— Х-хнык… П-простите. Я… я… У-у… Я и сама не знаю… Не знаю, что чувствую к вам… Я так запуталась… Правда ничего не понимаю… Поэтому… хнык… Н-не знаю!

Я убежала.

Снова убежала.

Просто не знала, что ответить…

Не понимаю.

Не понимаю. Правда не понимаю.

Совсем ничего не понимаю…

— А-а-а-а-а-а!

Я добежала до леса и закричала во всё горло.

Кричала, надеясь избавиться от тяжести в груди.

Но сколько бы ни кричала, легче не становилось.

Как я докатилась до такого?

Как вышло, что мне теперь не хватает смелости даже встретиться со Шварцем?

Я села, прислонившись к огромному дереву, и решила спокойно всё обдумать.

Поначалу мне казалось, что здесь вообще не о чем размышлять.

Шварца нужно было вернуть к жизни. Это казалось само собой разумеющимся.

Особенной причины не было.

Потому что я могла его спасти.

Потому что Шварц заслуживал жизни.

И потому что у меня были сила и обязанность вернуть его к жизни…

Я могла и должна была это сделать.

Другого смысла я не искала.

Поэтому и не переживала о том, что будет после его воскрешения.

Ну воскреснет и воскреснет.

Мы со Шварцем как-нибудь уживёмся.

Да, именно он превратил мою жизнь в кошмар. Но ведь он и пожертвовал собой ради меня и Тии.

Наверное, я просто спокойно поблагодарю его, и на этом всё закончится.

Так я думала…

Но очень быстро поняла, насколько наивно рассуждала.

— Джулия…

— Хм?..

Когда Шварц появился передо мной и крепко обнял, из глаз неудержимо хлынули слёзы.

Я и сама не знала почему.

Просто всё пережитое промелькнуло перед глазами, и я не могла перестать плакать.

Мне казалось, это лишь мимолётный всплеск чувств.

Стоит выплакаться, и всё сразу пройдёт.

Но я опять ошиблась.

Слёзы текли, пока слёзные железы не пересохли. Я не успокоилась, просто плакать стало уже нечем.

Перед Шварцем я намеренно старалась выглядеть невозмутимой.

Укутала замёрзшего Шварца меховой одеждой, показывая, будто ничего особенного для меня не произошло.

Но по дороге домой…

Когда сидевший позади на спине Тии Шварц обнял меня за пояс, всё тело пронзило дрожью, и я сразу поняла.

Ах. Так не пойдёт.

Рядом с этим ублюдком я всё-таки становлюсь какой-то странной…

С самого возвращения домой я постоянно избегала Шварца.

Не могла смотреть ему в глаза.

Не могла с ним разговаривать.

А уж прикасаться к нему тем более.

Мне требовалось время, чтобы разобраться в себе.

От этой путаницы в голове я уже сходила с ума.

Нужно было медленно и тщательно вспомнить всё с самого начала.

«Что я вообще чувствую к Шварцу?»

Это и было главной проблемой.

С тех событий прошло больше шестидесяти лет.

Что я чувствовала к Шварцу в то время?

Почему при одном взгляде на него сердце переполнилось и я разрыдалась?

Несомненно, примерно половину моих чувств составляла ненависть.

Даже сейчас при виде Шварца она вспыхивала с новой силой. Шестьдесят лет назад ненависть наверняка была ещё сильнее.

Я ненавидела Шварца.

Презирала мужчину, который разрушил мою жизнь, обманывал меня и помыкал мной как хотел.

Но в каком-то смысле я ему и сочувствовала.

Когда Шварц впервые утратил способность превращаться, лишился титула и оказался изгнан, а затем Тия избила его так сильно, что всё тело превратилось в месиво…

При виде беспомощного Шварца во мне зародилась слабая жалость.

Я заполнила его тело божественной силой и лишила возможности восстанавливаться самостоятельно.

Сделала так, чтобы он не мог жить без меня.

Мужчина, который когда-то играл со мной, оказался бесконечно жалким и беспомощным у моих ног, и это принесло мне удовлетворение.

Но эта мелочная радость быстро мне наскучила.

Наслаждение, которое можно получить от боли и издевательств над Шварцем, имело предел.

Мне хотелось увидеть нечто большее.

Пусть вслух я говорила, что хочу навсегда оставить его беспомощно лежать в постели…

В глубине души надеялась, что Шварц поднимется.

Не хотела, чтобы мужчина, изнасиловавший меня и разрушивший мою жизнь, оказался настолько ничтожным.

Не хотела признавать, что какой-то жалкий ублюдок вертел мной как хотел.

Шварц должен был оказаться более благородным человеком.

И он поднялся, как я и надеялась.

Поднялся, утратив всю магическую силу и с раздробленными костями.

Ради меня…

И ради Тии…

Сколько я ни напрягала память до головной боли, вспомнить свои чувства в тот момент не получалось.

Хоть убей, не могла вспомнить.

Но одно я знала наверняка. Именно в тот день начала доверять Шварцу.

Настолько, что доверила ему яд, способный меня убить.

Даже подмешивая отраву, чтобы лишить меня жизни, Шварц продолжал шептать слова любви.

А что же я?

— Ах!

Не помню!

Не понимаю…

Не понимаю. Правда не понимаю.

Совсем ничего не понимаю…

Мы даже не сумели нормально попрощаться, а потом прошло целых шестьдесят лет.

Для Шварца прошло двадцать лет, и всё это время он был мёртв. Но со мной всё было иначе.

Вернувшись в родной мир, за шестьдесят лет я встретила множество людей.

Встретила женщину, которую полюбила, мы поженились, и я познала радость воспитания детей.

Я старалась прожить эту жизнь как можно лучше.

Была так занята, что времени думать о чём-то другом не оставалось…

А в конце вернулась сюда.

И вновь встретила того, кого давно считала мёртвым.

«Разве я не должна этому радоваться?»

Мы со Шварцем примирились.

В какой-то степени я его простила.

Нас вполне можно было назвать друзьями, за плечами у которых осталось тяжёлое общее прошлое.

Значит, встреча со Шварцем должна меня радовать.

Именно так.

Это нормально.

От этого вывода на душе сразу стало легко.

Отныне при каждой встрече со Шварцем я буду весело его приветствовать.

Я определилась со своей позицией.

Решила, что именно чувствую.

— Ш-Шварц!

— Джулия. Доброе утро. Ты наконец готова со мной поговорить…

— Н-нет! Простите-е-е!

По крайней мере, я думала, что определилась.

Но снова ошиблась.

Какая же глупость.

Я не могла вести себя со Шварцем так беззаботно.

Не могла относиться к нему как к близкому другу.

Мои чувства были совсем другими.

Нельзя раз и навсегда определить их по собственной воле.

То, что я чувствовала к Шварцу, не укладывалось в этот вывод.

Наверное, следовало подойти к вопросу иначе.

Воспоминания о прошлом не помогали.

Они уже слишком сильно потускнели.

Оставалось прислушиваться к собственным чувствам.

Разбирать их одно за другим и постепенно узнавать себя.

Придётся честно заглянуть внутрь себя.

«При каждом взгляде на Шварца грудь переполняют чувства. Хочется плакать».

«Как же бесит. Не понимаю почему, но при одном его виде лицо начинает гореть».

«До сих пор ведёт себя как аристократ. Смотреть противно. Придурок».

«Мышцы на руках противные. Они толще, чем были у меня в мужском теле…»

Я долго и честно разбиралась в собственных чувствах.

Это оказалось не так уж трудно.

Стоило начать, как мысли хлынули без остановки. Оставалось только записывать.

«Его сила пугает. Но рядом с ним я чувствую себя защищённой, и это приятно…»

«Стоит этому ублюдку улыбнуться, и мне самой хочется улыбнуться в ответ. Чего только стоит сдержаться…»

«Его громкий смех не так уж неприятен. От него у окружающих поднимается настроение».

«Мне нравится ненавязчивая забота Шварца. Даже сейчас он продолжает ждать, хотя я постоянно его избегаю…»

«Глаза Шварца… Раньше я не замечала, но они красивые…»

Я растерялась.

Это были мои собственные мысли, но каждая казалась незнакомой.

Стоило прийти в себя, как я обнаруживала, что снова думаю о Шварце.

Представляла его лицо и тело.

Словно моё сердце мне больше не принадлежало.

Сначала я решила, что сошла с ума.

Но, просидев весь день взаперти, немного успокоилась и вернула чувство реальности.

Просто я слишком долго не могла быть честной с собой.

Шестьдесят лет я жила, забыв о чувствах, оставшихся в этом теле. Они переплелись в тугой узел, и, когда я снова извлекла их на свет, меня охватило смятение.

При этой мысли стало легче.

В происходящем не было ничего странного.

Я испытывала эти чувства в прошлом и испытываю сейчас.

Нужно их принять.

Всё начинается с принятия.

Успокоившись, я начала медитировать.

«Я Шварца… Шварца…»

Во время медитации мысли постепенно пришли в порядок.

Все косвенные признаки указывали, что Шварц мне нравится.

Не хотелось признавать, но это было очевидно.

Я рассматривала его глаза, внимательно изучала тело и любила его улыбку. Так не ведут себя с тем, кто безразличен.

К тому же Шварц был для меня особенным человеком.

И в хорошем, и в плохом смысле.

Его никто не мог заменить. Он сильно повлиял на мою жизнь и на то, какой я стала, и представить жизнь без него было невозможно.

Можно было сказать, что Шварц стал её частью.

Что получится, если соединить эти два открытия?

— Ха-а…

Смешно.

Лишь очистив разум и хладнокровно взглянув на себя со стороны, я наконец поняла собственные чувства.

Для них существовало только одно название.

Наконец до меня дошло.

— Ах…

Я одновременно люблю и ненавижу Шварца.

Из-за него плачу и смеюсь.

Из-за него страдаю и обретаю счастье.

Мне страшно думать, что придётся провести вечность в одиночестве, поэтому я не могу не опираться на Шварца.

Я хочу быть с ним всю жизнь.

Никто другой мне не нужен.

Значит… Значит…

— А-а… Блять… Не может быть…

Я люблю Шварца.

Наверное.

Нет, точно.

Без всяких сомнений…

(П.с. от беса. Испорчу вам момент! Напоминаю, что это мужик)