Если что-то пойдет не так, я сбегу.

Прятаться ли в лесу или просто бродить без цели, но если ситуация станет опасной, я сначала удираю, а потом уже думаю.

Вот что я решил.

Конечно, оглядываясь назад, я понимаю, что всё это было бессмысленно.

Когда из нижней части живота с неприятным ощущением потекла тёплая жидкость и пропитала всё внизу, я застыл на месте.

— Пожалуйста, подождите немного! Я позову повитуху! (п.с. от беса. Т.к. это фэнтези, я решил испл. старое слово. повитуха - устаревшее слово, означающее женщину, помогающую при родах)

— А… ах…

— Вам нужно отпустить мою руку, Святая! Я сейчас вернусь!

Сбежать? Ну да, конечно.

После ухода священника я не мог сдвинуться с места больше 10 минут.

Мои конечности не были скованы, а боль не настолько невыносимой, чтобы совсем не двигаться.

Ощущение было такое, будто тебя затянуло в слабую петлю.

Не то чтобы было особенно некомфортно или больно, но тяжелая, толстая петля на шее порождала страх: стоит попытаться сбежать и она немедленно затянется и задушит.

Слишком расплывчатое объяснение?

Если объяснять на мужских терминах — ощущение, будто твои яйца в чьей-то хватке.

Этот парализующий страх, что их могут сдавить и разорвать в любой момент.

«Мне конец».

Полный пиздец.

Чем я занимался всю прошлую неделю?

За то время, которое показалось мне вечностью, что я успел сделать, кроме как бродить по этой крошечной деревушке в поисках выхода?

Пока эти мысли одолевали меня, я вдруг почувствовал, как мои внутренности скручиваются и сжимаются, заставляя стиснуть зубы.

— Ннннгхх…!

Это сводит с ума.

Настоящие схватки еще даже не начались, а я уже задыхаюсь.

В тот момент я просто молился, чтобы всё это поскорее закончилось.

«Кажется, сейчас начнется».

Вспомнилось не к добру.

Вместе с ощущением шевеления внутри появилось давящее, сжимающее чувство.

Так начинаются схватки?

Хотя я слышал, что женщины умирают во время родов, я не думал, что Святая с её широким тазом и телом, приспособленным для беременности, будет так сильно страдать.

Давайте сначала вытащим этого дракончика, а потом будем думать.

А потом, пока все будут в панике, я выскользну через заднюю дверь.

Оглядев комнату, я составил вроде бы неплохой план.

— Аааааргх!

Пока на меня не обрушилась боль.

Изнутри донёсся рвущий, разрывающий звук, который передавался через вибрацию.

Что-то определенно рвалось. Я не могу сказать, что именно: стенка матки, шейка или влагалище, но я затрясся от мучительной боли, словно внутри меня засовывали и выкручивали нож.

— Святая! Я привел повитуху!

— О боже. Так много околоплодных вод… Похоже, скоро начнутся роды.

— Аах! Ааагх! Что-то внутри порвалось… я имею в виду, разрывается! Ннгх…

— Успокойтесь, Святая. Дышите, как я, хорошо? Хуу. Хаа. Хуу. Хаа.

— Хуу, хаак. Хуук… Хаа, моя задница! Блять! Аааагх! Что-то не так!!!

— Всё в порядке. Всё хорошо. Вам просто кажется, что боль сильнее, потому что вы напуганы. Можете немного раздвинуть ноги? Вот так. Дайте посмотреть…

Дыхание ху-ха? Какая чушь.

Ебаная чушь.

Я едва могу дышать от боли, словно мне в живот воткнули нож, а кишки вываливались наружу, но повитуха, казалось, была совершенно невозмутима.

Сияя улыбкой, она подошла к кровати, откинула одеяло и раздвинула мне ноги, чтобы осмотреть.

Заглянув внутрь, она постепенно побледнела.

— Э, мм…

— Что! Что такое!

— Ну… Кажется, состояние не очень, Святая.

— Хах.

С трудом повернув голову, я увидел тёмно-красные пятна крови, стекающие между ног и полностью пропитавшие юбку.

Видите? Я был прав.

Что-то не так…

Внезапно все силы покинули меня, и от чувства безысходности у меня вырвался пустой смешок.

Конечно, этот смешок быстро сменился ощущением, будто что-то расширяет дыру, проделанную где-то внутри меня.

— Аааах!!! Я умираю! Я правда умираю!

— Нет, вы не умираете. Успокойтесь, Святая.

— Да как я успокоюсь! Легко тебе говорить, когда это не с тобой происходит! О боже! Аааааргх!

Я почувствовал, как что-то ползёт вниз и медленно давит на нижнюю часть живота, вызывая ощущение сдавленности.

В обычное время я бы извивалась от боли от ощущения, что влагалище растягивается до предела, но проблема была в том, что оно на самом деле рвалось.

Блять, этот ублюдок, должно быть, скользит вниз, держа в обеих руках кинжалы и нанося удары слева и справа, чтобы проложить себе путь.

Не было другого объяснения этой боли, как будто мой вагинальный канал был разорван с обеих сторон одновременно.

— Го, головка показывается! Еще чуть-чуть, Святая!

— Мне больно, когда я тужусь!!!

Что это за повитуха?

Она совсем не помогает.

Священник, который все это время держал меня за руку, был куда полезнее.

Но когда кровь залила всю простыню, перед глазами у меня потемнело в глазах и закружилась голова.

Какими бы чудовищными ни были мои способности к восстановлению и выработке крови, восполнить потерянный кислород было невозможно.

— Ах. Угх. Ааагх…

— Почти всё! Еще чуть-чуть!

Теперь у меня не было сил даже издавать звуки.

Драконий детеныш, прорвавший себе путь вниз по вагинальному каналу, теперь извивался головкой у выхода из влагалища, готовый полностью появиться.

Казалось, что все внутренности вытаскивают наружу.

Сознание затуманилось, низ живота чувствовался полностью разорванным и растерзанным, зрение меркло, но я просто не мог отключиться.

Я бы хотел просто заснуть и проснуться отдохнувшим.

К сожалению, сознание не покидало меня до самого конца.

— Вааа, вааа! Вааааа! Вааааа!

— Вы хорошо справились, Святая! Я помогу остановить кровотечение сейчас… Ах.

С глухим звуком, как только головка вышла, ощущение застревания исчезло, и ребенок плавно выскользнул наружу.

В тот же миг у меня перехватило дыхание, и зрение начало полностью восстанавливаться.

И когда я услышал смущенный голос повитухи, я крепко зажмурился.

У неё были веские причины на какое-то время лишиться дара речи.

В конце концов, любой пришел бы в шок, увидев темную ящерицу, выползающую из женского влагалища.

— С-Святая. Взгляните на это.

— …

Но то, что показала мне акушерка, завёрнутое в ткань, было совсем не тем, чего я ожидал.

Это был уродливый ребенок.

Морщинистый новорождённый с короткими конечностями — поистине уродливый.

Он плакал и барахтался, пытаясь дышать.

В тот момент, когда я увидел его лицо, боль внезапно исчезла.

Низ живота все еще немел и болел, но скрежещущая, невыносимая агония, что была прежде, полностью пропала.

Я подумал, не дал ли мне кто обезболивающего.

— Что за…

— Ах.

Когда повитуха отодвинула ткань, прикрывавшую голову ребенка, на обоих висках показались маленькие черные пятнышки.

Нет, не пятнышки, а рожки.

Я инстинктивно потянулся потрогать их, но, почувствовав твердую, шершавую текстуру, в ужасе отдёрнул руку.

— Почему… Почему… Почему…

Почему он так выглядит?

Не отвратительная ящерица, но и не совсем человек.

Почему такой двусмысленный облик?

На глаза навернулись слезы.

— С-Святая.Пожалуйста, присмотри пока за ребёнком. Я пойду сообщу старосте деревни.

— Нет. Это неправильно. Я хочу проснуться прямо сейчас. Кто-нибудь, пожалуйста, разбудите меня…

Глядя на плачущее существо у меня на руках, я продолжал качать головой.

Я хотел остановиться.

Я хотел всё бросить.

Я хотел вернуться домой.

***

Слухи в этой маленькой сельской деревне распространяются быстро.

Если новость о том, что один ребенок ударил другого, облетает всю деревню за полдня, то что уж говорить о новости, что Святая родила ребенка с рогами?

Было очевидно.

Испуганная повитуха помчалась в деревню, и меньше чем через час это стало горячей темой для обсуждения.

Мне нужно было как-то сбежать в этот промежуток.

Но последствия только что перенесенных родов, выхода плаценты и массивной потери крови были серьезнее, чем я ожидал.

Каждая попытка встать сопровождалась покалыванием во влагалище, не дававшим как следует управлять ногами.

Рухнув на пол при попытке подняться, я понял, что всё тело дрожит, словно в лихорадке.

Тогда до меня дошло.

Это было не то физическое состояние, которое можно преодолеть силой воли.

Возможно, даже мое ментальное состояние было подорвано.

Учитывая способности этого тела к исцелению, низ живота и влагалище должны были уже полностью восстановиться, но я все еще страдал от фантомных болей.

— Правда, что ли? Святая родила ребенка демона?

— Дай посмотреть! И мне покажи!

— Так и знал! о её похотливому виду было понятно, что она переспит с демоном!

Шум за окном становился все громче.

Теперь было уже поздно.

С этой мыслью я потерял все силы и рухнул лицом вниз на пол.

— Разойдись! Нам нужно схватить и сжечь дитя демона!

— Нет! Еще даже не подтверждено, что это дитя демона!

— Староста деревни видел демонические рога! И повитуха тоже! Кто ты такой, ученик жреца, чтобы перечить старшим!

— Ты же тоже видел! Были у него рога или нет? Отвечай!

— Это… Угх. Я все равно не могу вас пропустить!

— Ах ты ...!

Сквозь щель в двери отчётливо доносились звуки ударов.

Священник, похоже, упрямо охранял дверь, и вскоре в разбитое окно полетели камни.

— Ах.

Очнувшись, я обнаружил себя свернувшимся калачиком на полу, прижимающим к себе ребенка.

Подставляя спину и голову под броски камней…

Вблизи лицо ребенка было куда уродливее, чем когда я мельком взглянул на него раньше.

От плача его глаза заблестели, они были то приоткрыты, то закрыты, и в нём действительно можно было разглядеть что-то милое.

Если бы только не эти черные рожки на голове.

Это всё из-за тебя.

Я попал в это тело, оказался придавлен драконом и сразу после прибытия подвергся всевозможным унижениям. Я оказался в ловушке в этой деревне, и всё из-за тебя.

С этой мыслью я обхватил шею ребенка все еще дрожащей правой рукой.

— Хм…?

Почувствовав внезапную тишину, я приподнялся.

Громкие голоса, обзывающие меня шлюхой, стоны избиваемого священника и безостановочные броски камней — всё стихло.

К тому времени боль внизу живота, из-за которой я чуть не потерял сознание, утихла, и я смог встать на дрожащие ноги.

С каждым шагом я всё сильнее сжимал звенящий таз и, пошатываясь, двигался к окну.

Я услышал, как под моими ногами хрустнуло стекло, но мне уже не было больно.

— Что это…?

Вдалеке огромный огненный столб осветил ночное небо, как дневной свет.

Вся деревня была охвачена пламенем и окутана чёрным дымом.

А внутри между горящими зданиями двигалась массивная тень, показавшаяся мне знакомой.

— Нашел тебя.

СУКА, это ты ублюдок.

Мое тело двигалось, словно одержимое.

Поскользнувшись из-за лишком резкого шага, я грубо выдернул вонзившиеся в руку осколки стекла и поднял ребенка.

Затем я побежал по пустынной степи по направлению к деревне.

Время от времени в деревне с глухим рёвом «КУООООХ» возникал ещё один огненный столб, и я бежал к нему в своём окровавленном платье.

Едкий дым начал давить на легкие, но мне было не до того.

— Хаа… Хааа…

И наконец я смог встать перед этим существом.

Зверь, занятый тем, что изрыгал пламя и крушил дома, со странным звуком повернул ко мне голову.

Да, я здесь, сволочь.

Столкнувшись лицом к лицу с существом, чьего лица я не мог разглядеть, когда оно прижимало меня к земле своими когтями, я ощутил прилив всей накопленной обиды.

К черту всё это.

Я поднял ребенка, чтобы существо его увидело, и взорвалась гневом.

— Эй!!! Ты, ебучая ящерица!

— Куох?

— Видишь это? А? Видишь?! Это твой ребенок! Дитя, которое я родила из-за тебя!

— Круууу…

— А чего ты отступаешь! Бери ответственность! Это твой ребенок, так что неси ответственность!

— КРААААК…!

Возможно, узнав отца, ребенок снова принялся энергично плакать, разрушая мои барабанные перепонки.

Когда я протянул ребенка, ящерица не смогла скрыть растерянности и попятилась, пока не споткнулась о стену.

Когда я попытался приблизиться, чтобы отдать ребенка, он немедленно расправил крылья, что были спрятаны за спиной, и улетел в небо.

— Сволочь…

Сбежал.

После того как изнасиловал меня и заставил родить ребенка, он, видимо, не захотел брать за ребенка ответственность.

Теперь у меня не осталось сил ни злиться, ни смеяться над этой нелепостью.

Прижимая сверток, я побрел из деревни и обнаружил у входа множество людей с перепачканными сажей лицами.

Не меньше было и тел, лежащих на земле, уже превратившихся в черный уголь.

Люди, выстроившиеся по обе стороны, молча смотрели на меня, а возможно, на ненавистного ящереныша в моих руках.

— Неужели этот злобный Чёрный Дракон сбежал?

— Святая, должно быть, использовала силу Бога! Это очевидно!

— Тогда она может и потушить пожар?!

— Верно! Да!

Их взгляд пугал меня.

Трудно было поверить, что это те же самые люди, которые всего несколько минут назад осыпали меня немыслимыми оскорблениями и забрасывали камнями. Их глаза молили о спасении.

Это было куда отвратительнее, чем чудовище в моих руках.

— С-Святая! Пожалуйста, потушите пожар в нашем доме! Годовой запас продовольствия вот-вот сгорит!

— И в нашем тоже! Пожалуйста, помогите и нашему дому!

— Что вы делаете?! Одних слов мало! Святая! Я заплачу вам, сколько хотите! Только, пожалуйста, потушите огонь!

Это было просто отвратительно.

Я больше не видел в них людей и не желал с ними разговаривать.

Я слегка отодвинул ткань свертка, обнажив чудовище с уродливыми рожками на висках.

Выражения лиц людей, которые фальшиво улыбались и потирали руки, словно я был самим спасением, мгновенно изменились.

— С-Святая…

— …

Среди них был священник с опухшим лицом в ужасном состоянии.

Он протянул руку, чтобы схватить меня, но взглянул внутрь свертка, отдернул руку и отступил.

Даже после того, как я прошел мимо священника, никто не попытался меня остановить.

У меня вырвалась усмешка.

Потому что я понял, что здесь нет ни одного человека, которому я мог бы доверять.

Я прошёл мимо людей и направился по пустой главной дороге.

Я пошел в сторону поднимающегося рассвета.

Мне было всё равно.

Рухну ли я от изнеможения по пути или буду атакован и убит диким зверем — мне было безразлично.

Я просто хотел как можно скорее покинуть эту отвратительную деревню.

— Иик.

Раздраженный тем, что сверток извивается у меня в руках, я резко приподнял его.

Был ли смысл тащить эту обузу, если я даже не был уверен, что смогу самостоятельно добраться до следующей деревни?

Не будет ли лучше для нас обоих, для меня и этой маленькой жизни, если она умрет здесь?

Моя рука, держащая сверток, задрожала, сжимая его.

Я уже собирался бросить его на землю, но маленькая ручка нежно схватила меня за большой палец.

Словно умоляя не бросать его.

— Хах…!

Что я только что собирался сделать?

Своими руками отнять ни в чем не повинную жизнь…

Я разрыдался и снова обхватил сверток руками.

Если мир катится в пропасть, это не значит, что я тоже должен катиться в пропасть.

Я держал в руках этот комок обиды, который сосал мой палец, и просто бесцельно шёл вперёд.