— Хо-хо-хо. Сколько знакомых лиц.

— Вы вообще кто?!..

— Вы уже забыли моё лицо, Джулия?

— Нет, я знаю, что вы Александр. Но как вы научились так неприятно улыбаться?

— Почему сразу неприятно?..

Александр тут же поник.

От этого мне стало ещё неуютнее.

Разве раньше его обычным выражением не была бесчувственная маска, словно у машины?..

— И вообще, прошло двадцать лет! Почему вы не постарели?!..

— О чём вы? Я сильно постарел. Посмотрите, носогубные складки стали гораздо глубже.

— Александр, вы ещё двадцать лет назад выглядели таким же стариком.

— Это жестоко…

Лицо Александра стало плаксивым.

Меня внезапно замутило.

Прошло целых двадцать лет, но по его лицу казалось, будто минуло не больше пяти.

Может, в молодости он выглядел старше своего возраста, зато теперь стал выглядеть моложе?

Хотя непонятно, можно ли назвать это молодым лицом или оно просто наконец стало соответствовать возрасту.

В любом случае я была поражена.

— Как вы стали таким мягким? Раньше ваши чувства никогда не отражались на лице.

— Ха-ха-ха. За эти годы многое произошло. Господин Леопард тоже выругал меня при встрече. Сказал, что смотреть противно.

— Леопард…

— Да. Я получил известие о его смерти. Говорят, вы были рядом в последние минуты… Каким был конец Героя?

— Хм… Прекрасным. Невероятно прекрасным.

— Понятно.

Александр понимающе кивнул.

Леопард, возможно, не понравились бы эти слова, но иначе её конец описать было невозможно.

Ведь нет ничего прекраснее последних мгновений человека, который прожил жизнь, не жалея сил, достиг цели и ушёл, провожаемый множеством людей.

— Мелкий, не думал, что ты успеешь стать Папой. Похоже, церкви пришёл конец.

— Ха-ха-ха. Не беспокойтесь. Сейчас церковь сильна и устойчива как никогда.

— Некромант занял престол Папы. Разумеется, всё прекрасно.

— Похоже, вам сильно не понравилось, что я прикасался к телу великого дракона?

— Очень сильно.

Шварц подошёл с улыбкой и сразу начал задираться.

Александр не уступил и встал напротив.

Казалось, из их глаз вот-вот вырвутся лазерные лучи.

Тия, до этого тревожно топтавшаяся рядом, поспешила вмешаться.

— Учитель! Папа! Не ссорьтесь!..

— Не волнуйся, Тия. Мне просто нужно кое-что обсудить с Чёрным Драконом.

— Верно. Мне тоже есть что сказать этому некроманту.

— Как вы поживали все эти годы?

— Плохо. Но благодаря тебе моё тело хотя бы не сгнило целиком. Искренне благодарю.

— Хо-хо-хо. Лучше бы вы с самого начала говорили так честно.

— Благодарность не делает тебя менее неприятным.

— Хо-хо-хо.

Только что они едва не рычали друг на друга, а теперь пожали руки и громко рассмеялись.

Хотя казалось, будто рукопожатие превратилось в очередное состязание сил…

Не понимаю, почему мужчины вечно соперничают как дети.

— Тия, а ты до сих пор называешь Александра учителем?

— М-м! Говорят, благодеяния учителя безграничны, как небо! Учитель навсегда останется учителем Тии!

— Хо-хо-хо. Спасибо. Но мне вот что интересно…

— Что такое, учитель?

— Мы давно закончили исправлять произношение. Почему ты до сих пор говоришь «м-м» вместо «да»? Ты случайно не повредила язык?

Александр задал вопрос с серьёзным видом, словно его действительно это беспокоило.

Я мгновенно поняла смысл его слов и посмотрела на Тию.

Почувствовав мой взгляд, она в одно мгновение покраснела.

— Тия? Это правда?

— Э… А… У-у… Нет, м-м. Нет, а… А-а… Не зна-а-а-аю!!!

Бух-бух-бух!

Тия окончательно сломалась, начала нести бессмыслицу, а затем не выдержала стыда и убежала.

Глядя вслед убежавшей в слезах Тии, я не могла не умилиться.

— Хо-хо. Какая преданная дочь. Наверное, ради вернувшейся спустя столько лет матери она намеренно старалась говорить и вести себя как прежде.

— Я примерно догадывалась… Но не думала, что она даже нарочно искажает произношение. А её характер сильно изменился за эти годы?

— Нет. Она осталась такой, какой её воспитала замечательная мать двадцать лет назад. Изменилось совсем немногое… Главным образом она стала гораздо рассудительнее. Всё-таки Тии пришлось многое пережить.

— …

Мне стало тяжело на душе.

Я радовалась, что Тия повзрослела и стала ответственной, но одновременно чувствовала вину за слишком суровые испытания, выпавшие ей в таком юном возрасте.

Когда вернётся, обязательно крепко её обниму.

Обниму и зацелую до изнеможения.

— Александр, лучше расскажите, что здесь происходило. Как кровожадный священник-психопат превратился в Папу с такой неприятной улыбкой?

— Да. Мне тоже интересно.

— Я не был ни кровожадным, ни психопатом… Хорошо. Вы не против, если мы присядем? Ух. Ох-хо-хо. Двадцать лет назад… Кажется, это было целую вечность. Вы оба не изменились, а постарел только я. Странное чувство. Хо-хо.

Горько улыбнувшись, Александр начал рассказывать.

Этой истории не знали ни я, ни Шварц.

— Вы помните откровение?

— Конечно. То проклятое откровение, которое мучило меня до самого конца.

— Всё это время люди считали откровения абсолютными. Верили, что они всегда говорят лишь истину, не ошибаются ни на волос и совершенно беспристрастны. Отчасти это верно. До сих пор ни одно откровение не оказалось ошибочным. Взять хотя бы предсказание о том, что первый ребёнок Святой станет семенем конца. После рождения Тии сила Святой действительно начала выходить из-под контроля всё быстрее и в итоге вызвала Генезис.

— Генезис?

— Так назвали событие, когда сила Святой вышла из-под контроля. Тогдашнее сияние напоминало свет сотворения, который, по преданию, уничтожил всё сущее и создал заново. Отсюда и название.

Надо же, событию дали настолько громкое имя.

Слушая незнакомые истории о прошлом, я чувствовала себя путешественником во времени, попавшим в будущее.

Хотя, если разобраться, произошедшее со мной почти ничем не отличалось от путешествия во времени.

— Но следующее откровение повергло церковь в смятение. Я говорю о том, которое вы, Джулия, ниспослали лично, изменив небеса. Оказалось, что человек с огромным запасом божественной силы способен ниспосылать откровения по своему желанию. Толкования разошлись. Одни заявляли, что Бог сошёл в тело Святой. Другие утверждали, что Бог мёртв… В зависимости от трактовки образовались разные фракции, на кону оказались многочисленные интересы. Началась ожесточённая внутренняя борьба. Некоторые даже собрали войска и вступили в бой. Отвратительное зрелище. Люди говорили, что служат Богу и творят добро, а сами направляли оружие друг на друга… Посреди этого хаоса многие обращались ко мне. Вполне естественно, ведь когда-то я был знаменитым убийцей, внушавшим ужас на полях сражений.

Бесчувственный убийца.

Кинжал церкви.

Кошмар еритиков.

Всё это были прежние прозвища Александра.

Когда-то его окружала по-настоящему страшная слава.

Но Александр изменился.

Это началось после окончания войны, когда ему поручили вместе с Героем Леопард разыскать Святую.

Леопард не собиралась добровольно раскрывать местонахождение Святой.

Задание всё тянулось без малейшего продвижения, доводя Александра до бешенства.

В итоге ему пришлось почти насильно прожить больше года обычной жизнью вдали от войны.

За это время Александр успел стать моим наставником и классным руководителем Тии в школе.

Встречаясь и общаясь со множеством людей, он постепенно возвращал утраченные чувства.

— Но сильнее всех на меня повлияли именно вы, Джулия.

— Что? Я?

— Да. Вы. Любовь к вам изменила меня настолько сильно. Хотелось бы потребовать, чтобы вы взяли за это ответственность… Но, похоже, место рядом с вами уже занято.

— Раз понял, прекрати к ней приставать, мелкий. Она моя невеста.

— Хо-хо-хо. Вы так тревожитесь лишь из-за запоздалого признания в первой любви? Какая мелочная натура.

— Все хвастуны с широкой душой рано или поздно лишаются жён. Я не мелочный, просто моя любовь к будущей жене не знает границ.

— Рад видеть, что вы так близки. По сравнению с прежними временами, когда вы сразу силой забирали всё желаемое, это огромный рост.

— Не пора ли сменить Папу? Ты явно отчаянно хочешь умереть!..

Они снова принялись рычать друг на друга.

Глядя на них, я тихо рассмеялась.

Я знала, что нравилась Александру.

Но не представляла, насколько сильно на него повлияла.

— Как бы то ни было, став немного человечнее, я не откликнулся ни на один призыв. Я больше не был ни убийцей, ни орудием. На время отвернувшись от Папской канцелярии, разрушенной внутренней борьбой, я без поддержки начальства молча делал то, что должна делать церковь. Помогал людям, раздавал пищу и распространял любовь.

— Без поддержки начальства? Разве это возможно?

— Каким-то образом оказалось возможно. Хотя было невероятно трудно… Я справился лишь благодаря помощи множества людей. Со временем внутренняя борьба закончилась, но победителей в ней не оказалось. Все стороны понесли слишком тяжёлые потери. Как раз тогда прежний Папа скончался, и настало время избрать нового. К тому моменту епархия под моим управлением охватывала уже весь юг. Я ещё даже не был кардиналом, но народ поднялся и потребовал избрать меня Папой. Члены Папской канцелярии могли направлять клинки друг на друга, но выступить против простых людей не решились. Под давлением общества меня возвели в кардиналы, а затем избрали Папой голосованием. Это произошло уже три года назад.

Выходит, Александр семнадцать лет самостоятельно управлял огромной епархией…

Если задуматься, он был невероятно упорным человеком.

Поставив цель, Александр неуклонно шёл к ней.

Подобное невозможно без глубокой веры в себя.

Поскольку он создал фактически независимую силу, противодействие наверняка было серьёзным.

Наверное, раз он действовал без разрешения начальства, его даже обвиняли в создании секты.

И всё же Александр преодолел все препятствия.

Именно отсутствие интереса к борьбе за власть в итоге позволило ему получить власть.

— Разумеется, в церкви до сих пор неспокойно. Последствия внутренней борьбы хорошо заметны. Некоторые считают меня номинальным Папой без реальной власти. Но времени впереди ещё много. До самой смерти я буду изо всех сил менять это место. По крайней мере, одно могу обещать наверняка.

— Что именно?

— Я не позволю, чтобы людей снова несправедливо мучили, прикрываясь откровениями и судьбой. Клянусь добиться этого за отпущенный мне срок.

Александр посмотрел на меня и широко улыбнулся.

До сих пор его улыбка казалась мне неприятной и неестественной.

Но сейчас она почему-то выглядела как никогда естественно.