[※ Предупреждение: со второй половины главы и далее присутствуют неприятные сцены и описания.]

Кап, кап, кап—

С потолка срывались капли воды.

Спустившись по лестнице, я оказался в длинном коридоре, конца которому не было видно.

Пока всё шло точно так же, как в воспоминаниях Кассиана.

«Надеюсь, ловушек нет?»

Вообще-то, обнаружить ловушки или изучить планировку подземелья можно без труда с помощью магии сканирования. Но если я это сделаю, весь смысл тайного проникновения через брешь в барьере пойдет насмарку.

Именно поэтому я ограничил радиус действия маноискателя до минимума.

Приходилось ступать предельно осторожно, взвешивая каждый шаг.

Но, видимо, я волновался зря.

Ловушек по пути не попадалось.

Зато чем глубже я спускался, тем сильнее становился тошнотворный запах крови, от которого уже начинало воротить.

Сам воздух в коридоре был пропитан густой, давящей энергией смерти.

«Даже у врат нежити высшего ранга фон не такой плотный...»

Что же там, в самом конце?

Я собрался и сконцентрировал все свои чувства, готовый к бою в любую секунду.

И продолжил свой путь в никуда.

Сколько же времени прошло?

«А это...»

Остановившись, я опустил взгляд на едва заметные следы колес на каменном полу.

Они определенно принадлежали телегам.

Перевозили ли на них людей или провизию — неизвестно, но груз явно был немалым.

И при этом вокруг — ни единого признака присутствия живых существ.

Только пугающая, звенящая тишина заполняла этот бесконечный коридор.

Шлеп!

Легонько похлопав себя по щекам, я попытался успокоить нарастающую тревогу и зашагал быстрее.

И вот, после долгого пути...

«Там...»

Вдали показалось тусклое красное свечение.

Странно.

В воспоминаниях Кассиана такого не было.

«...Они меня заметили?»

Не знаю.

Но было ясно одно: до огромной пещеры из видений оставалось совсем немного, а я по-прежнему не чувствовал ничьего присутствия.

Зловещее предчувствие нарастало с каждой секундой.

Держа руку на рукояти меча, я бесшумно пошел навстречу красному свету.

Вскоре коридор начал расширяться, и—

ВСПЫХ!!

—...Кх.

Внезапно стало слишком ярко.

От непривычного красного света, бьющего сверху, я рефлекторно зажмурился.

«...Где я?»

Я быстро огляделся.

Запекшаяся кровь на полу, странные руны и рисунки, покрывающие стены.

И поистине необъятное пространство, размером с несколько десятков футбольных полей, с высоченным, уходящим во тьму потолком.

Сомнений быть не могло.

Это то самое место из памяти Кассиана.

Лишь теперь я смог выдохнуть, убедившись, что его воспоминания не были подделкой.

Но в то же время меня охватило чувство нереальности происходящего.

Как вообще можно вырыть такую колоссальную пещеру в мире Мурима, где нет никакой тяжелой техники, даже если согнать сюда сотни мастеров боевых искусств?

Да и черная магия, насколько мне известно, не приспособлена для строительства.

Я поднял голову.

Прямо в центре потолка, высота которого терялась во мраке, сиял огромный минерал, излучающий тот самый жутковатый красный свет.

«Не похоже на Светящуюся Жемчужину. Разве на Центральных Равнинах добывают такие камни?»

Свет не слепил, но вызывал необъяснимое, глубинное отторжение.

Словно тебя заставляют смотреть на копошащийся клубок из тысяч гниющих многоножек и тараканов.

И это чувство никак не хотело покидать меня.

Зловещий оттенок света напоминал розу, написанную густой кровью.

А еще, по всей поверхности необъятных стен пещеры зияли небольшие отверстия. Их были тысячи, если не десятки тысяч.

Осторожно осматриваясь по сторонам, я подошел к одному из них и заглянул внутрь.

«Это...? Кувшин?»

В темном углублении стоял старый глиняный кувшин, горлышко которого было запечатано талисманом.

Холодок—

В тот же миг неописуемое, леденящее душу предчувствие пробежало по позвоночнику.

Мои инстинкты кричали:

Откроешь его — и точно пожалеешь.

Но, будучи магом, я не мог совладать со своим любопытством.

Я осторожно достал кувшин.

Тошнотворный запах крови ударил в нос с новой силой.

Вжик!

И когда я сорвал талисман—

—...

Слова застряли у меня в горле.

В этот момент я проклял свое убогое воображение.

Внутри кувшина лежал... иссохший, похожий на мумию, труп младенца.

Поверхность темно-красной крови, заполнившей кувшин по самую шею ребенка, слабо отразила мое лицо.

Но я даже не мог разобрать, какое у меня было выражение — настолько сильно оно исказилось от ужаса и отвращения.

Скрип—

— Незваный гость.

—?!!

Услышав леденящий душу голос, я рефлекторно обернулся.

В самом центре пещеры, над огромной лужей, кто-то стоял.

Сначала я подумал, что лужа кажется красной из-за освещения.

Но я ошибся.

Это было целое озеро, образовавшееся из литров густой, чернеющей крови.

—...Кто ты.

— Как невежливо. Жители Центральных Равнин вообще не знакомы с правилами приличия?

Др-р-р-р-р—!!!

В тот же миг колоссальное давление обрушилось на всю пещеру.

То, что исходило от этого человека, не было ни чистой, глубокой внутренней энергией Главы Союза Мурим, ни чем-либо подобным. Это была удушающая, тошнотворная демоническая аура.

Нет, правильнее было бы назвать это «кровавой аурой ».

— Прояви уважение. Я — Кровавый Демон-Тиран, Чок Му Хон.

— Засунь себе своего Тирана знаешь куда? Я тебя вообще не об этом спрашивал.

—...Хо-о?

Глаза Чок Му Хона опасно сверкнули.

— Какое-то юное дарование, которому от силы перевалило за двадцать, смогло выдержать Давление Кровавых Цепей, в которое я вложил половину своей силы? Кх-х-х... Занятно. Весьма занятно.

Но затем гнев в его взгляде сменился неподдельным интересом.

Так смотрит голодный тигр, встретивший добычу посреди ночи в темном лесу.

— Ты совершил три непростительных греха: не преклонил колени перед моим ликом, посмел ступить в мои покои и осквернил мой слух своей дерзостью. Я должен был бы немедленно отрубить тебе руки и ноги и бросить в свинарник, но...

Чок Му Хон, не отрывая от меня взгляда, тихо усмехнулся.

От одного вида его уродливого лица, покрытого шрамами, к горлу подкатывала тошнота.

Огромный, куда массивнее меня, да еще и лысый.

— Можешь радоваться. Я позволю тебе дышать воздухом этого мира, пока ты мне не наскучишь.

— Прежде чем я тебя прикончу, лучше отвечай на вопросы.

— Кх-х-х, а ты наглец, каких поискать. Впрочем... какая разница.

Шлеп—

Мужчина вышел из озера крови.

Перепачканный с ног до головы, он подобрал лежащую неподалеку одежду и начал одеваться.

Затягивая пояс, он одарил меня зловещей, кровавой улыбкой.

— Я — один из Семи Столпов, на которых держится наш Культ. Ну что, удовлетворил свое любопытство?

—...Значит, ты и есть Епископ.

— Ого? Не думал, что на Центральных Равнинах еще остались люди, знающие о структуре нашей Секты. Может, ты и не юное дарование вовсе, а какой-нибудь древний старец, вернувший себе молодость?

— Заткнись. Вопросы здесь задаю я. Что это такое?

Я протянул ему кувшин.

Чок Му Хон, увидев это, расхохотался, словно я показал ему лучший фокус в мире.

— Ха-ха-ха... Ты первый, чья голова до сих пор на плечах после такой наглости в моем присутствии. Мои поздравления. Можешь гордиться собой. А жители Центральных Равнин что, совсем дикие, раз даже не знают, что такое Детский Гу?

— Детский Гу...?

Ухмылка—

— Это яд (гу), созданный из самых невинных душ.

Детский Гу.

Это разновидность яда (гу), придуманная неким черным магом несколько тысячелетий назад.

Сначала берут младенца, не достигшего тридцати шести месяцев.

Затем помещают его в кувшин вместе со свирепыми, но не ядовитыми насекомыми.

— Уа-а! Уа-а-а-а!!

В кромешной тьме кувшина насекомые кусают ребенка, и из мелких ранок начинает сочиться кровь.

С этого момента каждый день младенцу дают ровно столько каши из молока и духовных трав, чтобы он не умер с голоду.

Благодаря энергии трав ребенок выживает, но его голод лишь усиливается с каждым днем.

В муках боли и истощения младенец плачет дни и ночи напролет, пока не теряет сознание от бессилия, и так по кругу.

Жалко?

Терпите.

Ведь все негативные эмоции, которые испытывает ребенок, станут основой для яда Гу.

И так продолжается сорок семь дней.

К этому времени кувшин почти доверху наполняется кровью младенца.

Затем ему дают отвар из софоры и туи — трав, обладающих свойством «согревать кровь и останавливать кровотечение». После этого на ногах полуживого ребенка делают глубокие надрезы.

В обычных условиях он бы быстро умер от потери крови, но благодаря действию трав его жизнь искусственно поддерживается еще очень долго.

И в завершение горлышко кувшина запечатывают талисманом Подавления Демонов.

На этом ритуал считается оконченным.

Мои поздравления.

Теперь в ваших руках — худшее из проклятий, сотканное из человеческой злобы и самого чистого, невинного существа на свете.

— Детский Гу имеет бесчисленное множество применений. Эта проклятая кровь — священный эликсир для таких божественных созданий, как я, а плоть используется как катализатор в высшей магии.

—...

Выслушав объяснения Чок Му Хона, Кан Хёну молча отвернулся и обвел взглядом необъятную пещеру.

Тысячи, десятки тысяч таких же отверстий, из которых он достал первый кувшин.

—...Сколько же.

Кап, кап...!!

Из крепко сжатых кулаков на пол закапала кровь.

— СКОЛЬКО ЖЕ ДЕТЕЙ ВЫ ПРИНЕСЛИ В ЖЕРТВУ...!!

— Глупый вопрос.

Чок Му Хон презрительно фыркнул.

— Я — будущий правитель Центральных Равнин. Какой монарх станет обращать внимание на такие мелочи?

—...Что?

Тресь—

В этот момент в сознании Кан Хёну словно лопнула невидимая струна.

В голове одна за другой вспыхивали картины недавнего прошлого.

— Ваше Высочество...!! Умоляю, помогите найти наши семьи...!!

— Мой сын, родившийся только в прошлом месяце, исчез без следа!!

— Моя жена пропала этой ночью!! Она же ждет ребенка...!!

— Кха-ха-ха...!! Мой ребенок...!! Мое дитя...!!!

— Сжальтесь над нами, ничтожными...!!

Их голоса эхом отдавались в его ушах.

Снова и снова, не переставая.

—...А что вы сделали с похищенными беременными женщинами?

— Кх-х-х, а разве это не естественный порядок вещей — забить скот, который больше не способен приносить потомство?

— Мою жену зовут Ли Со Ён, а сына — Ван Чхоль! У жены три родинки под глазом, а сынишка носит каменное кольцо, которое я сам выточил для него у ручья. Вы легко их узнаете!

Дерг.

—...Вот как.

— КРА-ХА-ХА-ХА! Тебе не о чем горевать. Эти ничтожные черви в конце концов стали удобрением для великих целей нашего Культа! Они и сами были бы счастливы—

— Заткнись.

Темно-красная аура, словно сотканная из самой тьмы, окутала тело Кан Хёну.

Эмоции, вышедшие из-под контроля, хлынули наружу, застилая зрение кровавой пеленой.

— Больше ни слова.

Я с детства ненавидел маленьких детей.

Потому что они постоянно плакали от голода.

Потому что стоило отвести взгляд на секунду, как они уже были мертвы.

Я ненавидел и взрослых.

Потому что они с легкостью бросали собственных детей.

Ради куска хлеба они были готовы отказаться даже от младенцев, еще не отлученных от груди.

Но я всегда искренне верил, что не все люди такие.

Даже в тех адских трущобах были мужья, готовые пожертвовать собой ради семьи, жены, любящие своих близких больше жизни, и дети, окруженные любовью и заботой своих родителей.

Точно так же, как когда-то любили меня.

Мужчина, который собирался броситься в бурные воды Хуанхэ.

Те, кто, рискуя жизнью, преградили путь процессии принца Цзин-вана.

Они не отказались от своих семей ради собственной безопасности.

Наоборот, они корчились в агонии от потери близких и отчаянно барахтались, пытаясь их вернуть.

Для них семья была «всем».

Так же, как когда-то для меня, чьи воспоминания об этом почти стерлись.

Дерг.