Глаза Шифтера чуть не вылезли из орбит, уставившись на прижатый к его лбу обрез.

— Забирай все, только, прошу, не ешь меня.

Я наклонился ближе, открыв ему первоклассный вид на мои зубы.

— Ответь на мои вопросы, и до этого дело не дойдет, — мне был не по душе этот стереотип о мертвецах; даже если в моем случае он был правдив, большинство мертвецов — хорошие люди, которые никогда никому не причиняли вреда. И все же если другие испытывают такой страх из-за этого стереотипа, почему бы мне не воспользоваться им?

— Х-хорошо, как скажешь.

Я обвел глазами его дом. Простая жалкая хибарка: раковина в углу, стены увешаны картинками машин и женщин из старых журналов. Не похоже, чтобы у него был дополнительный источник наживы. Однако ОП невидимы, а в Фетте есть много тайников, куда можно спрятать что-то, что не должно попасться на глаза посторонним.

— В топливных трубах была обнаружена утечка. Тебе известно что-то об этом?

Если раньше парень был бледен, то теперь он побелел, как мел.

— Я-я…

Я тихонько постучал по его лбу обрезом.

— Хорошенько подумай об этом.

— Я просто выполнял то, что мне приказали..!

Интересно.

— И кто тебе это приказал?

— Не-не знаю. У нее были тату и шестеренки, поэтому я принял приказ и выполнил его. Думаю, она была одной из охранниц Хана.

Я вздохнул. Кажется, дело принимает серьезный оборот. Я надеялся найти парочку заговорщиков, вражеских наемников или нескольких шпионов, но все становился сложнее. Я оторвал дуло от лба Шифтера, и тот позволил себе отдышаться.

— Эта охранница… ты сможешь опознать ее?

Он дважды кивнул.

Я спрятал обрез. Должен быть способ справится со всем по-тихому, но до сих пор это «по-тихому» приводило только к трате времени. Как бы тонко я ни старался действовать, правда в том, что я — молоток, и даже если я столкнуть с винтами, я буду вбивать их в стену силой, пока они не войдут нормально. Я помог Шифтеру подняться на ноги.

— Пойдешь со мной.

Его облегчение снова сменилось страхом, но он подчинился. Мы направились прямо к шатру Хана, остановившись только для того, чтобы Шифтер осмотрел уличную охрану на наличие своего приказчика, которого там не оказалось. Нас впустили. Проходя мимо группы, принесшей дань, мы вскоре дошли до основного зала, где Хан отвечал данникам, занятый одновременно работой. Его жена Брун передавала ему инструменты, а Камилла по большей части возилась с данью. Очень быстро Брун заметила меня и нырнула под машину, передавая Хану весть, а Камилла уже отпускала последних просителей. Наступала ночь, это была очень поздняя аудиенция. Не замечал раньше, чтобы здесь принимали гостей в такое время. Когда Хан выкатился из-под машины, Шифтер не столько поклонился, сколько смиренно уставился в землю.

— Донован, это он? — задал Хан вопрос.

Я покачал головой.

— Просто дурак. Он отдал приказ увеличить подачу нефти, но получил его от кого-то другого.

— От кого же?

— По его словам, это один из ваших личных охранников. Он сказал, что может опознать ее, но имени не знает.

Хан спустился с помоста и окинул взглядом сжавшуюся фигуру Шифтера.

— Ты не подумал подвергнуть сомнению такой приказ? Тем более из такого источника.

Шифтер не сводил глаз с пола.

— Нет, мой Хан.

Рука Хана рванулась со скоростью молнии, схватил самую низковисевшую шестеренку на ухе Шифтера и вырвав ее одним быстрым движением

Шифтер начал было кричать, но спохватился и укусил себя за руку.

— Я ожидаю большего от людей, кто заслужил столько же чести, как ты. Если ты не хочешь думать дальше слепого подчинения кому-либо выше, тогда я снимаю с тебя эту ответственность.

Шифтер кивнул.

— Я понимаю. Благодарю.

Хан удовлетворенно хмыкнул.

— Ты укажешь мне охранника, а потом я направлю тебя к врачу.

Шифтер снова кивнул в знак согласия, прижав кровоточащее ухо ладонью.

Хан повернулся и закричал:

— Я хочу, чтобы весь почетный караул был здесь, сейчас же! — прежде чем даже затих его голос, дело закрутилось. Люди вбегали внутрь шатра, другие передавали приказ дальше, будя своих товарищей. Вскоре в главном зале оказалось около тридцати мужчин и женщин, все покрытые татуировками, шестеренками и урсановым мехом. Хан прошелся по их рядам, затем, ответив присутствие полного состава, кивнул Шифтеру.

Тот оглядел группу, все еще прижимая ухо рукой, и в конце концов указал на женщину впереди. Она была не молода, ее темные волосы частично покрывала седина, но время не отобрало ее могущего телосложения. Ее татуировки пересекались со шрамами, ей не хватало пары пальцев и левого глаза. В этот миг выражение лица Хана омрачилось беспокойством. Это было бы незаметно, если бы не обычная его полная нечитаемость. Он был один из немногих, что даже не вздрогнул, впервые увидев меня, а ведь даже сами мертвецы периодически бледнеют при его виде.

— Элиза, выйди вперед.

Она подчинилась. Я не сводил глаз с группы и незаметно переложил руку на пистолет. Не хотелось бы сбрасывать со счетов вероятность того, что обвинение кого-то в измене среди таких людей, некоторые из которых могут быть вовлечены в это дело, может быстро пойти наперекосяк.

— Ты приказала этому человеку увеличить поток?

Она кивнула.

— Это была я.

— Куда пошли излишки?

— Я доставила все группе за городом.

Лицо Хана помрачнело.

— Почему? Ты была членом моей охраны еще до того, как Фетте перешел в мое подчинение. Ты была личным стражем моей третьей женой.

— Это был приказ Сары.

Я услышал резкие вздохи Брун и Камиллы, и вот на мгновение воцарилась тишина. Хан замер на месте. Я ожидал взрыва ярости и гнева, но вместо этого его фигура была спокойна, даже расслаблена.

— Отведите Элизу в камеру. Пусть двое вытащат Сару из комнаты, заключите ее в гостевой. Затем обыщите покои, — он подошел к помосту и снова вскочил на него. — И приведите врача для этого человека, — он указал на Шифтера.

Вся охрана тут же пришла в действие и разделилась. Когда зал опустел, Хан повернулся ко мне.

— Мы дадим им время, пусть беспокойство заражает их умы. Как только комнату Сары осмотрят, придет очередь допроса, — он лег обратно и закатился под машину, затем попросил Брун подать инструмент. Ему пришлось дважды озвучить свое требование, прежде чем механик оправилась от шока и, наконец, исполнила его.

Камилла же пусто уставилась в блокнот, листы которого помялись от напряжения ее пальцев. Я глубоко вздохнул. У меня были подозрения на кого-то из высших чинов, но только не на жену. Генеральная или даже личная охрана, но эта ситуация выросла за пределы любых предположений. Мои зубы зачесались, и я принялся их ковырять. При этом мне прилетело сообщение:

Поздравляем, гражданин! Вы получили ранг в Расследовании! Здесь, в США, мы имеем право подвергать сомнению все, кроме свободы!

Этот ранг мне не особо помог. В идеале возникла бы вспышка прозрения, которая пролила бы свет на каждую грань этого дела. Единственное, что пришло с этим сообщением, это еще большее осознание странности этого дела. Оно было… плевым. Конечно, для этого потребовалось провернуть небольшую работенку, но по факту мне пришлось лишь пройтись по цепочке людей, каждый из которых занимал все высшую нишу в иерархии. Заговор, в ходе которого такое количество бензина было вывезено из города, в ходе которого на территорию Орды был ввезен опасный транспорт, должен быть более изощренным. Мне не хватало частей головоломки. Думаю, существовал еще вопрос о мотивах. Сара должна быть где-то посередине среди жен. Не такая молодая, как Брун, не в летах, как Камилла. До этого я не видел признаков того, что она недовольна своей судьбой. Тем не менее, я не настолько хорошо разбирался в людях, если не держал пистолет перед их лицом. Однако, в зависимости от того, как Хан захочет проводить допросы, я могу оказаться в своей зоне комфорта.