На следующее утро я проснулся спозаранку с обычными болями от шрамов на спине и смутными воспоминаниями о сне, полном крови и металла. Я чувствовал, что в этом сне крылось откровение об мне, которое мне непременно нужно было знать. И все же остатки видения ускользали от меня тем быстрее, чем сильнее я пытался за них ухватиться. Спустя время я оставил попытки и достал флягу с куском вяленного мяса. Подавился куском и закашлялся, а затем вдруг почувствовал тяжесть на плече – это привлеченный моим завтраком красногрив подпер меня своей любопытствующей мордой.

– Тебе Кайдзинов было недостаточно? – спросил я.

Словно давая ответ, зверь толкнул меня сильнее. Его нос дергался и стремился к моему мясу, пока сам он облизывался вовсю. Вздохнув, я отломил кусок мяса и поднял его выше. Конь наклонился, осторожно взял мясо и принялся жевать его. Не успел тот проглотить первый кусок, как запах еды привлек второго красногрива, который на тот же манер уткнулся в меня мордой. Остатки мяса в итоге были скормлены лошадям. В любом случае, у меня оставался запас продовольствия, а звери заслуживали угощения.

Я встал, потянулся и прихватил свое снаряжение. Местность вокруг оставалась мирной, и признаков чужого присутствия, будь то человеческого или мутантского, не нашлось. Я задался вопросом, не отпугнул ли облученных зверей запах красногривов или нам просто повезло.

По возвращении в сарай мой нос уловил табак. Дьюкс уже сидел, наслаждаясь сигаретой, и завтракал. Увидев меня, он приветственно расправил свою обычную улыбку:

– Утрецо.

– Готов выдвигаться? – спросил я. Он глубоко затянулся и выбросил окурок в дыру в стене.

– Вот теперь да.

Мы оседлали красногривов и продолжили путь к Поттсу. Первая часть поездки прошла гладко, а потом мы вошли в мертвую зону. Мой счетчик Гейгера затрещал, и я выключил его. Теплые волны радиации обволокли меня, оставляя приятное покалывание на коже. Но, вопреки этому чувству, атмосфера была неспокойна. Красногривы засуетились, они ржали и шипели все громче и чаще, постоянно оглядывались по сторонам и оглядывались. Лес состоял из исключительно огромных деревьев, выраставших из каменистых холмов, что резко ограничивало поле зрения и делало землю темнее.

– Ш-ш, все в порядке, – приговаривал Дьюкс, слегка поглаживая гриву своего коня. Он тоже всматривался в тени деревьев, выискивая в них виновника беспокойства лошадей.

– Ты раньше тут проезжал? – спросил я наконец.

Он покачал головой.

– Нет. Дорога слишком каменистая для караванов, поэтому Гробовщики обычно едут чуть севернее… Нико вроде проходила тут, но я не уверен.

Я кивнул и взялся за рукоятку пистолета.

– Нам следует идти дальше.

– Ага, – выдохнул Дьюкс, поглаживая револьвер и подгоняя своего красногрива.

Минуло пару сотен шагов, когда до меня донесся странный шум. Никогда не слышал ничего подобного. Как если бы какой-то человек встряхивал ковер, причем делал это в компании еще сотни таких же, и эта компания все приближалась. Я напрягся, пытаясь определись источник звука. И вот я увидел его: разноцветное облако надвигалось прямо на нас с левого бока. Оно было внушительным, густым и постоянно менявшимся, и по мере его приближения стали видны отдельные частицы, составляющие это облако. Колибри. Тысячи птиц слаженно летели прямо на нас.

– Епт, – вымолвил Дьюкс, поворачивая своего красногрива в сторону и устремляясь прочь с траектории птиц, переходя на спринт.

Я сделал тоже самое. Красногривы чувствовали опасность еще на входе в мертвую зону, но мы не относились серьезно к их интуиции, полагая, что наш разум выше животных инстинктов. Радужное облако обрушилось на нас, пока мы набирали скорость. Я убрал пистолет и сменил его обрезом. Оба патрона были выпущены в приближающуюся птичью стаю, но две дыры быстро затянулись. Когда первые колибри достигли меня, они вонзили в мою плоть клювы, острые как кинжалы. Я чувствовал, как их длинные язычки проникают в раны и жадно проглатывают мою кровь. Я прихлопнул пару, но на их место село еще больше птиц. Вскоре я и мой красногрив оказались с головы до ног покрыты ими. Пытаться избавиться от этих существ уже не имело смысла, мы просто мчали вперед. Дьюкс сталкивался с такими же проблемами, но ему приходилось тяжелее: моей способности к регенерации он не имел. Несмотря на это, ему удавалось достаточно быстро избавляться от колибри, чтобы не быть полностью задавленным ими.

Я рискнул бросить взгляд на облако и понял, что его эпицентр и меня разделял всего метр. Красногрив замедлял ход – повреждения стали слишком серьезными, чтобы он мог передвигаться с былой скоростью. Если еще больше колибри налетят на Дьюкса и лошадей, они не выживут, хотя моей регенерации, возможно, и удастся выиграть достаточно времени, чтобы я сумел выбраться из зоны. Мой мозг прокручивал все возможные варианты, и из них нашелся лишь один, который мог бы сработать. Я посмотрел вперед и увидел развилку. На ней я свернул на другую тропу, увлекая за собой большую часть облака. Зарядил два патрона в обрез и нашел в сумке взрывчатку, которую Мерси однажды обменяла у меня на старый любовный роман.

Красногрив окончательно замедлился, и я оказался посреди облака птиц. Я в последний раз решительно похлопал зверя по боку, прежде чем привязал взрывчатку к его седлу и завел таймер. Сам я спрыгнул и бросился бежать, пробивая дробью брешь в рое на моем пути. Я слышал шелест и писк существ, набросившихся на моего красногрива, но продолжил бежать. К моей удаче, взрыв произошел скоро, и взволнованное облако отступило, позволив мне свободно отбежать от него на значительное расстояние. Мои ноги нести меня по лесу, к краю мертвой зоны. Несколько одиночных птиц приземлились на меня и попытались оторвать себе лакомый кусочек, и я ответил им тем же, засунув их в рот, раздавив их кости и проглотив тушки целиком, хотя бы в небольшой степени отомстив за своего скакуна.

Мне понадобилось около четверти часа, чтобы покинуть пределы мертвой зоны. Я стиснул зубы, понимая: если бы мне удалось продержаться чуть дольше, возможно, красногрив сумел бы выбраться вместе со мной. Я прогнал эти мысли. У меня даже не было гарантий, что рой колибри не кинулся бы за пределы леса, да и в принципе – это всего лишь лошадь, средство передвижения, твердил я себе.

Я поплелся по краю мертвой зоны в поисках Дьюкса. Мои усилия окупились, когда я наткнулся на него в километре от места своего выхода – они искали меня в противоположном направлении. Скакун Дьюкса был покрыл пятнами грязи, которой, как я догадался, последний заклеивал раны красногрива. Сам Дьюкс шел пешком на шатающихся ногах. При моем виде его улыбка стала шире, хотя и поблекла на тон, когда за моей спиной он никого больше не увидел. Я покачал головой, и он тихо вздохнул. Дьюкс кивнул в сторону Поттса, и я пошел рядом с ним. Остаток дня мы провели в тишине. Отныне удача вернулась к нам, и последняя часть пути не принесла никаких невзгод.

До Поттса мы добрались на следующий день, и нам повезло избежать встречи с опасными животными или разбойниками. Облегчение на лице Дьюкса было очевидно, когда в поле зрения появились красочные купола города. Даже его красногрив заметно ускорил шаг и издал пару тихих шипений счастья. Для них настало время долгожданного отдыха. Возможность навестить друзей, оставить в стороне беспокойство за свою жизнь – время просто отдохнуть. Что касается меня, то я был уверен, что этот момент станет лишь прелюдией к новым опасностям, смертям и риску. К своему удивлению, внутри себя я находил лишь воодушевление.