Фаза 4 – Часть 1

— Все люди, которые связываются с Тони, всегда плохо заканчивают.

Никто не мог сказать наверняка, откуда пошёл этот последний слух. Но эта история раздувала страхи по всему преступному миру, приобретая доверие, поскольку наёмники обменивались приукрашенными рассказами о прошлых подвигах Тони. Вскоре каждый притон, стоящий одной ногой по ту сторону закона, кишел сплетнями о нём.

«Подвал Бобби» не был исключением.

— Наш Тони, да?

— Вы же заметили, как этот паршивец Грю просто исчез? Слышал, он связался с Тони, и на этом всё.

— Вы знаете, что они не нашли ни одного тела в том пожаре в больнице.

— То место было изрублено на куски. Копы сказали, что разрезы в точности совпадают с его мечом.

— Теперь, когда ты упомянул, Бешеный Пёс Денверс исчез после того, как связался с Тони.

— Помните Керри? После того, как Тони её бросил, она себе вены вспорола.

Люди из преступного мира были трусливым, суеверным сбродом. Если в воздухе пахло чем-то зловещим, оно должно было исходить от Тони. Каждый наёмник в каждом баре города был с этим согласен.

— Что ж, Тони, лично я ничего против тебя не имею, но...

— Да не волнуйся, ты, Бобби. Вполне естественно, что другие парни будут суеверными. Ничего не поделаешь.

Тони только что пришёл и разговаривал с Бобби у входа в бар. Солнце село, и из «Подвала Бобби» доносились весёлые выкрики. Но владелец заметил Тони как раз перед тем, как он вошёл, и поспешил ему навстречу.

— Дело не только в слухах. Репутация Гилвера как головореза продолжает расти. Все старые смутьяны выпендриваются благодаря ему. Я теперь каждый день вытираю кровь. — Болезненная бледность Бобби отражала его усталость.

— Они думают, что ты трус, Тони. Если ты войдёшь туда, кто-нибудь обязательно затеет с тобой драку.

— Бобби, ты неправильно понял. Всё, что я хочу, это клубничное мороженое. Я давно его не ел. — Тони небрежно махнул рукой и пошёл по переулку. Его желудок заурчал от голода.

Он потратил большую часть своих сбережений, открыв банковские счета для двух оставшихся дочерей Грю. Остальное ушло на замену его любимого красного плаща. Но слухи сказывались. Ночь за ночью агенты и посредники обходили его стороной. Теперь его кошелёк был так же пуст, как и его желудок.

Тони направился к Голдштейн. У неё всегда было время для него, даже если она не любила это показывать.

Урчание в животе было подобно жалкой музыке, сопровождавшей его путь.

Гилвер прошёл мимо Тони по пути в «Подвал».

Он излучал жизненную силу, несмотря на бинты, покрывавшие его лицо. Гилвер стал настолько неотъемлемой частью местной преступной сцены, что наёмники почти не замечали тряпок. Он вошёл в бар с элегантной уверенностью.

— Все здесь? — Как всегда, он был немногословен.

Собравшиеся мужчины ответили с энтузиазмом.

— Почти все.

Обычные наёмники и посредники столпились вокруг Гилвера, который плавно взял бразды правления в «Подвале» в свои руки. Аукционная система, используемая отсутствующим Энцо, была заменена свободной борьбой за любые задания, от которых Гилвер решал отказаться. Стройный воин забирал львиную долю работы, оставляя остальным наёмникам драться за гроши.

— Сегодня я подготовил план.

В толпе началось оживление. Гилвер редко говорил больше, чем было необходимо. Он жестом приказал приглушить свет, а затем оглядел свою аудиторию.

— Джентльмены, если у вас есть бог, которому вы молитесь, молитесь ему сейчас. Если у вас есть бог, которого вы умоляете, умоляйте его сейчас. Отныне это будет вашей могилой и станет миром для нас, тех, кто не является человеком — спокойно и тихо сказал Гилвер.

В «Подвале» воцарилась тишина.

— У меня нет к вам никаких претензий, джентльмены. Но, к сожалению, вы знакомы с Тони Редгрейвом.

Гилвер вонзил свой меч в пол. Как по команде, «Подвал» раскололся. Трещины побежали по стенам и потолку, источая неземной свет. Наёмники с удивлением и замешательством оглядывались по сторонам.

Демоны хлынули из трещин и немедленно бросились на толпу. Потребовалось всего мгновение, чтобы инстинкт взял верх.

— Бегите!

— Не подходи!

— Нет!

В обычных обстоятельствах мужчины сражались бы до смерти. Но каждого из них охватил первобытный страх, который быстро сменился слепой паникой. Воины оказались прикованными к месту, точно так же, как Грю был дважды до этого.

Те, у кого ещё были глаза, заметили что-то необычное в Гилвере. Демоны избегали его, предпочитая других наёмников. Он парил над толпой, взирая на сцену с презрительным взглядом.

— У вас у всех сегодня есть работа — Голос Гилвера приобрёл неестественное качество, которое прогремело по «Подвалу». — Вы сольётесь с моими братьями. Мне понадобится много пешек, чтобы справиться с человеком, который называет себя Тони. Вы сыграете важную роль...

Раздался выстрел. Это был тот самый толчок, который был нужен наёмникам, чтобы вырваться из своего страха. Выжившие мужчины выхватили своё оружие и сошлись на Гилвере.

Усилие было тщетным. Демоны возобновили свою атаку, пожирая выживших.

— У вас хороший дух — сказал Гилвер. — Эта сила сделает вас отличными носителями для демонов.

Наёмники тщетно бушевали против орды демонов. Выстрелы и боевые кличи превратились в ужасающие крики, когда теневые хозяева одолевали бандитов, пока, наконец, в «Подвале» не воцарилась тишина.

Меч Гилвера гудел тёмной энергией. — Какое восхитительное отчаяние. Я чувствую, как наполняюсь силой. — Забинтованный мужчина излучал ауру разложения.

Один за другим павшие наёмники поднимались и становились по стойке смирно. Ожившие трупы вскидывали кулаки в воздух и издавали знакомый вопль.

— Хорошо. Мы заменили фигуры, которые потеряли в подземном торговом центре — Гилвер улыбнулся под тряпками. — Теперь мы можем играть.

— Этот сэндвич отвратителен! Мой язык пытается выпрыгнуть изо рта.

— Ты хочешь жить за мой счёт и одновременно жаловаться? Заткни свою хлеборезку. Если еда недостаточно хороша, можешь оставить деньги на столе и проваливать!

Тони и Голдштейн отточили эту сценку до искусства. Они оба знали, что он всё равно будет продолжать жевать сэндвич, благодарный за кусок еды. И она не выгонит его, как бы громко он ни стонал.

— Это не кафетерий. Тебя снова выгнали из «Подвала Бобби»?

— Я скажу это ради твоего же блага — Тони неодобрительно погрозил пальцем. — Ты долго не проживёшь, питаясь таким дешёвым хлебом и плохой ветчиной. Это закончится трагедией, так что я позабочусь об этом за тебя. Ты должна меня благодарить.

Перепалка накалялась по мере того, как Тони набивал свой желудок, его обаяние прорывалось наружу, когда голод рассеивался. Он запил последний кусок сэндвича глотком кофе и расплылся в широкой улыбке.

— Это, практически, худшая ночь в моей жизни. В банке ничего нет, и мне приходится ужинать с дамой, настолько старой, что её татуировал да Винчи.

— Харош уже — Голдштейн сняла очки, чтобы потереть переносицу. Она работала над чем-то, когда Тони вошёл — он видел, как что-то скрывалось под лоскутом малинового фетра, когда он входил в магазин. Это выглядело слишком большим, чтобы быть пистолетом.

— Я слышала, у тебя в последнее время плохая репутация. Не расскажешь? — спросила она. — Бобби сказал, что ты устроил тот пожар в больнице

— Ого, слухи аж до тебя доходят? Ну, в общем да. Проще говоря, много чего случилось.

— Вот почему ты потерял те пистолеты, в которые я вложила всю свою душу, когда делала их для тебя?

Смущение промелькнуло на лице Тони. — Мне очень жаль. Моё тело стало таким тяжёлым, что я просто бросил всё, что меня тяготило.

— Так почему ты был там? Девушка?

— О, да ладно! — огрызнулся Тони. Он не хотел говорить о Джессике.

— Не беспокойся о слухах. В конце концов, они всегда проходят. В любом случае, ты в последнее время слишком много на себя берёшь — Голдштейн посмотрела на Тони стальными глазами. — Есть ещё кое-что, о чём я хотела с тобой поговорить. Тот забинтованный парень - Гилвер. Он опасен.

— Вот как?

— Я видела его тень — я не думаю, что он человек.

— Даже если это правда, мне всё равно. Что касается напарников, он лучший. — Тони задался вопросом, есть ли у старушки выпивка, которой она могла бы поделиться. — Что ещё важнее, насчёт моих следующих пистолетов...

— Тьфу — Голдштейн в отвращении всплеснула руками. — С меня хватит. Почему я должна делать оружие для бессердечного парня, который бросает продукт моей крови, пота и слёз в огонь?

— Ты разбиваешь мне сердце.

— Ты сам напросился. А теперь дай мне вернуться к работе. — Голдштейн надела монокль на один глаз и повернулась к своему столу.

Резкий уход заинтриговал Тони. — Над чем хоть работаешь, старушка?

— Ничего, что связано с бессердечными людьми. Кыш отсюда.

Тони распирало от желания узнать, что находится под тканью, но он знал, что не сможет ничего вытянуть из Голдштейн. — Всё в порядке. Ты мне в конце концов расскажешь. Я вернусь позже. Береги себя.

Тони встал и поправил свой плащ. Мгновение спустя он ушёл.

Голдштейн в тишине ломала голову над своей работой.

Никто из них не мог почувствовать катастрофу, приближающуюся всё ближе к магазину.