Утро Деборы началось довольно рано.

Впрочем, ничего необычного: большинство слуг, работающих в Эльфенгрине — главной усадьбе герцогского дома Честеров —, жили в таком же распорядке.

Проснувшись на рассвете, Дебора поспешно надела свою утреннюю форму горничной и бегло осмотрелась в мансардной спальне на третьем этаже.

Соседка по комнате, Ханна, уже ушла, несмотря на то что только вчера вечером ворчала, будто вставать раньше обычного — сущая пытка. Кровать пустовала.

Комната, выделенная Деборе, была крохотной — её делили на двоих. Она находилась в самом дальнем конце мансарды, где размещались младшие служанки.

Сначала Деборе пришлось непросто. Первая её соседка оказалась сварливой и злобной, и жить с ней было настоящим испытанием. К счастью, то недоразумение длилось недолго. Позже ей назначили новую соседку — Ханну Уэлси, с которой стало куда легче.

Ханна была деревенской девчонкой с громким смехом и открытым характером. Хоть она уже больше месяца жила в Эльфенгрине, близких подруг не заводила — пока не встретила Дебору.

А для Деборы, которая с самого начала держалась особняком, Ханна стала по-настоящему дорогим человеком.

Увидев пустую постель Ханны, Дебора поспешно принялась заправлять свою.

Времени до утреннего сбора ещё оставалось, но медлить было нельзя.

Миссис Шарлотта, старшая экономка, заведующая всей женской прислугой в Эльфенгрине, была невероятно строга, особенно в вопросах пунктуальности.

Она не терпела, чтобы какие-либо дела оставались незавершёнными к положенному сроку, и с презрением относилась к тем, кто вечно мечется в последний момент из-за собственной несобранности.

Эту истину Дебора усвоила на собственном опыте. В свой первый день она была настолько измотана непривычным графиком, что на следующий сбор опоздала — и получила суровый нагоняй. С тех пор она больше никогда не позволяла себе опозданий.

Заправив постель, Дебора наконец открыла дверь и вышла в коридор.

Там уже сновали служанки — все спешили в зал для прислуг, что находился в полуподвале.

Дебора без промедления влилась в поток.

* * *

В полуподвальном зале для прислуг уже собралась сотня женщин.

Большинство знатных домов ограничивались десятками, в редких случаях — сотней слуг. Но герцогский род Честеров, обладающий высочайшим положением в обществе, содержал в своём поместье более трёхсот проживающих слуг.

Из них больше половины составляли женщины — и это без учёта квалифицированных мужчин-служащих.

По этой причине женскую прислугу дополнительно делили по категориям в зависимости от выполняемых обязанностей.

К старшей относились горничные, непосредственно взаимодействующие с хозяевами: личные камеристки, кормилицы и няни. Небольшая часть домработниц тоже входила в эту категорию, но таких было совсем немного.

К младшей относились кухонные горничные, доярки, прачки и большинство обычных домработниц.

На первый взгляд, казалось, что женщины в зале стоят просто рандомно, но если приглядеться внимательнее, было видно: они выстроены по рангу.

Дебора, недавно назначенная на должность домработницы, стояла в самом конце, среди младших служанок, с тревогой поглядывая вперёд, туда, где у возвышения стояла миссис Шарлотта.

Та, безупречно одетая в чёрное платье с остро отглаженными складками, оглядела собравшихся и наконец заговорила:

”Как вы уже знаете, через пятнадцать дней семья герцога Честера возвращается в Эльфенгрин.”

Её твёрдый голос разнёсся по залу, мгновенно привлекая всеобщее внимание.

Неделей ранее прибыло письмо от управляющего герцога, Робина, в котором сообщалось, что, как обычно, семья вернётся в поместье, чтобы провести здесь весенне-летний сезон после своих зимних поездок.

И с того дня Эльфенгрин напоминал поле битвы.

Всё поместье оказалось втянуто в масштабную генеральную уборку — готовились к возвращению хозяев.

”Но когда я вчера осматривала поместье,” — резко продолжила миссис Шарлотта, — ”там творился полный беспорядок.”

От её холодного тона по спинам пробежал озноб. Женщины вытянулись в струнку, не отводя взгляда.

”Пыль за шторами в главном холле — неудовлетворительно. Пол в библиотеке на первом этаже, который я велела начистить до зеркального блеска, — тоже неудовлетворительно. Постельное бельё в гостевых комнатах — и снова неудовлетворительно.”

Она переводила взгляд с одной группы домработниц на другую — те, кто отвечал за упомянутые участки, заметно вздрогнули.

”У нас есть ещё пятнадцать дней, но не расслабляйтесь. Запомните: мы надеемся, что это будет пятнадцать дней. Семья имеет обыкновение приезжать без предупреждения и, порой, раньше срока. Так что будьте особенно начеку.”

От её строгих слов у многих пересохло в горле.

Хлоп!

Миссис Шарлотта хлопнула в ладони.

”Это всё на сегодня. А теперь — разойтись по своим делам и выполните их безупречно. Ступайте.”

С этими словами служанки, нахмурившись и сжав губы, начали покидать зал для прислуг одни за другим.

* * *

”Дебора!”

Лицо Ханны просияло, когда она заметила Дебору среди выходящих горничных.

”Ханна! Разве ты не говорила, что не сможешь пойти на утреннее собрание? Что случилось?”

Хотя они виделись каждый день, две молодые девушки радостно схватились за руки, что не удивительно учитывая их возраст.

”Людмила забыла включить мыло в закупочный список для госпожи Шарлотты! В итоге стирку занавесок, которую должны были закончить на рассвете, отложили до полудня.”

Дебора легко могла представить себе, как переполошилась Людмила, когда поняла свою ошибку. От этой мысли ей даже стало немного жаль её.

”Ну а госпожа Шарлотта, конечно же, не собиралась спускать это с рук, и Женя отчиталa её как следует. Ох, Дебора, ты бы видела лицо Людмилы — она выглядела просто жалко!”

Ханна хихикнула с озорством, но Дебора лишь покачала головой с кривоватой улыбкой.

Людмила была личной горничной — одной из старших служанок — и славилась отвратительным характером. Она держала рядом только подхалимов, а остальных презирала.

Она была единственным человеком, кого Ханна откровенно недолюбливала, несмотря на свою добрую и терпеливую натуру.

”Так что, пока есть свободное время до полудня, меня направили помочь в особняке. А ты где сегодня работаешь, Дебора?”

”Пока что мне нужно вытереть пыль с рам портретов на лестнице до завтрака.”

Хотя впереди её ждали и другие поручения, с этим следовало справиться первым.

”Что? Рамы портретов на лестнице?”

Ханна поморщилась — она панически боялась высоты.

Увидев её реакцию, Дебора мягко улыбнулась.

”Просто подержишь лестницу. А я сама всё вытру.”

Её и правда тревожила мысль о том, что придётся карабкаться по скрипящей деревянной лестнице в одиночку и часами смахивать пыль с рам. Но теперь всё казалось не таким уж и ужасным.

Услышав это, лицо Ханны просветлело.

”Хорошо! Я буду держать крепко-крепко.”

С преувеличенной уверенность она даже стукнула себя в грудь. Видя рвение подруги, улыбка Деборы стала ещё теплее.

* * *

”Как ни крути, а жизнь всё-таки несправедлива.”

Застыв на вершине лестницы, пока вытирала пыль с одной из рам, Дебора на миг замерла и опустила взгляд.

”Что ты имеешь в виду?”

Она с недоумением приподняла бровь.

”Я про нашего герцога.”

Проследив за направлением пальца Ханны, Дебора перевела взгляд на портрет.

”…Герцога?”

”Да! Будто Бог отдал ему вообще все свои благословения. Ты так не считаешь?”

Ханна слегка наклонила голову, ожидая согласия. Дебора же продолжала смотреть на поразительно красивое лицо на портрете.

Рэймонд фон Честер.

Восьмой герцог семьи Честер — одного из самых уважаемых аристократических родов королевства Лубайк.

Много веков назад, когда варварское племя Кройзенов внезапно напало на страну с жестокой силой, именно семья Честеров возглавила оборону. Они не только удержали позиции, но и породили героических братьев — Джейсона и Джейда, чьи подвиги переломили ход войны и принесли королевству победу.

Для народа Лубайка имя Честеров стало не просто благородным — оно превратилось в легенду.

Даже сам король не посмел бы обращаться с главой этой семьи без должного уважения.

Рэймонд, нынешний герцог, родился в этой непревзойдённой династии, с властью, богатством и статусом в руках с самого начала.

Но слова Ханны — ”Бог несправедлив” — касались не только этого.

На портрете молодой герцог был изображён в безупречно белой военной форме, с тёмно-синей перевязью через грудь.

Его золотистые волосы сияли, будто расплавленное солнце, а пронизывающие бирюзовые глаза были написаны с такой поразительной ясностью, что казались живыми.

Даже будучи всего лишь живописным образом, он обладал притягательной аурой. Мужчина, которому досталась и власть, и красота.

Рождён в величайшем благородном доме. Наделён лицом, словно сошедшим с небес.

’Нет ничего удивительного в том, что Ханна считает это несправедливым.’

”Дебора, почему ты молчишь? Ты ведь тоже так думаешь?”

Голос Ханны выдернул её из мыслей, но Дебора продолжала смотреть на портрет.

”Думаю, да. Бог действительно несправедлив.”

”Вот! Я знала, что ты поймёшь!”

Ханна весело рассмеялась, довольная собой, но её слова почти не достигли ушей Деборы.

Потому что в этот момент ей показалось, что мужчина на портрете смотрит прямо на неё.

И её сердце пропустило удар.

* * *

Перевод: Хлеб Орихиме