Се Жухэ был на целую голову выше Шу Нянь, из-за чего ему пришлось склониться, чтобы взглянуть на неё. На его лице не было ни тени эмоций – будто не понимал смысла её слов, но во взгляде скользнула легкая оценка.

Заметив, что он всё ещё не собирается говорить, девушка ощутила лёгкую досаду:

– Почему не сказать хоть что-то?

– ...

Шу Нянь впервые оказалась в подобной ситуации. Нельзя было сказать, что тот её полностью игнорировал – он реагировал, когда она окликала его. И не то чтобы относился к ней как к пустому месту: всегда слушал, что она говорит, но продолжал упорно молчать.

– Это очень грубо, – начала поучать его Шу Нянь. – Я столько тебе наговорила, а ты стоишь, будто я со стенкой разговариваю.

Се Жухэ отвёл глаза, продолжая хранить молчание.

Внезапно в её голове промелькнуло осознание, от чего в голосе закралось беспокойство:

– Подожди... ты не можешь говорить?..

Услышав это, его веки дрогнули, густые ресницы бросили трепетную тень на скулы – эта реакция лишь подтвердила догадки Шу Нянь.

– Если не можешь говорить, то мог бы объяснить жестами... – Она не решалась взглянуть ему в лицо, чувствуя, что была слишком резкой. – Я... я не хотела тебя задеть.

Се Жухэ не удостоил её взглядом, а лицо выражало холодное равнодушие. Казалось, словно сказанное ею его совершенно не задело, но и уходить не собирался.

Шу Нянь погрузилась в тишину, тщательно подбирая слова. Спустя долгое мгновение она, наконец собравшись духом, выдавила:

– Что ты вчера делал около дома дяди Ли Хуна? Я видела, ты стоял там.

– ...

Её слова канули в пустоту, не вызвав ни малейшей ряби в воздухе.

Шу Нянь нахмурившись, вновь схватилась за его запястье и придвинулась ближе, прошептав так, чтобы слышно только им двоим:

– Да, дядя Ли действительно неправильно поступил, не заплатив тебе. Но то, что ты сделал – уже слишком.

После этих слов Се Жухэ наконец отреагировал. Его взгляд резко метнулся к Шу Нянь, и в глазах на миг вспыхнула едва уловимая растерянность.

Шу Нянь не замечала его реакции и продолжала, будто разговаривая сама с собой:

– Вот он пойдёт проверять тормоза велосипеда, обнаружит что-то неладное – и как ты тогда будешь оправдываться?

– ...

– Человек никогда не должен совершать плохие поступки, – с полной серьёзностью произнесла она. – Ведь даже если сейчас тебе повезёт избежать последствий, в конце концов...

Лицо Се Жухэ постепенно прояснилось – связав воедино её ранние слова, он наконец понял к чему она клонит. В глазах его внезапно сгустилась тьма: даже не дослушав, он резко дёрнул запястьем, высвобождаясь из её хватки.

Громкий хлопок.

В этот момент всё вокруг них словно погрузилось в тишину.

Взгляд Се Жухэ заледенел, наполнившись мрачной, удушающей злостью. Он стиснул зубы, и на его лице отразились ничем не прикрытые отвращение и самоирония.

Затем, не обращая внимания на ошеломление девушки, он развернулся и ушёл.

* * *

***

Шу Нянь так и не смогла уснуть после вчерашнего звонка.

Всю ночь она ворочалась в постели – даже сомкнув веки, она всё никак не ощущала сонливость. Лишь под утро ей наконец удалось заснуть, проспав до самого обеда.

Перехватив на кухне что-то на скорую руку, Шу Нянь прошлась в гостиную, выпив пару таблеток противовирусного. Горло, казалось, уже саднило не так сильно, как в предыдущие дни. Она осторожно прокашлялась, после чего протянула: «А-а-а-а», проверяя состояние голоса и почувствовав, что всё было не так плохо.

Сунув в рот леденец из мушмулы, Шу Нянь вышла из дома, больше не тратя время на безделье.

Дождь за окном уже успел смолкнуть, но почва, пропитанная им, всё ещё оставалась влажной. Небо по-прежнему затягивала та же мрачная серость; свинцовые тучи висели так низко, что казалось в любой момент готовы были прижаться к земле. Воздух был наполнен сыростью, словно вместе с леденящим ветром пытался пробрать до самых костей.

Несмотря на то, что настоящие холода ещё не успели наступить, именно межсезонье знаменовало сезон простуд. Шу Нянь и без того была ослаблена, и чтобы её состояние не ухудшилось, она укуталась в два шерстяных свитера с карамельным пальто до бёдер.

Она буквально запеленала себя с ног до головы, что было действительно перебором для подобной погоды.

Войдя в автобус, Шу Нянь сразу заметила свободное место в самом конце салона. Тело слегка пылало, а на лбу от жара мелкими бусинами выступил пот. Не задумываясь, она провела пальцем под воротником, ослабляя его давление на шею.

Следуя адресу, полученному от преподавателя, Шу Нянь высадилась на северной станции городского района. Она впервые посещала студию звукозаписи и была не знакома с местностью. Ориентируясь по навигатору в телефоне, она добралась до здания на пересечении Северной Второй Кольцевой и Цзиньлинской улиц.

Шу Нянь поднялась на лифте на пятый этаж. Убедившись, что место найдено верно, она замерла у двери, сначала отправив сообщение учителю.

Вскоре дверь открыла женщина лет сорока с небольшим. Казалось, ей было душно – на ней была лишь тонкая вязаная кофта, а волосы туго собраны в пучок, что придавало ей деловой образ.

Женщина вышла в коридор и поздоровалась с Шу Нянь.

– Учитель Хуан, –почтительно ответила та.

Женщиной напротив была Хуан Личжи – её преподаватель из университета по сценической речи.

Хуан Личжи улыбнулась ей:

– Заходи. Здесь есть роль – попробуй пройти пробы, посмотрим, подойдёшь ли.

– Хорошо, – тут же отозвалась Шу Нянь, поспешив за ней.

Хуан Личжи провела её в аппаратную, чтобы представить звукорежиссёру.

К данному моменту девушка больше не могла также спокойно общаться с незнакомцами, как раньше. Лёгкая социофобия заставляла её каждый раз нервничать и покрываться испариной при разговорах с новыми людьми. Она облизала губы, заставив себя смотреть прямо, встречая взгляд директора, неуклюже представившись.

– Меня зовут Ли Цин, можете просто Режиссёр Ли, – Без особой теплоты улыбнулся он, передавая лист бумаги. – Ладно, давайте для начала проведём пробную запись.

Шу Нянь поспешно приняла лист, пробежавшись глазами по напечатанному тексту.

– Заходите в студию, когда будете готовы, – произнёс Ли Цин.

На самом деле, на подготовку было отведено не так много времени. Шу Нянь хорошо была знакома с этим принципом – прикрыв глаза, чтобы сосредоточиться, она спешно вошла в студию звукозаписи.

Кабина оказалась тесноватой – внутри сидели ещё четыре-пять человек. Помещение было герметичным с затхлым воздухом, отдающим не особо приятным запахом. Условия не особо впечатляли: не было кондиционера из-за чего стояла удушающая жара.

Как только Шу Нянь подошла к микрофону и надела наушники, экран монитора перед ней замигал.

Как правило, перед официальной записью ей сначала проигрывали видеоряд, чтобы она могла ознакомиться и изучить материал.

В ушах звучала оригинальная запись актёров киносъёмки. Ей необходимо было уловить все мельчайшие детали: каждое движение губ, каждый вздох, точное начало реплик – всё должно было идеально совпадать.

Студия была полна людей, но царила мёртвая тишина.

Шу Нянь была очень встревожена. Пространство внутри было очень тесным, со множеством людей – воздуха совсем не хватало. Сейчас же ей казалось, что она вот-вот задохнётся.

Оригинальная запись в наушниках закончилась, и вслед за ней замерло и изображение на экране.

Из контрольной комнаты донёсся голос Ли Цина:

– Вы готовы?

 Шу Нянь сглотнула, крепче сжав помятый лист в руках:

– Готова.

Началом сцены была тишина. Юная девушка застыла перед зеркалом с безжизненным выражением. Глаза её медленно наливались кровавой краснотой, наполняясь беззвучными слезами. В то время за кадром глаза Шу Нянь полнились той же алейшей краской, будто она полностью погрузилась в роль.

* * *

***

После окончания прослушивания, Шу Нянь произвольно отошла в сторону. Она всё ещё была погружена в образ – в горле предательски стояли тихие всхлипы.

Шу Нянь протёрла глаза от влаги и покинула звукозаписывающую кабинку.

– Вы нам подходите, – по смягчившемуся выражению Ли Цина было заметно, что результат его вполне устроил. – Приведите себя в порядок. Позже пришлю вам сценарий, ваших сцен сегодня нет – запись начнём завтра.

Ли Цин принял решение на месте, даже не посоветовавшись с продюсерами.

Вероятно, это была лишь эпизодическая роль с парой реплик, в которой не было ничего особенного.

Шу Нянь сжала губы и кивнула, тихо ответив:

– Хорошо, спасибо, режиссёр.

Эта новость заметно подняла настроение ей настроение.

В самой студии уборной не оказалось, поэтому пришлось осмотреться снаружи, где вскоре она нашла общий туалет на этаже. По пути Шу Нянь обратила внимание, что весь этаж был занят звукозаписывающими студиями.

Умывшись, она взглянула на своё бледное отражение в зеркале. Немного подумав, всё же достала из сумочки помаду, чтобы прибавить цвета губам. Возвращаться сразу она не собиралась – по старой привычке решила задержаться здесь до полуночи.

Даже если сегодня ей не предстояло работы, можно было послушать озвучку других и подчерпнуть для себя что-то полезное.

Рядом подправляли макияж две девушки. Вдруг одна из них оживлённо заговорила:

– Слышала, Ли Шэн здесь записывает новую песню! Может, тихонько проберёмся посмотреть? Я его обожаю!

– И как ты это себе представляешь?

– Ну, я же просто предложила... Говорят, песню для него записал А-Хэ.

Шу Нянь уже почти вышла, но, услышав это имя, непроизвольно обернулась, словно её поразило током. Почти сразу она опомнилась, резко замотав головой, и поспешила уйти, не желая слышать продолжения.

Покинув уборную, девушка шла обратно тем же путём: прямо, повернуть дважды налево – и вернётся к студии, в которой была ранее.

По пути она неожиданно вновь вспомнила вчерашний звонок от «Се Жухэ». Уже и не помнила, что ответила ему – кажется, что-то говорила, а может, и нет. Наверное, просто пробормотала извинения и сбросила трубку.

Но слова собеседника отчётливо врезались в память: «Вы обознались»

Никто не ответил, когда она позвонила. Потом ей самой набрали, спросив, кто это.

Тогда она ответила: «Это... Се Жухэ?»

Затем последовало: «Вы обознались.»

Шу Нянь не могла понять, была ли она слишком мнительной. Если на том конце действительно был не Се Жухэ, разве обычный человек не ответил бы в духе: «Вы не туда попали»?

В вихре бесконечных мыслей Шу Нянь повернула за первый угол. Краем глаза она мельком заметила две фигуры – и инстинктивно замедлив шаг, приподняла голову. Впереди действительно было двое: один стоял, а другой сидел в инвалидном кресле.

«То самое знакомое лицо...»

Значит в тот день это вовсе не было иллюзией.

Се Жухэ сегодня выглядел заметно небрежней: свободная чёрная толстовка и серые спортивные штаны. Когда человек напротив что-то произнёс Се Жухэ, казалось, потерял всякое терпение, после чего отвернулся с мрачным и ледяным выражением – само воплощение раздражения.

Но через мгновение...

Уголки губ Се Жухэ внезапно скривились, а тёмные глаза вспыхнули язвительным блеском, полные насмешки. Он хмыкнул и бросил с напускной улыбкой:

– Если не может петь – просто найдём замену. В чем проблема?

– ...

Человек перед ним внешне сохранял почтительный вид, но в голосе ощущалось нарастающее напряжение. Се Жухэ, однако, уже не желал его слушать – словно заметив её краем глаза, он внезапно обернулся в сторону Шу Нянь.

Всего на мгновение он замер, словно наткнулся на призрак.

Чувства её уже почти утихли, но глаза по-прежнему оставались красными, с припухшими веками. Её фарфорово-белая кожа лишь сильнее подчёркивала эту болезненную красноту.

Всего на долю секунды их взгляды встретились.

На этот раз Шу Нянь была первой, кто отвёл глаза, без слов обойдя их и продолжив идти вперёд.

Следя за её удаляющейся фигурой, всё его недавнее высокомерие растаяло, словно его и не было. Вместо этого в глазах мелькнула неуловимая растерянность; пальцы его непроизвольно сжались, а кадык слегка дрогнул.

Лёгким, почти неосознанным движением он толкнул кресло чуть вперёд – качнулось, прежде чем вновь замереть.