Всё словно сон.

Казалось, счастье может рассыпаться и исчезнуть в любую секунду.

За последние два дня эта страшная мысль приходила сотни раз.

Я уже сбилась со счёта, сколько раз не решалась открыть глаза из страха, что всё исчезнет.

Но каждый раз слышала голос, который успокаивал меня.

Говорил, что это не сон.

Не иллюзия.

Не ложь.

И сегодня этот голос щекотал уши, возвращая меня в реальность.

— Мхи-хи. Мама притворяется спящей.

Я открыла глаза, и приятный запах мгновенно заполнил нос.

Она тихонько придвинулась, опираясь на кровать, и я почувствовала на щеке приятное прикосновение её губ.

Затем она снова отстранилась, и я смогла её разглядеть.

Чёрные рога на голове и толстый хвост, покачивавшийся под юбкой.

Голубые глаза, похожие на мои, и чёрные волосы, доставшиеся от того человека.

Сколько бы я ни смотрела на лицо взрослой женщины, видела лишь милого младенца.

В голове проносились милые сердцу воспоминания о тех днях.

Наверное, ничего не изменится, сколько бы времени ни прошло.

Пока я жива, Тия навсегда останется моим ребёнком.

— Хорошо спала?

— М-м. Впервые за долгое время. Очень давно я так крепко не спала.

Улыбаясь, Тия гладила мою руку, переплетала наши пальцы и перебирала их, касаясь каждой костяшки.

Наверное, Тии тоже казалось, что всё происходит во сне.

Мы думали, что расстались навсегда.

Что больше никогда не встретимся.

Но вот я вернулась, словно доказывая обратное.

Пусть путь оказался невероятно долгим и тяжёлым…

В конце концов я снова оказалась рядом с Тией.

Рядом с любимой дочерью.

С девочкой, которой причинила одну лишь боль и которую бросила.

С дочерью, о которой не могла никому рассказать и по которой могла тосковать лишь втайне.

Наконец я могла обнять Тию и сказать, что люблю.

Утром в день возвращения…

Я открыла глаза в инвалидной коляске посреди мирного весеннего дня и совершенно растерялась.

В теле не ощущалось ни капли божественной силы, а вокруг никого не было. Мне стало страшно.

Но затем у ног обнаружились смотревшие вверх лисы, и тревога исчезла.

Прошло пятьдесят лет, но они совсем не изменились.

Нет, здесь минуло двадцать.

Наверное, из-за того, что когда-то лисы превратились в монстров и впитали слишком много демонической энергии, срок их жизни необычайно увеличился.

Увидев меня, лисы набросились как бешеные собаки и едва не зализали до смерти.

Раз они находились здесь…

Беспокоиться больше не требовалось.

Я вошла в дом, осмотрела мебель и комнаты, вдохнула знакомый запах и сразу поняла, чей это дом.

Поэтому стала ждать.

Убрала беспорядок, оставленный неряхой.

Начала готовить, решив, что после возвращения она будет голодна.

А когда Тия наконец пришла…

Её взрослый облик сначала немного ошеломил меня, но затем дочь со слезами бросилась в объятия. Я прижала её к себе, погладила по голове и незаметно улыбнулась.

Кажется, так прошёл весь вчерашний день.

Мы обнимались, плакали и гладили друг друга, а затем обе выбились из сил и уснули.

Когда я проснулась, Тия уже свернулась калачиком и уютно устроилась у меня под боком.

Теперь она была выше и крупнее меня, но лежала точно так же, как в детстве.

И мне это нравилось.

В моём сердце Тия навсегда застыла маленькой девочкой.

Пусть внешность изменилась, внутри она осталась той самой Тией, которую я помнила.

От того, что в этом она осталась прежней, я наконец почувствовала покой.

— Мама, люблю, люблю, люблю, люблю… Хнык! Люблю, люблю, люблю, люблю, люб… Ик. Люблю. Мхи-хи-хи.

Тия без конца повторяла признание, пока не начала задыхаться, и рассмеялась.

Наверное, собиралась сказать всё, что накопилось за двадцать лет.

Она была такой милой, такой родной, что я снова невольно крепко её обняла.

— Мама тоже. Любит…

Раньше Тия целиком помещалась в моих объятиях.

Теперь она так выросла, что я с трудом могла обхватить её руками.

— Мхи-хи. Теперь Тия будет много обнимать маму.

Она сама обвила руками мою талию и крепко прижала к себе.

От неожиданного давления я вздрогнула.

В одно мгновение по-настоящему ощутила, насколько сильно Тия выросла.

Из глаз выступили слёзы.

«А грудь, кажется, совсем не изменилась».

После крепких объятий сомнений не осталось.

Одежда здесь была ни при чём.

Просто у Тии маленькая грудь.

— Фух.

— Почему? Почему вздыхаешь?

— Очень многое изменилось… Но кое-что осталось прежним. От этого так тепло на душе.

— Мхи-хи-хи!

Какое счастье.

Не зря я каждый день молилась, чтобы грудь Тии не выросла такой же огромной, как моя.

Большая грудь тяжёлая, от неё ноют плечи, с ней неудобно бегать, да и одежда сидит некрасиво…

Одни недостатки.

Вот с высоким ростом и грудью умеренного размера, как у Тии, фигура смотрится хорошо.

— Ах, что же делать…

— М-м?

— Как же моя дочь выросла такой красавицей? Такая статная, такая красивая… Ах. Я сама готова влюбиться.

— Прямо настолько?

— Ни за что не улыбайся мужчинам. И первой не заговаривай. Они всё неправильно поймут. Мужчины все до одного дураки, да ещё и похотливые. Поняла?

— М-м-м…

Ещё несколько дней назад я сама была мужчиной и прекрасно знала их природу.

Тия стала поразительно красивой.

Даже в огромной толпе все взгляды обращались бы только к ней.

На Земле она наверняка добилась бы невероятной популярности как модель.

Я уложила Тию на кровать, убрала волосы с лица и принялась ощупывать и рассматривать её с головы до ног.

Вот она, идеальная стройная фигура.

Так красиво, что с ума сойти можно от зависти.

И это моя дочь.

Зависть и гордость смешались так сильно, что я перестала понимать собственные чувства.

— Какое счастье… что я вернулась… Увидела лицо любимой дочери. Увидела тебя взрослой. Даже потрогала щёки…

— Тия тоже очень скучала по маме. Когда было тяжело, я держалась благодаря мыслям о тебе. Представляла, что мама смотрит на меня, и стойко всё переносила.

— Молодец, моя дочь. Я знала, что ты справишься. Тия сильная. Мама всегда верила.

— Мхи-хи…

Тия улыбнулась, прищурив глаза, и потёрлась щекой о мою щёку.

Как же хорошо, что я вернулась.

Я прожила в том мире весь отпущенный мне срок и умерла.

Какое счастье, что теперь я могла продолжить жизнь, которая оборвалась здесь.

От счастья я словно теряла способность соображать.

Становилось тревожно от мысли, имею ли я право быть настолько счастливой.

— А как жила мама? Было тяжело?

— Очень. Я страшно скучала по Тии.

— М-м…

— В мамином мире прошло пятьдесят лет. Пятьдесят лет после возвращения в прежнее тело. Но, хотя я и скучала по тебе, все эти годы я не только сидела и плакала. Не останавливалась, продолжала работать. Ждала дня, когда мы снова встретимся. Мечтала только о нём…

— Тия тоже! У меня было точно так же! Я скучала по маме и думала о тебе, стоило закрыть глаза! Но если бы я всё время сидела взаперти, мама бы во мне разочаровалась… Поэтому я помогла Николасу стать императором! Помогла учителю Александру стать кардиналом! Помогла тёте Ирен открыть магазин одежды! Ещё побывала на свадьбе сестрёнки Саши и поздравила её! Вот так!

— Ты столько всего успела, моя девочка…

От каждой новой поразительной новости я словно встряхивалась.

Неудивительно, ведь я отстала от жизни на двадцать лет.

Но пока всё это можно было отложить. Я продолжила гладить Тию и наслаждаться прикосновением.

Николаса, Александра, Ирен и остальных можно навестить лично и всё проверить.

Куда важнее было то, насколько я гордилась Тией.

Она сумела хорошо жить без меня.

После расставания чувство вины сводило с ума и не раз пробуждало желание умереть, но теперь оно немного ослабло.

В благодарность я поцеловала Тию в лоб.

— Мама совсем не изменилась… Все двадцать лет такая же…

И правда.

Тело осталось точно таким же, каким было в день ухода.

Не изменилось ни на крупицу.

Если встать рядом с Тией, нас можно принять за сестёр.

Конечно, старшей сочтут Тию.

«Похоже, Проклятие бессмертия осталось».

Божественная сила исчезла, и теперь я лишилась прежнего могущества.

По крайней мере, божественная сила больше не выйдет из-под контроля и не поставит мир на грань гибели, как в прошлый раз.

Но проклятие бессмертия, судя по всему, сохранилось.

Проклятие, наложенное на Святую, всё ещё действовало.

До каких пор я буду считаться Святой?

Дракон лишил меня девственности — всё ещё Святая. Едва не уничтожила мир — тоже Святая.

Не слишком ли низкие требования к этому титулу?

— Значит, мы сможем долго жить вместе. Ты рада?

— Рада!..

И всё же то, что проклятие осталось, не было такой уж плохой новостью.

Тия унаследовала кровь отца и должна была прожить невероятно долго.

Теперь мы сможем оставаться вместе многие годы.

От этой мысли сердце переполняла радость.

— Помнишь? Мы обещали, что потом, когда появится возможность, отправимся путешествовать вдвоём.

— М-м! Помню!

— За двадцать лет Тия наверняка успела побывать во многих местах. А мама до сих пор ни разу не выезжала за пределы Владимирской империи. Побудешь моим проводником?

— Буду! Тия покажет маме всё вокруг! Каждый раз, когда видела что-то красивое, запоминала! Чтобы потом вернуться и посмотреть вместе!

— Прекрасно…

Мы отправимся путешествовать.

Только вдвоём.

Времени у нас много.

Будем двигаться медленно и без спешки.

Если какое-нибудь место понравится, проживём там несколько лет.

Откроем своё заведение, займёмся готовкой.

Попробуем живопись или музыку, поищем, к чему у нас талант.

Станем наслаждаться невероятно спокойными буднями, доступными лишь полудракону-получеловеку и проклятой Святой.

От одной мысли улыбка сама появлялась на лице.

— Мхи-хи. Будет очень весело путешествовать втроём с папой и мамой.

— Что? Ты о чём?

В этот момент…

Я склонила голову набок.

Папой?..

Но Шварц умер.

У него ведь извлекли самоцвет. Я собственными глазами видела, как оживлённое некромантией тело буйствовало, а затем рухнуло передо мной.

О чём говорит Тия?

— А-а-а! Мама ещё не знает!

Тия широко улыбнулась.

При виде этой детской озорной улыбки я всё ещё не могла прийти в себя.

— Шварц… жив?..

Сердце забилось быстрее.

Глаза наполнились слезами, а горло сдавило.

Шварц. Шварц…