Краткий момент покоя заставляет людей расслабиться, возможно, больше, чем следовало бы.

Это похоже на наркотик. Люди не могут жить в постоянном стрессе. Но действие наркотика лишь временно.

Напряжение нарастает под поверхностью.

Искажение формируется в последнем месте, где люди ожидают его, что приводит к страданию.

Бесчеловечные тени не исчезли ни из ночи, ни из темноты.

Они прячутся и точат свои когти, выжидая возможности.

Мы никогда не должны об этом забывать.

Фаза 3 – Часть 1

Спустя несколько недель, ничего примечательного не произошло.

Тони не видел никаких признаков теней с той ночи в банке «Клуба Оз». Он старался выкинуть ту битву из головы, вернувшись к жизни наёмника и подбирая случайные заказы.

Но что-то изменилось, что-то тонкое, глубоко в фоне обыденного мира.

Это было заметно даже в «Подвале Бобби».

— Эй, бестолочи. Я пришёл, чтобы осчастливить вас работой. Проявите немного уважения.

Это был обычный вечер в баре. Энцо был первым посредником, который появился, удивив постоянную толпу, которая больше привыкла к его появлению далеко за полночь.

— Первым делом: у меня есть работа для Гилвера! — Наёмник в бинтах собрал множество именных заказов за дни, прошедшие после инцидента в «Клубе Оз». Сообщения о его храбрости и навыках просочились через преступный мир к тем, у кого были самые толстые кошельки, и люди его калибра всегда были востребованы для работы. Что более важно, Гилвер никогда не отказывался.

Энцо подозвал Гилвера. — Им хочется, увидеть тебя в команде сегодня вечером. Это проблема?

— Вовсе нет. — Гилвер взял документы.

Энцо предпочитал давать задания Гилверу. Тот был молчаливым и профессиональным, тогда как работа с Тони означала ненужные колкости и постоянное поддразнивание. Напротив, Гилвер, казалось, нравился всем.

— Твоего напарника тоже запросили. — пробормотал Энцо, указывая на Тони.

— Отлично — весело сказал Тони. — Я берусь. У меня не было недостатка в деньгах с тех пор, как я связался с этим бинтанутым парнем.

Запросы на эту пару были безостановочными. У Тони было больше врагов, чем друзей, но бизнес есть бизнес. У него и Гилвера были непревзойдённые таланты, и как команда они были почти неостановимы. Энцо давал им всё более опасные задания, но они каждый раз побеждали, собирая всё большие и большие награды.

Другие завсегдатаи «Подвала Бобби» считали этот поворот событий довольно неудачным.

— Снова эта парочка? А нам хоть объедки будут!?

— Такие себе дела!

— Тут не только они наёмники, смекаешь? Пошевеливайся и кинь работёнку и нам!

Насмешки всегда были направлены на Тони. Другие наёмники любили Гилвера, потому что он угощал бар бесплатными напитками после каждого задания. Он всегда настаивал, что ему не на что больше тратить лишние деньги. Возможно, он и лишал других работы, но в каждой туче есть просвет — и эти тучи были наполнены выпивкой.

Энцо в конце концов раздал свой список работ, и его заменили другие посредники, только что прибывшие в «Подвал». Тони вернулся на своё обычное место, чередуя стакан джина и клубничное мороженое.

Только он заметил одно тонкое изменение.

Голос, высмеивающий его за то, что он капает мороженым повсюду, исчез.

Голос, вставляющий шутки, когда Тони рассказывал истории Бобби или Энцо, исчез.

Голос, заказывающий вонючее пиво из самого низа меню, исчез.

Человек со старомодным «Питоном», пристёгнутым к бедру, человек, слишком старый, чтобы всё ещё быть наёмником, перестал появляться в «Подвале» несколько дней назад.

И никто — даже Тони — не знал, куда делся Грю.

— Вот, держи, извини, что заставила ждать. Я вполне довольна результатом.

Нелл Голдштейн полностью переделала контрабандный «Маузер», который Тони забрал у Денверса, добавив столько компонентов, что любой нормальный человек едва ли смог бы удержать его. Старушка нашла похожий пистолет в ломбарде и представила его вместе с «Маузером». Он также был доработан, модифицирован, чтобы стать лучшим дополнением. Она ласкала оружие шёлковой тканью.

Было почти четыре утра, но Голдштейн никогда не закрывалась, когда у Тони была работа на подходе. Он задержался в «Подвале Бобби» перед тем, как отправиться в магазин.

Тони взял пистолеты и поцеловал каждый, как любимого питомца.

— Я не мог дождаться, чтобы заполучить этих красоток. — сказал он, сияя. — Было бы глупо с моей стороны идти на работу безоружным.

— Тут нужны другие патроны, которых у меня навалом. Будешь использовать их, обычные не подойдут после того, что я сделала с рукоятями. Можешь использовать обычные пули, если хочешь, но используй поменьше пороха, если хочешь палить как сумасшедший.

Тони указал на себя с притворным негодованием. — Ну и на кой же мне это делать? Раз уж ты сделала это на заказ, то я доверюсь, старушка. — Он подмигнул Голдштейн, прежде чем принять серию боевых поз, с оружием в руке, чтобы проверить вес.

Внезапно он упал на пол, чтобы избежать воображаемого шквала выстрелов, отвечая ослепительной контратакой.

Пистолеты были модифицированы, чтобы соответствовать агрессивному стилю Тони, и теперь были исключительно тяжёлыми, но он не возражал. Он изящно взмахнул оружием в воздухе, прочерчивая смертельный путь, который дал бы ему множество целей в реальной боевой ситуации. Наконец, он откатился обратно на ноги.

— Мне нравится. — решил он. — Хорошая работа.

Голдштейн укоризненно посмотрела на него, как учитель, читающий нотацию заблудшему ученику. — Хорош кривляться. Я переработала пистолет, но он не прослужит долго, если ты будешь так его использовать.

— Верь в него.

— Когда заслужишь, тогда и можешь вякать. — огрызнулась Голдштейн.

Тони улыбнулся, Голдштейн была единственным человеком, кому сходило с рук командовать им. Он чувствовал особую снисходительность к ней, когда она давала ему новые игрушки.

Он бросил пачку купюр на стол. — Вот, держи. Увидимся позже!

— Куда собрался.

Тони остановился как вкопанный, недоумевая. Он обернулся и увидел, что Голдштейн озорно улыбается. — Ну и что тебе теперь надо? Ты меня пугаешь.

— Идиот, ты думаешь пистолеты ещё готовы?

— Ты о чём, старая болтушка?

— О том, о чём сказала. Прежде всего, ты должен привыкнуть использовать их правильно.

Тони подумал, что она, должно быть, дразнит его. — Я понял, старушка. Но, я всё равно их заберу.

— Ладно. Но... — Голдштейн внезапно стала серьёзной. — Я размышляла, говорить тебе это или нет. Это не очень приятно.

— Чего? Ты о чём?

— Речь о том парне, с которым ты начал якшаться.

Тони напрягся.

— Понятно, Энцо взял его на эту работу. Но даже Энцо не знает, кто он и откуда взялся.

— Гилвер. — Тони нахмурился. — Мы зовём его Человек-невидимка.

— Ходят слухи, что какой-то идиот подумал, что заработает немного денег, выяснив, кто скрывается под этими бинтами. Парень наделал долгов, и ему нужно было их быстро погасить. Он пришёл сюда, чтобы продать пистолет, чтобы получить немного денег на своё расследование.

Голдштейн посмотрела на Тони. Для него было необычно не отвлечься от скуки на этом этапе разговора. Его брови были нахмурены, а левое ухо нервно дёргалось. Голдштейн знала признаки того, кому есть что скрывать.

— Продолжай. — тихо попросил Тони.

— Прошлой ночью он нашёлся. Мёртвый. Он был разрезан от плеча до бедра.

— И что?

— На этом моя история заканчивается. Но кто мог совершить такое? Умереть вот так...

— Кажись, я понял, о чём ты. — Тони вздохнул. В городе было много мечников, но только один обладал навыками, приближающимися к его собственным - Гилвер. Что ещё более важно, если эта информация дошла до Тони, то она дошла и до всех остальных в преступном мире. А это означало, что она, вероятно, была преувеличена до бесполезности.

— Полно людей, которые не хотят, чтобы другие лезли в их прошлое. — многозначительно сказала Голдштейн. — Никогда не знала никого настолько бессердечного, чтобы убивать тех, кто суёт нос, только чтобы скрыть свою историю.

— Твоя правда. — признал Тони.

Он покинул магазин, не сказав больше ни слова.

Голдштейн наблюдала, как он исчезает в лестничном пролёте. — Береги себя, Тони. Только Бог знает, что случится в конце, верно?

В тот день после обеда Голдштейн приняла второго посетителя. Мужчина был одет в хорошо сшитый костюм и скрывал своё лицо бинтами.

— Ты странный. — коротко сказала Голдштейн. Она была резка со всеми, но те, кто был с ней знаком, уловили бы в её голосе настороженность.

— Я хочу разместить заказ на пистолет.

Гилвер сел за стол и бесстрастно уставился на Голдштейн. Она регулярно имела дело с неприятными персонажами, но на этот раз она не смогла подавить дрожь.

— У меня полно стволов. — сказала она. — Нужно что-то конкретное?

— Что-нибудь, что может поразить несколько целей одновременно, было бы идеально. — Гилвер указал на дробовик, закреплённый на стене. — Что-то вроде этого. — Голдштейн модифицировала двуствольное оружие так, чтобы оно могло заряжать до десяти патронов за раз. Это было одно из немногих разработанных ею видов оружия, которое не было пистолетом.

— Эта штука была сделана, чтобы стрелять в медведей, а не в людей. Прицел ужасен. Тебе, по сути, придётся прижать ствол прямо к цели.

— Подойдёт. Сколько ты хочешь за него?

— Он не продаётся. Я продаю только пистолеты. — Голдштейн вернулась к возне с некоторыми компонентами, над которыми она работала. У неё была колючая репутация: она продавала оружие только тем, кто ей нравился, а не тем, кто предлагал достаточно денег.

— Тогда сам назначу цену. — Гилвер рассыпал несколько купюр по столу и потянулся за дробовиком.

— Давай-ка поаккуратнее! Он прочный, но ты не сможешь просто размахивать им, как дубинкой.

— Хорошо. — Гилвер стоически вырвал крепёжную скобу, разбрасывая куски штукатурки.

 — Позже уберусь. — Он осмотрел оружие перед ошеломлённой Голдштейн. — Я мало что знаю об оружии, но даже я могу сказать, что это прекрасно сделанное изделие. У тебя, кажется, большое мастерство. — Гилвер удалил промасленную бумагу, которая была засунута в подвижные части и болты.

Голдштейн была поражена. Гилвер, казалось, сначала чувствовал себя неуютно с оружием. Но его осмотр со временем становился всё более ловким, как будто он впитывал информацию от самого оружия.

— Мне нравится. Беру. — Гилвер сунул дробовик в карман и направился к двери.

— Эй, постой. Тут слишком много. — Сказала Голдштейн неловко смотря на купюры.

— Оставь себе. Мне деньги не нужны.

— Что ж, позволь спросить. Во что, скажи на милость, ты планируешь стрелять?

Гилвер остановился как вкопанный, спиной к Голдштейн.

— В нечто, что имеет форму человека, но не является им. — Он покинул магазин, не оглядываясь.

Голдштейн наблюдала, как он уходит, сдерживая вздох. Она была меньше удивлена тем, что он сказал, чем формой, которую его тень отбрасывала на тускло освещённую стену.

Она ничуть не походила на тень аккуратного, одетого в костюм человека. Она больше походила на рыцаря в доспехах.

Голдштейн почувствовала, как её сердце колотится как механизм.