Дыхание перехватило. Она едва верила своим глазам – от нервной дрожи пальцы чуть не выронили телефон. Собравшись, она сделала глубокий вздох, и наконец приняла вызов.

В следующий миг на другом конце провода раздался низкий и бесстрастный голос:

– Кто это?

Челюсти Шу Нянь крепко сомкнулись, а руки неосознанно вцепились в одеяло, вытягивая складки.

Она уже было открыла рот – но слова будто замерли на губах, растворяясь в воздухе. «Что сказать?»

Царила тишина, прерываемая редкими помехами. Но вопреки всему, звонок не прерывался. Никто не торопил её, не требовал ответа.

Спустя долгое мгновение Шу Нянь смогла вымолвить хриплым голосом:

– Здравствуйте... Это Се Жухэ?

Молчание сгущалось, что, казалось, даже дыхание не могло пробиться сквозь неё. Словно телефон бросили на стол, даже не удосужившись прервать звонок.

За окном всё продолжал стучать проливной дождь в сопровождении порывов ветра. Они сливались в одно целое с таким же ливнем в её воспоминаниях.

Неизвестно сколько времени прошло, прежде чем голос мужчины внезапно пронзил пространство. Настолько холодно и бесстрастно, словно лёд прижали к голой коже:

– Вы обознались.

* * *

***

Их первая встреча пришлась на такую же дождливую и холодную ночь, как эту. Каждый вздох наполнялся влажным воздухом.

Шёл второй год учёбы средней школы в тихом провинциальном городке Шиянь. А дорога до дома занимала около двадцати минут.

Зима приближалась, и тьма на небе сгущалась всё раньше. Свет уличных фонарей тускло освещал дороги, но его хватало, чтобы уловить хаотичные танцы немногих мошек. Шум дождя стучал в её ушах, а капли, сливавшись в лужицы, мерцали отражающимся светом.

После окончания занятий Шу Нянь не спешила сразу возвращаться домой. Она осталась в классе, чтобы выполнить задания, и только потом собрала вещи.

Под раскрытым зонтом её фигура осторожно обходила распластавшиеся по земле водяные пятна, следя за чистотой обуви. Шаги медленно ступали по мокрому асфальту, почти неслышно.

Время неумолимо приближалось к семи вечера, когда за поворотом показался знакомый мостик, ведущий к её жилому кварталу.

Шу Нянь уже сделала шаг вперед, собираясь пересечь его, когда издалека донеслись знакомые яростные крики. Она замерла на мгновение, моргнув от неожиданности. «Где я слышала этот голос?» – мелькнуло в голове.

Внезапно она вспомнила – это был дядя Ли Хун, живший с ними по соседству. Он стоял в дождевике с расставленными по бокам руками и злобно плевался в сторону неизвестного.

– Ты можешь хоть что-то сделать правильно?! Если бы Ю Пэн не поручился за тебя, я бы уже давно вышвырнул! – орал он. – Вот скажи, как мне теперь объясняться за испорченные товары? Они все промокли!

Шу Нянь привстала на цыпочки, вглядываясь в разыгравшуюся сцену. Прищурившись, сквозь бегущие струи, удалось разглядеть силуэт высокого, но худощавого паренька. Тот стоял перед Ли Хуном, виновато опустив голову. Его лицо тонуло в мороси – лишь смутные очертания были заметны.

Светло-голубая школьная ветровка обнажала влажную футболку с короткими рукавами. Штаны, казалось, не поспевали за его вытянувшимся телом: и были явно коротковаты для его длинных ног, по которым стекали капли дождевой воды.

Чем ближе девушка приближалась к ним, тем больше ситуация прояснялась.

Позади них жался к земле трёхколёсный грузовичок. Вода сочилась через рваный тент, промочив коробки насквозь; картон разбухая, пучился волнами.

Шу Нянь припоминала этот видавший виды грузовик Ли Хуна – с тентом, вечно провисавшим из-за дыр.

Этот тип всё продолжал обливать несчастного грязью, а потом и вовсе толкнул в плечо, демонстрируя свою власть. – Сегодняшние убытки будут вычтены из твоей зарплаты!

Се Жухэ пошатнулся от толчка, но так и не проронил и слова. Голова его была низко опущена, и с такого ракурса были видны лишь проступавшая переносица да крепко стиснутые губы. Челюсти напряглись, заостряя скулы.

Промокший до нитки, он стоял, даже не шелохнувшись – в такую погоду казалось, будто вот-вот превратится в лёд, в то время, как всевозможные ругательства неустанно лились потоком в его сторону.

Не раздумывая, она подошла ближе и подняла зонт, покрывая его от дождя.

Её миниатюрная фигурка с маленьким личиком и гладкой белоснежной кожей казалась ещё более хрупкой на фоне разъярённого мужчины. Каждое движение излучало нежность, сравнимую с фарфоровой куколкой.

Подняв взгляд на надменного Ли Хуна перед собой, она мягко окликнула его:

– Дядя Ли.

Лицо Ли Хуна, и без того перекошенное злобой, при виде Шу Нянь скривилось с ещё большей уродливостью.

– Соплячка, а ну марш домой!

– Я не соплячка, – нахмурившись, немедленно поправила его, указав на транспорт: – я помню, что тент грузовика уже давно был порван. Это же ваша вина, а не его. Как вы можете лишить его зарплаты?

Ли Хун весь скорчился, когда его уличили в махинациях:

– Товары были переданы ему. Если с ними что-то случится – это его ответственность. Или вы думаете, что это я должен покрывать убытки?

Шу Нянь была слегка растеряна от такой наглости, но глаза твёрдо встретились с его взглядом:

– Но ведь...

– Всё, заткнись уже, достала! – Ли Хун ковырял в ухе и взгромоздился на трицикл. – И кто ты такая, чтобы читать мне нотации? Совсем больная.

– Хватит оскорблять, – её губы возмущённо скривились.

– И что тебе не нравится? Когда товары испорчены – ищи того, кто их доставил. У меня такие правила. Какой бред ты несешь? – И отвернувшись крикнул, – Чёрт возьми, ну и мерзость!

После этих слов, он нажал на педаль, резко тронувшись с места, не дожидаясь её ответа.

Только двое остались стоять на водяном мостике, в полной тишине и безмолвии.

Шу Нянь замялась, не зная, что сказать, и лишь бросила взгляд на человека возле неё:

– Ты живешь где-то рядом?

В ответ он лишь молчал, даже не взглянув на нее и, отвернувшись, направился в противоположную сторону от жилого района.

Она на мгновение застыла, но тут же опомнилась и поспешно бросилась за ним.

Шаги того были широкими и быстрыми, так что ей пришлось перейти на почти на бег, чтобы поспеть.

Обувь звонко шлёпала по лужам, покрываясь мутными пятнами, словно от прежней аккуратности и осторожности не было и следа. Наполняясь всё большей злостью, она непроизвольно смяла края своих одежд, небрежно выкрикнув:

– ЭЙ!

Шаги спереди медленно остановились, когда тот обернулся назад; этот жест мгновенно рассеял мимолётную злость, возникшую у Шу Нянь.

Смущаясь своей собственной импульсивности, девушка в неловкости поморщила лицо, указывая на ручку своего зонта:

– Не подержишь? – робко спросила она.

Шу Нянь посмотрела ему в лицо, пересекаясь взглядами: его чёлка была слишком длинной, почти скрывая глаза, из-за чего выражение его лица было трудно разобрать. Но казалось, он слегка озадачился её поведением.

Однако на этот раз Се Жухэ всё же отреагировал на её слова. И после секундной паузы молча взял зонт из её рук.

Тихо поблагодарив, она расстегнула маленький кармашек на сумке, тайно подсматривая за ним.

С кончиков его волос струились капли, падая на неестественно бледное лицо. Глаза – как капли туши на рисовой бумаге: черные, сияющие, украшенные веерами густых и длинных ресниц. Под ровным, как черта, носом сжались губы, посиневшие от холода.

Шу Нянь не отличалась особым красноречием и не могла подобрать подходящих слов, чтобы описать всю его привлекательность. В голове крутилось лишь одно простое слово – «Красивый». И даже его мрачность не могла затмить этого.

На самом деле ей ничего не нужно было, она просто хотела отдать ему зонтик.

Шу Нянь через мгновение достала мармеладную конфету со вкусом манго и протянула ему её в качестве утешения.

– На, держи конфетку.

Но Се Жухэ даже не шелохнулся.

Шу Нянь смотрела на него своими круглыми глазами. Несколько мгновений они пребывали в молчаливом противостоянии, затем её пальцы чуть стиснули конфету. Пародируя тётушек, глубоко вздохнула, сунув сладость ему в карман.

– В дождь... э-э... не стоит мокнуть под дождём. Я тут рядом живу, быстро добегу.

Он по-прежнему не реагировал.

Шу Нянь не стала на это обращать внимание, добавив:

– Забирай зонт и скорее возвращайся домой.

Не дожидаясь его реакции, она опустила голову и перекинула рюкзак на грудь.

Только она собралась стремительно рвануть вперёд, как Се Жухэ неожиданно накрыл её зонтом. Купол полностью укрыл её, в то время как его собственная фигура вновь оказалась залита ливнем.

Шу Нянь замерла, уставившись на него.

Промокший до нитки, будто окунулся в озеро с головой: волосы липли ко лбу беспорядочными прядями, а мокрая футболка обтянула тело, обрисовывая его хрупкую фигуру. Весь его вид выражал удручающую неопрятность.

Но зонт она так и не приняла. Её глаза блестели в этот дождливый день, напоминая две чёрные бусины, упавшие в воду.

– Ты разве не замёрз? Почему отказываешься от зонта?

Он слегка отёл голову в сторону, словно уклоняясь от её взгляда.

Шу Нянь уже не знала, что ещё сказать, но раз уж затянула эту ситуацию, не стоило просто так это бросать. Развернувшись, она тихо пробормотала:

– Ну... тогда пока.

Продолжив путь вперёд, через некоторое время она начала замечать за спиной шаги, идущие ей вслед – мотнув головой назад, она слегка озадаченно уткнулась в него взглядом.

– Или ты тоже живёшь здесь?

В ответ не последовало ни слова, ни жеста. Девушка лишь нерешительно пробормотала:

– Ладно... заходи под зонт, пойдём вместе.

Весь путь они провели в тягостном молчании.

Перейдя мост и пройдя мимо дома со старым акациевым деревом во дворе, они свернули направо и остановились у четвёртого фонаря – это был дом Шу Нянь.

– Я пришла. Пока.

Пока она возилась в кармане, пытаясь нащупать ключи, позади зазвучали шаги – тихие, но чёткие, – постепенно растворяясь в шуме дождя.

Вставив ключ в замочную скважину, она оглянулась: Се Жухэ уже был около второго фонаря, всё ещё сжимая в руке её зонт. В пелене дождя его силуэт всё более размывался вдали.

Его шаг замер около дома Ли Хуна. В крошечном дворике стоял тот самый трицикл, на который прислонился облезлый черный велосипед –взгляд Се Жухэ мгновенно приковался к этой картине.

На его бледном лице играли светотени, а в выражение оставалось неясным и расплывчатым.

* * *

***

Услышав отпирающуюся дверь, Дэн Цинъюй мигом метнулась из кухни в прихожую, обнаружив свою запозднившуюся дочь. Её взгляд сразу же упал на запачканные туфли и пустые руки – на лице матери отразилось крайнее недовольство.

– Почему так поздно? И где твой зонт? Опять кому-то отдала?

Шу Нянь, снимая насквозь промокшие обувь и носками, кивнула:

– Встретила парня, которого дядя Ли обманом лишил зарплаты. У него не было зонта, так что я отдала свой.

– Я же тебе сотню раз говорила! – Лицо Дэн Цинъюй мгновенно исказилось от злости, – в мире столько страдающих, ты что, всем будешь помогать? Сначала о себе позаботься, и хватит слушать эту чушь своего отца!

– Мне и не нужно помогать каждому на свете, – Шу Нянь с обувью в руках зашла в ванную, – но как я могу просто пройти мимо? Тем более зонты не такие уж дорогие.

Шу Нянь была послушна во всём, кроме этого вопроса –так же упряма, как и её отец. Дэн Цинъюй больше не желала выслушивать оправданий и оглядела дочь с ног до головы:

– Ты промокла? Быстро иди в душ, а туфли оставь тут.

Шу Нянь стояла у раковины, спокойно набирая тёплую воду в таз, и погрузила в него запачканную обувь:

– Нет, тот парень проводил меня до дома и только тогда ушёл.

Повисло тяжёлое молчание.

Глубоко вздохнув, женщина схватила дочь за руку и вытащила из ванной. Её голос уже не гремел, как прежде, но каждое слово было пропитано холодной, железной серьёзностью:

– Шу Нянь, запомни раз и навсегда: в мире слишком много плохих людей – ты не можешь всегда быть такой беспечной.

Шу Нянь удивленная такой резкости, поспешно затараторила:

– Но... вокруг же одни знакомые... И он, кажется, моего возраста, даже форма средней школы.

– Плохие люди бывают любого возраста. А из-за такого ливня никто даже не услышит, если ты закричишь. – Дэн Цинъюй закрыла глаза, и на лице явственно проступила усталость. – Неужели нельзя просто послушать маму? Чужих я не контролирую, но ты мой ребёнок.

– ...

– Отныне после занятий – сразу домой, поняла? И не задерживайся на улице.

– ...

Шу Нянь с опущенными взглядом смотрела в пол. Прошло несколько мгновений. Прежде чем она едва слышно произнесла:

– Хорошо.

* * *

***

Весь оставшийся день девушка пребывала в угнетённом состоянии. Она по-прежнему не считала свой поступок неправильным, и всё же её мать сделала выговор, будто она капризный ребёнок.

На следующий день после уроков Шу Нянь, больше не задерживаясь в школе, направилась домой с тяжёлым рюкзаком за плечами.

День стоял ясным – дождь отступил, оставив после себя лишь влажные тени на земле, которые постепенно исчезали под лучами солнца.

Погружённая в свои мысли и крепко сжимая лямки рюкзака, она шла по привычной дроге, когда у акациевого дерева её внимание привлекли женские голоса – в их разговоре мелькало имя Ли Хуна.

Ноги сами замедлили шаг, а взгляд невольно притянулся к знакомому домику напротив. Подойдя ближе, Шу Нянь незаметно прижалась к обшарпанной стене, стараясь уловить нити разговора.

Из обрывков фраз постепенно сложилась полная картина: сегодня Ли Хун, решив выехать на своём обветшалый велосипеде, внезапно потерял управления из-за отказа тормозов – и разбился о дерево у обочины. В результате чего его голень была сломана, а сейчас находился в больнице.

Шу Нянь застыла, будто вросла в землю. Перед глазами невольно всплыло воспоминание вчерашней последней сцене – парень стоял посреди дороги, словно отрешённый от всего мира. Его ледяной взгляд был устремлён во двор Ли Хуна, а на лице застыло что-то тёмное и жестокое.

 «Неужели...?»

Воспоминание о словах матери заставило её непроизвольно сжать кулаки. Не останавливаясь, она шла, пока мысли затягивали всё глубже.

Шу Нянь была уже у парадной двери, когда краем глаза случайно уловила фигуру, стоящую перед двором её дома.

На нём была форма средней школы, подчеркивающая худощавую и высокую фигуру. Но на этот раз держался прямо и уверенно – совсем не так, как вчера. Лицо сохраняло юношескую мягкость черт, но было лишено всяких эмоций. Чёрные глаза, блестящие, как мокрые персиковые косточки; чётко очерченный нос казался высеченным из камня, а губы, едва тронутые естественным румянцем, были плотно сжаты – ни намёка на улыбку.

В его руке – её зонт. Тот самый, что она ему вчера дала.

Шу Нянь мысленно наградила его титулом «главный красавчик средней школы» и подошла ближе.

Заметив её, Се Жухэ повернул головой. Он двинулся навстречу и резким, грубым движением сунул зонт в руки девушки, развернулся и ушёл, больше не задерживаясь.

Но не успел он сделать и нескольких шагов, как Шу Нянь вдруг рванулась за ним, и изо всех сил дёрнула за рукав, оттащив в сторону. Лицо её было наполнено серьезность, а мягкий и нежный голос звучал твёрдо и настойчиво:

– Ты знаешь, что дядя Ли попал в больницу?

Се Жухэ молча смотрел на неё непроницаемым взглядом, не проронив ни слова.

Шу Нянь не понимала, что у него на уме, и потому стала несколько беспокойной:

– Это ведь не ты?..