Это был благородного вида мужчина со светлыми платиновыми волосами, почти как у неё, с ясными голубыми глазами и скульптурными чертами лица.

Всё, от её бровей, приподнимающихся, когда её ругают, до губ, которые всегда выгнуты в защитную линию и даже её ямочки — всё это соответствовало её отцу, Роану Чернобогу.

Но проблема была в том, что последний умер более пятнадцати лет назад. 

Ошеломлённая, она что-то невнятно пробормотала, глядя на отца:

— Это галлюцинация? Очередное испытание дьявола? Не говори мне, Аин Эстарот...

— Почему его имя звучит из твоих уст?..

От неловкости Роан Чернобог пощурился на её слова.

Альтаир легко могла догадаться, почему он так себя чувствует.

Чернобоги — глава аристократии, а Эстароты — верные стражи императорской семьи, которые были не в самых лучших отношениях ещё с их прадедом, а может, и задолго до этого.

Вражда была наиболее острой во времена моего отца, но, к счастью, она ослабла, когда мы с Аином стали главами семейств.

«Это была только моя идея и, в конце концов, он возненавидел меня настолько, что убил».

— Альтаир, ответь мне.

Пока Роан ждал ответа от Альтаир, она думала, как ответить.

— Мне приснился сон об Аине Эстароте.

— Аин Эстарот...

На лице Роана читалось выражение растерянности.

И только тогда, когда он быстрым взмахом руки отогнал горничную и сел за стол с серьёзным видом, она, наконец, поняла, в чём дело.

Имя Аин Эстарот было совершенно неизвестным, пока не появились новости о его дебюте в обществе.

Граф Эстарот, который крайне неохотно мирился с тем, что о его сыне известно во внешнем мире, заточил его в одиночестве во флигеле.

Конечно, такие великие аристократы, как Роан, знали о существовании Аина, а также минимальную информацию о его имени и внешности.

Однако, он не имел никакого отношения к Альтаир, поэтому она не должна была знать об Аине Эстароте.

И всё же, он ей приснился?

«О нет».

Альтаир тихо вздохнула, прежде чем признать свою ошибку.

Эта ситуация была слишком нереальной. И из-за того, что разговаривала она со своим погибшим отцом, Альтаир даже не могла придумать, как вести этот разговор.

— Я должна перестать мечтать о нём. Сон показал мне, что у Эстарота есть незаконнорождённый ребёнок, которого кличут дьяволом.

Услышав это, Роан Чернобог стиснул челюсти, заключив Альтаир в объятия.

Удивлённая его действиями Альтаир вскрикнула.

— О, отец, не то чтобы…

Но он был упрям.

— Не беспокойся, Альтаир. Я позабочусь о том, чтоб он больше не появлялся в твоих снах.

Когда Роан наконец отошёл от неё, к нему подошёл рыцарь, облачённый в доспехи.

Он прошептал пару слов её отцу, затем опустил голову и поспешно удалился.

— Я приготовила всё то, что вы любите, включая закуски.

***

На круглом столе в резиденции герцога была расстелена клетчатая скатерть. С подноса, на котором лежало большое количество сладостей, взяли печенье.

А если откусив печенье, вы сделаете глоток южно-пусанского чая, того самого, с едва уловимым алым цветом, то сладкий вкус печенья плавно распространится у вас во рту.

Были ли у меня когда-нибудь настолько приятные воспоминания?

После того, как она пережила столько всего, даже такие, казалось бы, драгоценные воспоминания исчезли.

«Счастье».

Счастье. Когда в последний раз я чувствовала что-то подобное?

Было ли это дьявольским испытанием или нет, она всё равно решила насладиться этим моментом в полной мере.

— Альтаир, тебе понравился этот подарок? — мягко спросил Роан с таким же выражением лица.

Альтаир недолго размышляла над тем, что же является этим «подарком», но вскоре сдалась и пробормотала, наклонившись вперёд, чтоб взять печенье с щедрой начинкой сверху:

— Мне нравится всё, что дарит мне отец...

— Правда? Я ведь даже не подарил тебе куклу или платье. Боялся, что не понравится.

— И это бы понравилось. Мне понравится всё, если это подаришь ты.

Она быстро кивнула головой с закрытыми глазами, а глаза Роана широко раскрылись, когда он осторожно наклонился.

— Спасибо, Альтаир.

Его глаза блестели так, словно в них отражалось голубое небо.

Её любимый цвет в прошлой жизни — фиолетовый, цвет сирени. Кроме того, ощущение того, что она находится в сцене из первых своих детских воспоминаний, было очень тёплым и особенным.

«Когда я была маленькой, то хотела, чтобы мои глаза были похожими на глаза отца».

Альтаир погрузилась в свои воспоминания. Роан, молча наблюдавший за ней, вдруг произнёс:

— Иногда дети вырастают без ведома родителей. Альтаир, ты сейчас похожа на старца. О чём ты задумалась?

— Я просто подумала о том, насколько красивыми были глаза отца.

Я всё ещё была погружена в свои мысли и ответила слишком искренним тоном.

Выражение лица Роана незаметно изменилось, когда он услышал этот тон. Тон, который обычно использует мужчина, когда просит женщину о свидании.

— ...М-м. Хорошо.

В неловком молчании она изо всех сил старалась сохранить спокойствие, обращаясь к своим воспоминаниям о прошлой жизни.

На какую тему они с отцом разговаривали в это время?

— Каково текущее положение дел с иммигрантами?..

— Иммигранты? Ты говоришь о Геене? Почему тебя волнуют эти язычники, живущие на окраинах?

Понять выражение лица Роана стало ещё сложнее.

Так... стоит ли мне вдаваться в подробности?

Она не понимала, что после десятилетних суровых боев, её социальные навыки были полностью скованы.

— Почему бы нам заранее не подготовить спецназ, чтобы он отвечал за тактику? Например, подразделение, способное находиться на передовой, с мобильностью в центре...

Стук.

Он отставил чашку с чаем, из которой пил, и с серьёзным выражением лица спросил Альтаир:

— Альтаир, откуда ты узнала об этих историях? Что за чертовщина с этим строгим тоном по утрам?

Она закрыла рот, хотя и не хотела.

Ик.

Пока она икала и набивала полный рот закусок, Роан глубоко вздохнул, его лоб нахмурился:

— Ха-а... Ничто не способно так резко измениться за одну ночь. Похоже, что этот ублюдок Эстарот что-то сделал в том сне. Я сам собираюсь поговорить об этом с Арсеном.

Арсен Эстарот был нынешним патриархом семьи Эстарот.

Он был отцом Аина, тем самым, который заточил своего маленького сына во флигеле с самого младенчества до его дебюта в пятнадцать лет и ни разу не оглядывался назад.

Такие родители скорее не защитят своего сына, чем защитят его от протеста Роана.

Услышав это, Альтаир вскочила со своего места и сказала:

— Это не так, отец. Вчера я читала книгу и пыталась подражать речи рыцарей из заметок в ней, и тому, как бы это говорил ты. И сейчас мне трудновато перестать это делать...

— Как называется эта книга?

— ...

Книгами, которые она читала в последний раз, кажется, были военная книга и руководство для инструктора. Она сглотнула слюну.

— Я не совсем помню название, потому что сожгла её, как только дочитала...

— И зачем тебе нужно было сжигать книгу?

— После её прочтения мне стало стыдно от того, что я, в принципе, читала что-то подобное.

— Тебе не понравилась книга, но тебе хотелось подражать моей манере речи?

— Да, так оно и есть.

Она ответила быстро, с искренним выражением лица.

Но внутри она была очень взволнована...

«Что же мне делать? Что я вообще должна предпринять в такой ситуации?»

Альтаир потеряла мать, когда ей было восемь лет, а пять лет спустя, когда ей было уже тринадцать, она потеряла и отца.

С тех пор ей приходилось быть самой по себе и выживать в условиях жёсткой конкуренции за признание герцогини.

За это время она переняла ритуальный подход к разговорам между домочадцами и принудительное отношение, чтобы подчиненные не игнорировали её.

В процессе этого, воспоминания о том, как родители баловали её в детстве, естественно, начали исчезать.

«То, как разговаривает ребёнок...»

Она покачала головой.

«В последний раз я разговаривала с ребёнком семь лет назад, когда была в лагере для беженцев!..»

Роан наблюдал за тем, как его дочь держит в одной руке чайную ложку, но при этом добавляет сахар в чай второй рукой.

Но он лишь крепко надавил на виски, что выглядело так, будто он сдался.

— Ха-а... Я больше не буду ничего у тебя спрашивать, раз ты не можешь ответить... Кстати, разве ты однажды не говорила о том, что тебе нужен учитель по фехтованию?

Когда Роан наконец сменил тему, лицо Альтаир, которое она прятала, окрасилось в красный цвет, и она пылко кивнула:

— Д а, я и правда... хочу обучиться фехтованию.

— Что ж, я отобрал несколько опытных рыцарей. Не стесняйся, и выбери того, кого захочешь видеть в роли своего учителя.

Сказав это, Роан передал ей важные документы рыцарей, в которых были их фотографии.

Их карьера и семейное древо были аккуратно распределены и разборчиво написаны, так что она с лёгкостью смогла прочитать.

Альтаир тщательно проанализировала личности более десяти кандидатов, перечисленных в документах.

Несколько имён особенно привлекли её внимание, ведь это были те рыцари, которые учили её в прошлой жизни.

[Крис Штайнер. Женщина, 20 лет. Новенькая во 2-м дивизионе Столичной обороны.

Лихтен Роднер. Мужчина, 24 года. Простой рыцарь 1-го дивизиона Столичной обороны].

«Давайте-ка взглянем... Штайнер отправили через семь месяцев, а Роднера через год?»

Она покачала головой, вспоминая, как превзошла своих учителей.

«На самом деле, нет более подходящего способа. Если я собираюсь пойти против Аина Эстарота из моей прошлой жизни...»

После этого в её голове возникла просто удивительная идея.

Она подняла взгляд на Роана, а её глаза ярко блестели, пока она говорила:

— Отец, а почему меня не может учить сам граф Эстарот?

Как и её отец, нынешний граф Эстарот был на масштабной операции по покорению монстров, которую провели через год после того, как она сменила главу рода Чернобогов и умерла.

Но именно успех этой операции изменил её жизнь и мир в империи.

На тот момент это был самый высокоранговый и сильный монстр, по сравнению с драконом, напавшим на империю, и империя могла бы погибнуть в тот момент, если бы граф не остановил его.

Такой опытный и талантливый человек живёт в одно время с ней.

Её сердце учащенно забилось при мысли о том, что она сможет противостоять ему с мечом, несмотря на то, насколько беспомощной она может оказаться против кого-то такого уровня.

Выражение лица Роана, когда он столкнулся с её ясными и сверкающими глазами, стало беспомощно искажённым и расстроенным.

— ...Дело не в этом. Граф Эстарот никогда не согласится на что-то подобное, этот образ незаконнорождённого сына, должно быть, как следует овладел тобой.

— Отец, это не так...

— Альтаир, выбирай учителей из списка, который я для тебя приготовил.

Роан говорил низким и внятным тоном, снова пододвигая к ней документы. А она же знала, что должна подчиняться отцу.

Итак, она, коротко вздохнув, произнесла с сожалением:

— Хорошо... Тогда я еще раз пробегусь по списку.

Лихтен Роднер.

Особо не заморачиваясь, она выбрала самого талантливого человека.

В своей предыдущей жизни она смогла победить его только через два года тренировок, но теперь у Альтаир есть возможность сделать первый рабочий день Роднера днём его отставки.

Мне придётся вот так «бить» их одного за другим, тогда отец поймёт.

Она думала об этом, и это было неприятно.