. Она начала осторожно продвигаться вперёд. Ей не требовалось шагать — в этом странном месте было достаточно воли к движению, и мир сам начинал плыть вокруг куклы.

— Суи-Дрим, будь осторожнее, десу!

В очередной раз тщательно осмотрев своё окружение, она заметила, что одна из бесчисленных дверей слегка светится.

— Что здесь, десу? — Суйсейсеки приблизилась к источнику свечения. Немного помедлив, она взялась за ручку. Затем бесшумно открыла дверь, и перед ней развернулась знакомая сцена.

— Это же…

Посреди сада, в тени молодой листвы раскидистого дерева сидели двое.

— Ох… этот человек грубый, грубый манипулятор, десу-у. А ещё он так чертовски поддаётся эмоциям, десу-у.

— Вот как… но ведь он добр с тобой, разве нет? — Соусейсеки улыбнулась и ласково погладила длинные волосы сестры. Сегодня, как и всегда, они ухаживали за растениями в саду их хозяина, но сейчас решили сделать перерыв и сидели у корней большого дерева, наслаждаясь ласковым весенним ветром.

— Нет, совсем нет же, десу! Ты ему «симпатична» гора-а-аздо сильнее, десу... Если бы ты только видела эти грязные ухмылки! А уж каким гадким взглядом он тебя провожает, десу!

— Но ты такая милая.

— Вовсе нет, десу! Только для тебя, десу, — прошептала Суйсейсеки, заглянув в глаза сестры. С того самого дня, когда Розен создал их, они всегда были неразлучны. Двое как одна, одна о двух лицах. По крайней мере, так верила Суйсейсеки.

— Мастер это непременно поймёт. Я уверена.

— Что бы там ни было, он же помеха, десу. Мне нужна только ты и ничего больше, десу.

— Суйсейсеки…

— Мы всегда будем вместе… всегда… — она лишь крепче прижалась к зардевшейся сестре, и, переплетя свои длинные бледные пальцы с её пальцами, крепко-крепко сжала руку.

А потом, она сжала мою руку в ответ также сильно, десу…

Пленительная грёза была так мучительно близко.

Это дверь к нашим воспоминаниям…

Суйсейсеки, не в силах побороть искушение, преодолела порог и зашагала вперёд, двигаясь как можно более тихо и стараясь не попасться на глаза двоим, что обнимались под деревом. И вдруг…

— Ого? Ты здесь совсем одна, — надменный голос заставил обернуться. Сердце упало: это была она.

Перед Суйсейсеки предстала кукла в вычурном чёрном платье с высоким воротником, длинная копна её серебристых волос спускалась ниже пояса. Она лениво взмахивала крыльями, перья которых чернее беззвёздной ночи, и её ноги не касались земли. Черты её лица можно было бы назвать прекрасными, даже благородными, если бы не скривившая их хищная улыбка. Суйсейсеки прекрасно знала незваную гостью.

— Суйгинто?!

Самая старшая из них, Суйгинто, в отличие от Шинку или Хины Ичиго, была непримиримо враждебна к Суйсейсеки и остальным куклам Розен Мэйден. Она была одержима идеей становления Алисой и ценила Розы Мистики сестёр много выше, чем самих владелиц. На пути к её цели все враги должны пасть.

Столкнувшись лицом к лицу (и ведь именно сейчас) с той, что украла Розу Мистику её сестры, Суйсейсеки закусила губу. В тот же миг пара из сна растаяла словно туман поутру, и безутешная кукла взвыла от боли. Да, она знала, что они иллюзорны, что ни одно сознание не может существовать в двух экземплярах в одном и том же месте и времени — таков закон природы, — что произошедшее было аномалией, а мироздание очень не любит подобные парадоксы и изо всех сил стремится от них избавиться. Знала, но знание не могло помочь её раненой душе.

— Ты ведь тоже это почувствовала? Так стра-анно. Но как бы то ни было, то что ты ищешь — здесь, — сложив руки на груди, ухмыльнулась Суйгинто, а затем в её ладонях появилась слабо светящаяся Роза Мистика. С ней в руке она принялась кружить вокруг Суйсейсеки, словно дразня её.

— Хе-хе-хех, давай поиграем!

— Верни мне Соу… Отдай мне Розу Соусейсеки, десу! — Суйсейсеки испепеляла взглядом первую куклу. Даже сейчас она не могла забыть того опустошающего отчаяния, которое испытала, когда Роза Мистика сестры была похищена прямо у неё на глазах.

— Хочешь её себе, так возьми силой. Или ты забыла? Хоть мы и в Мире Снов, но правила Игры Алисы никто не отменял.

— Я верну её, десу! Суи-Дрим! — Суйсейсеки приняла вызов. По её команде искусственный дух материализовал громадную лейку — единственное и величайшее оружие третьей куклы. С её помощью Суйсейсеки могла мгновенно выращивать любые растения из материи Н-поля и управлять ими силой своей воли.

— Хе-хе-хех. Тебе придётся сражаться сильнее, чем это делала Соусейсеки, но ты так далеко от своего медиума — хватит ли сил?

— Закрой свой рот, десу! И без коротышки справлюсь, десу!

Через своих медиумов Розен Мэйден черпали энергию из Моря Бессознательного, увеличивая тем самым свои силы. Суйсейсеки прекрасно понимала, что в отсутствие медиума — Джуна — едва ли может рассчитывать даже на половину своих возможностей. Впрочем, подозревала она, положение её соперницы не лучше.

— Расти, десу! — Суйсейсеки вскинула лейку, и стебли гигантского плюща вырвались из земли и хищно набросились на Суйгинто, пытаясь опутать её. Слишком медленно — та с лёгкостью увернулась от них…

— А-ха-ха-ха! А я уже зде-есь, — она поддразнила плющ, облетев вокруг дерева, того самого, под которым обнимались двое из сна. Хищное растение не медля последовало за ней и, наконец-то настигнув, прижало к стволу. Но первой кукле понадобился лишь один мощный взмах крыльев, чтобы разорвать гибкие стебли и вырваться на свободу. Она торжествующе уставилась на Суйсейсеки.

— Чтоб тебя, десу!

— Хе-хех. Как же ску-учно. Пора заканчивать, что думаешь? — холодно улыбнулась Суйгнито и выпустила из своих крыльев шквал полночно-чёрных перьев. Каждое из них было остро как бритва, и все они устремились к Суйсейсеки. Та поспешно вырастила перед собой щит из растений, но не успела.

— А-ай! — то тут, то там её платье рвалось под натиском перьев, в прорезях стали видны шарнирные соединения — признак её кукольной природы. Однако сколь яростной не была атака, смертельного удара всё не было.

— Ну же, ну же, вставай! — кошачья улыбка Суйгинто давала понять, что теперь она уже просто играет с беспомощной добычей. — Ты такая слабая, что если ты станешь Алисой, то это будет настоящий позор для Отца.

— Я… Я… — Суйсейсеки сжала зубы так сильно, что прокусила губу. — Мне всё равно, стану ли я Алисой или нет, десу! Верни мне Соусейсеки! Верни мне её Розу Мистику, десу! — свирепо смотря на первую куклу, прокричала она. Растения вокруг неё загудели.

Суйгинто висела в воздухе над ней и с холодным интересом наблюдала.

— Ого-о? Похоже, я затронула больную тему. Но как бы ты ни злилась, тебе ничего не изменить, что наяву, что здесь. Ведь, знаешь ли, это не твой сон.

— Что?!

Суйгинто захихикала и расправила свои чёрные крылья, шквал острых перьев снова устремился к Суйсейсеки. В этот раз ей, хоть и с трудом, но удалось остановить их щитом из растений, однако положение обороняющейся вело к неминуемому поражению.

— …Долго мне так не протянуть, десу.

Шаг за шагом отступая под градом яростных атак Суйгинто, Суйсейсеки упёрлась спиной в ствол дерева — бежать было некуда. Она закрыла глаза и приготовилась к тому удару, что… но его не последовало. Когда она неуверенно открыла глаза, то увидела, что окружена мириадами перьев со всех сторон. Тускло поблёскивающие чёрные стены оставляли ей чуть больше метра свободного пространства, но кукла знала, что они мгновенно сомкнутся, стоит только Суйгинто захотеть.

Сейчас, Суйсейсеки была словно крошечный, беспомощный зверёк в клетке. Ей поставили мат — не осталось ни единой надежды развернуть сражение в свою пользу.

— А теперь, будь добра, отдай мне свою Розу Мистику~. Обещаю, если ты сделаешь это по своей воле, всё закончится быстро. А потом ты навсегда будешь с Соусейсеки. — кукла в чёрном опустилась на землю прямо перед ней и требовательно протянула правую руку. В левой всё ещё покоилась Роза Мистика Соусейсеки.

— Ты лжёшь, десу! — Суйсейсеки помотала головой.

— О, и я это знаю, — радостно согласилась Суйгинто. — Как только мы теряем свои Розы Мистики, мы становимся самыми обыкновенными куклами. И если потом посадить нас на полку плечом к плечу, мы ни за что не догадаемся о существовании друг друга, — она захихикала, ещё более распаляя гнев Суйсейсеки… Но в текущей ситуации третья кукла не могла сделать ровным счётом ничего. Суйгинто подошла так близко, что теперь Суйсейсеки чувствовала на себе её дыхание.

— Но ты так сильно любишь свою сестру, и я готова пойти тебе навстречу. У меня есть предложение для тебя, — прошептала кукла в чёрном.

— Какое, десу? — Суйсейсеки жадно прислушивалась к этим словам. Всё её здравомыслие отчаянно протестовало — Суйгинто поставит неприемлемо жестокие условия, иного и быть не может, но не здравомыслие было ей нужно, когда речь заходила о Соусейсеки.

— Принеси мне Розы Мистики Шинку и Хины Ичиго, и тогда, в обмен на них я отдам тебе Розу Мистику Соусейсеки.

— Ты же не серьёзно… — она знала, что чего-то подобного стоит ожидать, но, всё же, никак не могла найти слов, чтобы ответить на жестокость этого предложение.

Скрытый мотив первой куклы не был для Суйсейсеки секретом: даже объединив силы с Соусейсеки, они станут не столь опасными противниками как Шинку сейчас. И поэтому, Суйгинто не могла упустить ни одного шанса вывести Шинку из игры без риска для себя.

Если бы Суйсейсеки могла спокойно это обдумать, то поняла бы, что ни за что на свете она не станет просить у своих подруг их Розы Мистики. Но теперь, когда она увидела Розу Мистику сестры так близко, её решимость дрогнула. Суйгинто же, не скрывая этого, наслаждалась зрелищем моральных колебаний Суйсейсеки.

— Вы настолько хорошие подруги, что если ты попросишь их очень вежливо, то они, я не сомневаюсь, отдадут тебе их без лишнего шума. В любом случае, лично ты ведь ничего не потеряешь, да?

— Я…

— Что там? Я тебя не слышу~.

— …Не могу сделать это… десу, — полным горечи голосом произнесла третья кукла. Такой ответ удивил Суйгинто.

— Ого?.. Так ты не хочешь спасти Соусейсеки? Спасти свою дорогую-дорогую сестру? Шинку и Хина Ичиго для тебя оказались важнее, да?

— Д-даже если бы я спасла Соусейсеки… её бы это не обрадовало, десу… — с трудом выдавила мертвенно-бледная Суйсейсеки. Каждое слово, произнесённое Суйгинто, острым шипом врезалось ей в сердце. Она хотела вернуть Соусейсеки — для неё сестра была важнее, чем кто бы то ни было ещё, но выбор между ней и Шинку с Хиной Ичиго, к которому её принуждали, был чудовищно мучителен.

— А так ли ты в этом уверена? У Соусейсеки ведь остались незавершённые дела, верно? Возможно, именно поэтому она и позвала нас сюда.

— Хм-м… — казалось, что первая кукла тоже не случайно пришла сюда. Если это и правда был сон Соусейсеки, то что же она пыталась донести до них?.. Но даже если бы ей и удалось разгадать эту тайну, Суйсейсеки сейчас была не в силах сделать хоть что-то. Более того, в мысли о том, что сон вокруг них принадлежал Соусейсеки, интуитивно чувствовалось какая-то неправильность, — Но!..

— Э-эх... мне всё это надоело! Пора заканчивать, у тебя нет возражений? — кукла в чёрном вскинула правую руку, собираясь обрушить на Суйсейсеки шквал чёрных перьев, но её остановил спокойный голос, совершенно неожиданно прозвучавший здесь.

— Я вижу, ты так и не отказалась от театральной наигранности, Суйгинто.

— Шинку!

Шинку вошла через дверной проём, не сводя своих пронзительных синих глаз с первой куклы. Вздохнув, она продолжила:

— Точно злодей, что обязательно будет повержен в конце пьесы.

Суйгинто обернулась, на её лице промелькнула тень раздражения. Но уже в следующее мгновение она улыбнулась, затем спокойно и чинно развернулась к кукле в красном.

— О~? Не припоминаю, чтобы отправляла тебе приглашение на чайный вечер.

— Я и не собиралась сюда приходить, Суйгинто.

— Шинку… почему ты здесь, десу?

— По-видимому, по той же причине, что и вы двое, — кукла задумчиво склонила голову, — она, Соусейсеки, позвала меня, — Шинку кивнула, словно в подтверждение своих слов. — Когда мы, Розен Мэйден, теряем свои Розы Мистики, то, вместе с ними, теряем свои души и становимся обыкновенными куклами. Но, если это действительно так, то почему же Соусейсеки видит сны? — спокойно спросила она, всё ещё не сводя глаз с Суйгинто.

— Ты права! Ты права, десу! — так вот та неправильность, что не давала покоя Суйсейсеки всё время разговора с первой куклой. Если это был не её собственный сон, то чей же ещё он мог быть, кроме как не её сестры. Иными словами, это означало, что душа Соусейсеки пока не погасла.

— Меня это не интересует. И вообще… — свечение появилось из груди Суйгинто, — Она уже моя, — свет Розы Мистики в руках жутковато подсветил её улыбку.

— Суйгинто, верни её. Каждой из нас была дарована одна Роза Мистика. Эта принадлежит Соусейсеки.

— Как наивно, Шинку. Я совершила то, что дóлжно каждой из нас — завоевала её в Игре Алисы. И неужели ты хочешь сказать мне, что отвергаешь волю Отца? Но всё же, у меня есть для тебя встречное предложение: передай мне свою Розу Мистику, а я верну эту её изначальной владелице.

— Чтобы получить что-то, нужно отдать что-то своё взамен — это естественно. Однако я глубоко сомневаюсь в том, что ты сдержишь своё слово, Суйгинто, — первая кукла была одержима идеей становления Алисой сильнее всех других Розен Мэйден, и Шинку знала, что та не остановится ни перед чем на пути к этой цели.

— Ужас! Столь жестокие слова… хе-хе-хех. Но, ты права. Ты знаешь меня слишком хорошо, — Суйгинто слабо улыбнулась и снова расправила свои большие крылья.

Слова Суйгинто всё это время распаляли ярость Суйсейсеки, прибытие Шинку вернуло ей уверенность в победе, и она тоже изготовилась к продолжению битвы.

— Мерзкая мошенница чуть не провела меня, десу! — пылая гневом, Суйсейсеки вскинула лейку, — Лови, десу! — Из земли вырвалось громадное дерево, ветви стремительно взвились, чтобы пронзить злодейку… увы, крылья оказались слишком хорошим щитом.

— Ты сама-то верила, что это сработает?

— Суйгинто! — Шинку обрушила на неё со спины вихрь из лепестков роз. Безобидные на первый взгляд, в руках пятой куклы они были мощным оружием.

— Ого-о? Двое на одну теперь стало честно? — Суйгинто не теряла спокойствия, но её прекрасное лицо скривилось от боли.

— Слова меня не остановят, — ответ Шинку был холоден.

— Ну хорошо-о. Раз так, то я тоже не буду сдерживать себя! — Роза Мистика исчезла в груди Суйгинто. Поглощение оказалось неожиданно болезненным, но в следующее же мгновение холодная улыбка вновь заиграла на её губах.

— Соусейсеки! — с невыносимой мукой в голосе выкрикнула Суйсейсеки.

Суйгинто небрежно отмахнулась от роящихся вокруг неё лепестков и, демонстрируя свою силу, расправила крылья. Крылья увеличивались в размере, стремясь окончательно заслонить небо над куклами.

— Сражайтесь как никогда раньше!

— Шинку!

— Успокойся. Просто помоги мне.

— Помогу, десу. Одна из нас защищается, другая атакует, десу!

— Ха! Я иду за всеми вами!

— То есть, обычная тактика? Тогда я… — Шинку немедленно атаковала, а Суйсейсеки полностью сфокусировалась на создании растений вокруг них для защиты от острых перьев.

Суйгинто сражалась с ними уже много-много раз, и, в соответствии с её ожиданиями, они объединили силы для лучшего использования своих сильных сторон. Однако…

— Победа будет наша, десу! Растите! Выше и крепче!

— !

Атака Шинку оказалась всего лишь отвлекающим манёвром — Суйгинто замешкалась на секунду, но этого хватило плющу чтобы подобраться к ней опасно близко. Гибкие побеги обвились вокруг чёрных крыльев.

— ?!

— Ну всё, готовься, десу! — поймав свою обидчицу, Суйсейсеки собиралась отыграться за всю причинённую ей боль, но Шинку, положив руку на лейку, удержала её.

— Стой, Суйсейсеки.

— Шинку?

Та встала между ней и Суйгинто. Обернувшись к кукле в чёрном, она заговорила.

— Верни Розу Мистику Соусейсеки её владелице. Если после этого ты поклянёшься больше не участвовать в Игре Алисы, мы не причиним тебе вреда. В конце концов, ты… тоже наша сестра, — примирительно сказала она, но эти слова лишь привели Суйгинто в ярость.

— Довольно шуток! Покончи со мной! Не медли!

— Сражения не принесут ничего кроме ещё большей печали.

— И всё же, мы — Розен Мэйден, или ты забыла это, Шинку?

Слова ранили гордость Шинку, но отказываться от ранее сказанного она не собиралась. Она ответила не словами, но грустным взглядом.

— …Такая наивная, — с отвращением процедила Суйгинто.

Шинку печально улыбнулась.

— Говори, что хочешь. Я положу конец Игре Алисы так, как я этого хочу.

— Ты думаешь, всё так просто? Что ж, давай проверим… Меймей! Ремпика!

Два искусственных духа появились, отозвавшись на призыв Суйгинто. Меймей всегда сопровождал её, в то время как Ремпика… был отнят у Соусейсеки вместе с её Розой Мистикой. Однако теперь оба они беспрекословно служили первой кукле.

Подчиняясь её воле, они ярко вспыхнули и полетели к Шинку и Суйсейсеки.

— !.. — Суйсейсеки пошатнулась от неожиданности, и побеги плюща ослабили хватку. Она не могла без дрожи смотреть на искусственный дух, который столь долго был спутником Соусейсеки.

— Вот это да-а. Какая же ты дурочка, — воспользовавшись замешательством Суйсейсеки, Суйгинто мощным ударом крыла разорвала сковывающий её плющ и, наконец-то освободившись, поднялась ещё выше в воздух, — А знаешь… будет довольно забавно, если ты падёшь от искусственного духа твоей дражайшей сестрицы.

Суйсейсеки заскрежетала зубами.

— Я тебя на куриный шашлык пущу, десу! — она вскинула лейку. Третья кукла старалась как можно меньше использовать энергию Джуна, но в отношении своей собственной энергии она не была столь экономной. — Выше! Крепче! — громко повторяла она, призывая гигантские стебли толщиной в несколько метров. В эту атаку Суйсейсеки вложила все свои силы без остатка. Растения со всех сторон окружили Суйгинто и разом набросились на неё… вернее, так должно было случиться.

— Стой, Суйсейсеки! — крикнула Шинку.

— А чего теперь-то, десу?!

Суйсейсеки обернулась к ней, и тут мир вокруг начал трястись.

— Что?!

— Она просыпается…? Нет, это невозможно… что же тогда происходит? — гадала Шинку. Как правило, когда спящий просыпается, мир его сна исчезает. Однако Соусейсеки — та, кому, скорее всего, принадлежал этот сон, уже спала вечным сном.

Вдруг Шинку и остальные увидели мощный порыв чёрного ветра. Это был ветер, но, как бы странно это ни было, они его видели. Приглядевшись, куклы поняли, что по ветру неслись бесчисленные чёрные нити, именно они и делали ветер видимым.

Мир сна, его яркие весенние краски — всё исчезало под порывами чёрного ветра, что появился неизвестно откуда. Цветы в мирном саду, гигантское дерево, ясное голубое небо расплывались и таяли, обращаясь в ничто. Казалось, что-то жадно пожирает мир вокруг.

— Суйгинто?!

— Я не причём!

Шинку и Суйгинто, обе, на мгновение растерялись. Даже для них, превосходно знакомых с мирами снов, происходящее было чересчур странным.

— Всё исчезает… мир этого сна исчезает, десу… — Суйсейсеки была удивлена не меньше.

— Суйсейсеки! Нам нужно бежать!

— Н-но! Как же Соусейсеки!

Шинку схватила её за руку и потащила к двери, надеясь успеть, прежде чем та исчезнет. Воспользовавшись замешательством, Суйгинто улетела прочь, выйдя из досягаемости их атак, но Шинку и не собиралась продолжать битву.

— Быстро! Здесь нельзя задерживаться!

— Х-хорошо…

Суйгинто тоже решила отступить и теперь, окружённая своими искусственными духами, стремилась покинуть мир сна, стараясь держаться как можно дальше и от чёрного ветра и от Шинку с Суйсейсеки.

— Кошмар какой-то.

— Я тоже ни с чем подобным раньше не сталкивалась, десу…

Шинку обернулась, и сквозь дверной проём увидела, как чёрный ветер жадно проглатывает остатки сна.

— Точь-в-точь баку… — она прошептала.

Чудом избежав верной гибели, Суйгинто удалось выйти из боя с Шинку и Суйейсеки и вернуться из Мира Снов. Кукла летела в призрачнм сиянии приветствовавшей её луны, а цель — большое белое здание — была уже близко.

Дыхание Суйгинто было сбивчивым, а на лице застыла гримаса боли. Сейчас она была так слаба, та надменная властность, что наполняла её во время боя с Шинку и Суйсейсеки, казалась воспоминанием, далёким и ложным.

Вокруг, слабо поблёскивая, кружили её искусственные духи: вечный спутник Меймей и приобретённый по праву сильной Ремпика — они заботились о её ранах. Искусственные духи могли исцелять своих хозяек, однако раны, полученные Суйгинто сегодня, были слишком серьёзны, и даже им двоим требовалось время. Много времени.

Её интересовала одна-единственная комната в этом здании, она почти достигла того самого окна, но, в самый последний момент, крылья перестали слушаться. Легко стукнувшись о стекло, она сползла по стене на выступ, образованный плитой межэтажного перекрытия.

Насколько же я… неэлегантна… — Суйгинто пыталась отдышаться, когда окно над её головой осторожно открылось.

— Суйгинто? — из окна высунулась девушка.

Больничная пижама и исхудавшее лицо лучше любых слов говорили о том, что она здесь уже очень давно. Спускавшиеся до пояса чёрные волосы были небрежно причёсаны, и теперь ночной ветер лишь сильнее запутывал их. Расчёсанная на две стороны чёлка и задумчивое, почти философское, выражение лица заставляли девушку казаться старше своего возраста.

— С возвращением. Что-то ты сегодня припозднилась — я уже заждалась тебя.

— Ждать меня незачем, — отрезала кукла.

Она стояла на карнизе, прислонившись спиной к откосу оконного проема, и старательно не смотрела на девушку, делая вид, что бледный диск луны интересен куда более. Показная холодность ничуть не задела её собеседницу — та уже давно привыкла к подобному поведению Суйгинто. Они вдвоём купались в лунном свете: освещение на ночь уже давно погасили, и в комнате царил полумрак.

— Это машины выключаются сразу же после того, как отключаешь им питание. Люди же не засыпают, стоит только лишь выключить свет. К тому же, спать, в общем-то, скучно. Круглый год я здесь, с утра до ночи лежу на этой кровати, — вяло проговорила девушка. Она немного нахмурилась. — Вот поэтому, ожидание твоего возвращения — единственная радость, что есть у меня сейчас. Я хочу ждать тебя, в этом нет для меня ни малейшего неудобства.

Суйгинто молча слушала девушку и не пыталась отвечать. Сейчас она была очень слаба, и даже на слова не хватало сил. Затем неожиданно для себя, задалась вопросом, а зачем вообще постоянно навещает эту девушку.

Стоит полагать, потому… что её избрал Меймей…? – чтобы в полной мере использовать свои силы, любой Розен Мэйден нужен человек — особый человек, именуемый «медиумом» или «хозяином». Далеко не каждый подойдёт для этой роли, и до тех пор, пока не появится подходящий кандидат, кукла будет лежать незаведённой в своём чемодане и грезить о пробуждении.

И тем самым человеком, что завёл ключом её механизм, была эта девушка в больничной палате, Мегу.

Тот, кто пробуждает Розен Мэйден, должен поклясться на кольце контракта и тем самым стать её новым медиумом. После этого, кукла сможет черпать через него энергию из Моря Бессознательного, увеличивая свою силу.

При этом, в отличие от своих сестёр, Суйгинто могла испить энергии человека, даже если тот не заключил с ней контракт и формально не является её медиумом. Таким образом, Мегу должна была стать для неё лишь источником пищи, как все люди с кем она сталкивалась до того, не более. Однако когда кукла попыталась всерьёз запугать девушку и заставить её заключить контракт…

— Так ты говоришь… я умру? — радостно воскликнула Мегу, едва дослушав речь Суйгинто, которая звучала, более всего, как какая-то жуткая сказка. Эта реакция была ничуть не похожа на реакцию любого из встретившихся кукле ранее людей.

— Чудесно!! Я столько лет не была так счастлива!

Хрупкая, болезненная девушка… Суйгинто ошеломило то, насколько радостной была Мегу при их первой встрече — абсолютная противоположность всему, что она только могла ожидать.

Позже Суйгинто узнала, что девушка тяжело больна и, хотя она уже прожила намного больше, чем отводили ей врачи, не было никакой надежды на то, что болезнь отступит. Мегу давно попрощалась со своей жизнью, и всё, что было нужно ей теперь — это красивый конец, а потому, она обеими руками ухватилась за предложение Суйгинто.

Мегу указующе вытянула к ней руку.

— Ты самый настоящий ангел. Решено! — продолжила она.

— Ангел…? Едва ли.

— Мне всё равно, что говорят другие, а сама я решила так, — радостно заявила девушка, совершенно игнорируя её протест.

Слова, что произнесла тогда Мегу, до сих пор звучали у неё в голове.

Ты для меня ангел.

— Ну, где ты сегодня была? Чем занималась? — невинно спросила девушка, не обращая внимания на мрачное настроение Суйгинто, и протянула руку. Выглядело так, будто она приглашает куклу войти.

Немного помедлив, Суйгинто взлетела. Она поднималась очень неторопливо, с деланной неохотой, словно оказывает большое одолжение. Проигнорировав протянутую ей руку, она провалилась в окно больничной палаты так, будто её затянуло туда против воли.

Убедившись, что оба искусственных духа влетели следом за хозяйкой, Мегу закрыла окно и вернулась на свою кровать. Суйгинто не отрывалась от неё и села рядом на самый краешек матраса.

— Выглядишь уставшей.

— …

Полным нежности взглядом Мегу посмотрела на Суйгинто.

Целыми днями, она носила фальшивую улыбку, под которой прятала глубочайшее презрение к врачам и медсёстрам, но время от времени истинные эмоции прорывались наружу вспышками гнева. Девушка столь много лет провела безвылазно в стенах больницы, что в любом проявлении доброты к себе со стороны взрослых начала видеть вымученное чувством долга лицемерие.

И хотя обычный цинизм никуда не делся, то, как она сейчас смотрела на ночною гостью и каким тоном разговаривала — всё это ничуть не было похоже на дневную Мегу. Сейчас проявлялась та её сторона, которую девушка показывала только Суйгинто — кукле, что была ангелом для неё.

— Хочешь, я заведу тебя ключом?

— …

Когда Розен Мэйден использовала свои собственные силы, пружины её механизма отдавали заложенную в них энергию, а когда их завод заканчивался, кукла погружалась в глубокий беспробудный сон.

Даже если бы Суйгинто воспользовалась энергией медиума, напряжённое сражение против объединившихся Шинку и Суйсейсеки далось бы ей ценой крайнего утомления. При этом не стоит забывать, что формальный контракт с Мегу она так и не заключила.

Целительные способности искусственных духов сейчас были очень скромны, ситуацию ухудшало ещё и то, что поглощённая Роза Мистика Соусейсеки не до конца растворилась в ней.

— Скажи, а почему ты перестала предлагать мне кольцо? Если бы мы заключили контракт, тебе бы не было так плохо сейчас.

Однажды Суйгинто попыталась вручить кольцо девушке, но довести дело до конца, по какой-то причине, так и не смогла. С тех пор чёрнокрылая дева так и хранила это кольцо при себе, боясь чересчур крепко привязаться к Мегу.

Но всё же у Суйгинто не находилось ясной причины. И ведь додумалась же эта девушка назвать её «ангелом», с чего бы вдруг…

Хоть я и не заключала с ней контракт, но тем не менее вольна брать её энергию, когда пожелаю…

Она решила избежать неприятных мыслей и силой воли заставила себя перестать думать об этом. Поэтому, на вопрос Мегу кукла ничего не ответила.

— Ну, как хочешь. Давай, подставляй спину, — девушка достала из-под кровати спрятанный там чемодан Суйгинто и извлекла из него изысканно украшенный большой заводной ключ.

— …

Смирившись, кукла медленно повернулась к ней спиной, но так и не произнесла ни слова. Повреждённые крылья упорно отказывались складываться должным образом и противились даже малейшей мысли о движении.

Мегу молча вставила ключ в скрытый паз и принялась не спеша заводить куклу. Заметила ли девушка какую-нибудь поломку в крыльях или нет, Суйгинто, поглядывая на неё через плечо, понять не могла.

— Х-ха…

Кукла почувствовала, что с каждым оборотом ключа к ней понемногу возвращались силы, и облегчённо выдохнула.

Ни за что не позволю другим видеть меня в таком положении, – внезапно поняла Суйгинто и недовольно закусила губу. Её, всегда воинственную, немало смущало то, что сейчас она сидит на кровати, обхватив колени, и смиренно подставляет спину человеку.

Она смеялась над наивностью Шинку и прочих, что верили в некую «связь» между куклой и медиумом, и, будучи вынужденной в самом скверном состоянии обратиться за помощью к человеку, чувствовала себя униженной.

— Суйгинто, последнее время ты выглядишь как-то не очень, я беспокоюсь. Всё в порядке?

— И кто бы мне это говорил.

Мегу не раз жаловалась ей: «Больничная стряпня похожа на помои», — и отказывалась от еды, утверждая, что лучше уморит себя голодом. Внутривенные вливания не давали ей умереть от истощения, но и только — девушка выглядела ужасно измождённой, осунувшееся лицо приняло совсем уж нехороший оттенок.

— Раз ты желаешь стать моим медиумом, то стоит сначала набраться сил. Мне ни к чему заключать контракт со слабым и больным человеком вроде тебя, — огрызнулась Суйгинто. Она изо всех старалась выглядеть как можно более сильной и грозной, но блеф не впечатлил Мегу.

— Ого. Как по мне, так это ты выглядишь больной.

— Куклы не могут болеть. Не обманывайся — не человек я… — Суйгинто хотела продолжить, но внезапно потеряла равновесие и упала.

— Уф…

— Суйгинто?

Всё ещё отвергаешь меня, Соусейсеки? — она снова закусила губу. Прошло уже много времени с тех пор, как она захватила в бою Розу Мистику четвёртой куклы, но та до сих пор отказывалась признать произошедшее и продолжала жалить победительницу изнутри.

Чёрные крылья, повреждённые в бою с Шинку и Суйсейсеки, сейчас горели от боли, что-то неприятное и тяжёлое сдавливало грудь изнутри, готовое вот-вот вырваться наружу, угли жара тлели по всему ослабшему телу, она дрожала. Тех крох энергии, что она получила, когда девушка завела ключ, совершенно не хватало, чтобы унять всё это.

Вдруг Мегу положила руку Суйгинто на лоб.

— Чт…

— Надеюсь, тебе теперь станет немного лучше.

Девушка сгребла куклу в охапку и прижала к груди, Суйгинто хотела было воспротивиться, но в текущем состоянии не могла двигаться достаточно проворно.

— И к чему всё это?..

— А почему бы и нет? Разве не может девочка хоть раз обнять свою куклу? — Мегу захихикала, глядя на возмущённо надувшуюся Суйгинто.

Улыбнувшись, она продолжила:

— Ни за что не поверишь, но, когда я была маленькой, я помногу играла в куклы.

— Ты играла в куклы?

— Ни одна из них не была такой же прекрасной как ты, не переживай. Они были маленькие, помещались в моей руке. Родители накупили мне целую кучу кукол и большой кукольный домик для них, — закрыв глаза, погрузилась в воспоминания Мегу. Не отпуская Суйгинто, она начала расчёсывать её волосы. — Они тогда, как и все вокруг, очень жалели меня, чувствовали себя виноватыми и покупали всё, что я хотела. Из-за болезни я не могла играть вне дома. Я была одинокой девочкой, совсем без друзей, — абсолютно ровным голосом произнесла она. Когда речь заходила о ней самой, девушка всегда говорила отстранённо.

Возможно, это была одна из причин, почему Суйгинто, к своему величайшему недовольству, была так привязана к Мегу. Эта девушка разительно отличалась от всех людей, что ей встречались ранее — она не цеплялась за свою жизнь и не молила её о пощаде.

— Я была хорошенькой маленькой девочкой, и я любила играть с куклами. Я воображала, что кукла-девочка это я, а её куклы-родители — это мои родители. «Если бы только меня вылечили, тогда моя семья будет такой же счастливой…», — такая мечта была у меня.

— Мечта…

— Смехотворная, правда?

— …

Суйгинто промолчала, ведь… Мегу была в больничной палате — это делало ответ очевидным. Она знала о состоянии девушки — та сама всё поведала ей давным-давно. Она знала, что прошло много времени с тех пор, как родители последний раз навестили Мегу, а если говорить прямо, просто бросили её. Она знала, что девушка по-настоящему одинока в этом мире…

— У каждого есть подобные мечты, и, мы, уцепившись за надежду, изо всех сил боремся за то, чтобы жить во тщете. Я более не хочу продолжать такую непривлекательную жизнь, — голос Мегу немного окреп, она перестала расчёсывать волосы Суйгинто.

— …Понятно.

Суйгинто снова вспомнила, как впервые встретила девушку. Она думала, что Мегу будет напугана до глубины души, увидев куклу, что может двигаться и разговаривать словно живая, но этого не случилось. Что сейчас, что тогда, девушка проявляла своеобразный взгляд на жизнь и на смерть.

«Я не хочу быть кремированной, я не хочу быть погребённой». Вместо этого, сказала Мегу, она хочет обрести крылья и вознестись на них в свой смертный час. Затем девушка повернулась к Суйгинто, которую немало встревожила её фантазия, и ещё раз назвала ангелом.

— Я обязательно смогу взлететь, если ангел будет со мной.

— Я же сказала, что я не ангел... — раздражённо ответила Суйгинто.

Что же вызвало это раздражение? Оглядываясь сейчас, она могла сказать, что, скорее всего, это был взгляд, которым одарила её Мегу.

Она посмотрела на меня, как на воплощение мечты…

В её глазах Суйгинто была ангелом, сошедшим с небес, чтобы исполнить её желание, и это можно было понять без единого слова.

— Дикий лимон[*] в апреле расцвёл… — неожиданно Мегу начала тихо напевать.

Это была первая строка песни, которую она часто пела раньше, одиноко любуясь небом в сумерках.

— Белым-белым цветом зацвёл, — она легонько поглаживала Суйгинто по голове и продолжала петь, словно баюкая ребёнка.

— А шипы лимона острые. Зелёные-зелёные и колючие… — пение девушки растворялось в бледном лунном свете, залившем палату. Медсестра на посту в коридоре ни за что не сможет его услышать, ведь голос Мегу был тише и мягче обычного, что также придавало ему редкую эмоциональность.

— Изгородью вырос лимон вокруг поля…

Искусственные духи — Меймей и Ремпика — парили в воздухе над ними, лаская их своим светом — маленькие, слабые, дрожащие огоньки…

Суйгинто растворилась в теплоте Мегу, прежде чем смогла понять это.

Примечания переводчика:

1. Скон — круглая небольшого размера традиционная британская булочка.

2. Ба́ку (獏) — в японском языке может обозначать тапира (точнее, единственный их вид, что обитает в Азии — чепра́чного тапира), но также и фантастическое существо (ёкая), согласно легендам, состоящее из частей различных животных и питающееся ночными кошмарами.

3. [カラタチ] Этот кустарник, родственный цитрусовым, в России более известен как «понцирус» или «трифолиата».