Закончив дела с Биллом, я вернулся на свою лодку, чтобы спокойно провести остаток дня. У меня было предчувствие, что пройдет еще много времени, прежде чем я смогу снова выделить день для себя. Я еще раз проверил все свое снаряжение, рассортировал все необходимые запасы, подстрелил для Гаса мутировавшего оленя с восемью ногами и до вечера погрузился в чтение. После короткого сна я отправился в путь, то ли поздней ночью, то ли ранним утром. В основном я предпочитал путешествовать под покровом ночи, когда плохие парни не могут меня видеть, а я их — могу.

Меня беспокоило то, что мне придется идти на запад. В этом направлении располагались Кинд и Бун, но пройти эти десять километров будет проще, чем пытаться идти в обход. К этому моменту я ожидал, что шумиха в основном спадет, но все равно чувствовал тревогу. В первый день пути я уверенно продвигался вперед практически без проблем. Пройдя через несколько уже знакомых мертвых зон и перекусив ногой оленя, которого, вероятно, уже съел Гас, я сделал лишь небольшой перерыв: подремал в облученном болоте.

На следующий день я вступил в борьбу со своим главным врагом в дорогах — скукой. Обычно я находил способы занять себя во время ходьбы. Пересчитывал патроны и припасы, мысленно ведя учет, обдумывал новые способы уничтожения различных существ, с которыми сталкивался в прошлом или столкнусь в будущем, размышлял над последней прочитанной книгой. Раньше я пытался читать на ходу, но это могло стать смертельным приговором во время ЧП. Всегда лучше держать глаза открытыми и обнюхивать все вокруг, дабы уловить любой признак опасности, таящейся на пути.

Я решил взять радио, которое дал мне Билл некоторое время назад, и снова попытаться услышать музыку пустоши, или, быть может, даже тот сигнал, который я уловил раньше. Я немного повозился с регуляторами, медленно поворачивая их туда-обратно, сканируя частоты в поисках чего-нибудь. Я слышал странные вариации шипения, статического шума и других звуков, в затем внезапно — голос.

— Дорогие соотечественники. Ядерное разрушение, опустошившее нашу прекрасную страну, нанесло нам ущерб, превосходящий все, что когда-либо встречали мы и наши предки. Наши люди рассеяны, воплощая собой лишь остатки великой и могущественной цивилизации, которой мы когда-то были. Несмотря на это, мы процветаем. Мы продолжаем строить и расти. Мы — нация фермеров, и семена нашего возрождения каждый день сажаются на опустошенной земле. Нас вергли коммунисты и социалисты, их злые и безжалостные методы, но в отличие от их стран, тех разрушенных оболочек, которых мы из них сделали, Америка сможет вернуться. Мы сможем восстановиться и стать тем великим и могущественным государством, каким были когда-то. Я знаю, что сегодня есть группы, которые заявляют, что являются лидерами этих пустынь, и некоторые даже утверждают, что несут флаг нашей нации, но эти люди — лжепророки. ИСТИННЫЕ Соединенные Штаты Америки вернутся, чтобы отбросить эти пустые подделки и воссоединить нашу страну, превратив ее в совершенное и процветающее место, существовавшее здесь прежде. Будьте начеку! Грядет новый рассвет, и он даст о себе знать очень скоро!

После этого голос затих, и я ожидал около минуты в тишине, прежде чем он снова зазвучал. Это был тот же голос, мужской, глубокий и властный, и он произносил речь в том же духе, какой была и предыдущая. Я прослушал еще пару речей, прежде чем решил, что тишина будет интереснее, и выключил радио. Долгое время работали только радиостанции ближнего действия, но теперь, насколько я понимал, появился новый сигнал. Было жаль, что это не музыка, а скучные изречения. Я встречал нескольких людей, которые коллекционировали пластинки или кассеты, и всегда с удовольствием слушал песни, записанные до бомбардировок. Я пытался выменять пару своих любимых песен, но их владельцы всегда яростно их оберегали. У Дьюкса была хорошая коллекция того, что он называл панком. Он случайно наткнулся на нее в руинах гаража. Содержимое тех кассет было почти полной противоположностью тому, что я только что слушал по радио.

Смысл, который крылся за этими речами, меня смутил. Я знал несколько общин, которые все еще считали себя американцами, но в большинстве своем жители пустошей придерживались более локального подхода к самоидентификации. По крайней мере, так было на территории Железной Орды, где Хан предоставлял людей самим себе, пока они платили дань. Идея объединить все и снова назвать это Америкой казалась мне нелепой. В первый раз это не очень-то сработало, зачем пытаться еще?

Я снова включил радио и прослушал еще одну речь. Упоминание о том, что в ближайшем будущем что-то грядет, вызывало беспокойство, но это мог быть просто какой-то сумасшедший, который умудрился настроить трансляцию. Я выключил радио и заметил, что получил уведомление.

Поздравляем, гражданин! Вы только что получили пункт в НАЦИОНАЛИЗМЕ! Вы вносите свой вклад в признание того, что Америка — величайшая страна в мире!

Вот это уже было интересно. Я много лет не получал повышения в национализме. В последний раз это случилось, когда я слишком долго смотрел на старый флаг. В тот момент я использовал его для перевязки раны. Насколько я знал, более высокое значение этой характеристики не дает никаких преимуществ, кроме большого числа. Я встречал человека с тридцатью пунктами в этом стате, но учитывая, что он произносил клятву верности, как молитву, каждый раз, когда попадал в беду — а делал он это очень часто, — я не думал, что он извлекал из этого большую пользу.

(П.П. Речь идет о Клятве верности флагу США).

Хотя содержание радиовещания было нудным, оно дало мне достаточно пищи для размышлений на второй отрезок пути. Заметив встречных пешеходов, я свернул на боковую дорогу, чтобы не пересекаться лишний раз с людьми. Вскоре я оказался на переходе между Киндом и Буном, посреди руин какого-то другого городка. Улицы зданий заросли лианами и ку-дзу, а воздух наполняло тихое жужжание насекомых.

(П.П. Ку-джу, или пуэрария, — это инвазивный вид лиан. В Америке его прозвали «зеленым монстром». Растение быстро распространяется и густо покрывает все, на чем растет).

Я замер, вобрав полную грудь воздуха. От запаха у меня зачесались зубы. Порох. Я сразу это почувствовал, и меня пробрала дрожь. Мои глаза расширились, и я нырнул за ржавый остов ближайшей машины. В этот самый момент раздался одиночный выстрел, и на том месте, где я стоял, осталась небольшая воронка от пули крупного калибра.

Я вытащил винтовку и осмотрелся. Снайпер находился на возвышенности, дальше вглубь города. Я уловил примерное местоположение по запаху, но точные данные мне еще нужно было разведать. Я залез под машину, за которой укрывался, и перебрался к другой. Рискнул мельком взглянуть в сторону запаха пота и пороха. В глаз упал отблеск сета, и я снова пригнулся, как раз перед тем, как еще один выстрел пробил машину прямо под тем местом, где была моя голова.

Я выругался и снова присел. Кто бы там ни был, у него есть терпение. Мне было интересно, что этот человек делает на этой дороге, находившейся в стороне от основных маршрутов, но в тот момент этот вопрос мог подождать. Я снял рюкзак и засунул его под машину. Мне нужно двигаться быстро. Я подумывал бежать из города, но мысль о том, что во время бега мне в спину может попасть пуля, совсем не радовала. Нет, было разумнее устранить угрозу.

Я разбил зеркало заднего вида, оказавшееся у меня под боком, поднял самый большой осколок, плюнул на него и вытер рукавом. Использовал осколок зеркала, чтобы выглянуть из-за машины. Мне удалось заприметить ближайшие укрытия, но прежде чем я успел понять, где находится стрелок, зеркало было разбито очередной пулей снайпера. Фрагменты впились мне в пальцы, а еще один кусочек отлетел и оставил на линзе моих очков трещину.

Я схватил найденный в бункере черного леса пыльник и кинул его из-за машины. В него было произведено несколько выстрелом, и я в тот же момент рванулся в другую сторону, укрывшись за разрушенной стеной, прежде чем стрелок успел переориентироваться. Я не останавливался, просто продолжал двигаться от укрытия к укрытию в направлении стрельбы. После полудюжины опасных моментов я понял, что выстрелы доносились из самого высокого здания, расположенного немного впереди и левее меня. Я приготовился и бросился прямо к нему. Пуля попала мне в плечо и отбросила его назад, но мне удалось перекатиться вперед и сохранить инерцию, пока я не оказался у входной двери здания.

Я почувствовал, как что-то дернуло меня за ногу, когда я вошел внутрь, и опустил глаза, увидев гранату без чеки и активированную растяжку. Я продолжил двигаться и нырнул за первое попавшееся укрытие, получив лишь едва терпимое количество осколков вместо смертельного ранения.

Я поднялся, бросил винтовку на землю и вытащил пистолет. Моя правая рука была сильно повреждена, и я больше не мог держать винтовку, по крайней мере, пока моя усиленная регенерация не исправит это. Я нашел лестницу, ведущую наверх, и поднялся по ней. Я быстро добрался до выхода на крышу, но возникла проблема. Снайпер знал, что я в здании и иду к нему. Он слышал взрыв и почти наверняка ждал, когда я войду через эту дверь. Я остановился и огляделся. Вокруг не было ничего, чем я мог бы заблокировать пулю, но этажом ниже было разбитое окно. Я спустился к нему и выглянул из него вверх, наружу. Там торчала арматура, которую я мог использовать как опору.

Я осторожно зажал пистолет между зубами и приготовил здоровую руку. Я прыгнул, стараясь издавать как можно меньше шума, и схватился за арматурину. Подняться одной рукой было непросто, но я справился, перекинул ногу через край и откатился на остатки старого промышленного кондиционера. Я вынул пистолет изо рта и снова взял его в руку, после чего медленно выглянул из укрытия.

Там стояла женщина с винтовкой, направленной на дверь, в которую я собирался войти пару минут назад. В ней было что-то знакомое, но я не мог понять источника этого чувства. Возможно, я просто настолько привык к людям, пытающимся меня убить, что все они начали казаться мне знакомыми. Я плавно вышел из укрытия, активировав заморозку, когда оказался достаточно близко, чтобы быть уверенным в своем выстреле.

Женщина напрягла шею, пытаясь повернуться ко мне, но было уже поздно. Я поднял пистолет и выстрелил как раз в тот момент, когда действие заморозки прекратилось. Женщина попыталась устоять, несмотря на пулю в голове, но я выстрелил еще раз, и на этот раз она пошатнулась и перевалилась через перила здания, упав с крыши. Я услышал глухой удар, а затем тишину.