Я предложил свою помощь в допросах, но Хан отверг мое предложение и взял дело в свои руки. Лишь изредка он запрашивал кого-то из почетного караула или Фен, свою жену-воина. Я же коротал час за точением меча и ожиданием. Время от времени по шатру разлетались то взрывные крики, то протяжные всхлипы. Примерно по часу Хан тратил на пленников, передавал новую информацию Лютеру — охраннику, которого назначил ответственным за расследование, — затем в камеры затаскивали новых людей, к которым рано или поздно захаживали на разговор.

В конце концов на допрос было отправлено двадцать четыре человека. В какой-то момент Хан позволил принять участие мне вместе с еще несколькими мужчинами, которых он признал непричастными, поскольку они либо пропадали в патрулях, либо имели кристально чистую карьеру. В завершение у нас сложилась ясная картина происходящего. Все исходило от Элизы, которая использовала власть Хана и Сары для вывоза из Фетте бензина, запчастей и даже оружия. Это продолжалось уже несколько месяцев и насколько филигранно совпало с моей сменой профессии и встречей с Лией, что у меня зачесались зубы, хотя реальных доказательств причастия Ревнителей в моих руках не было.

Большинство последователей Элизы оказались дурнями, которые бездумно выполняли ее приказы. Было несколько пожилых охранников и механиков, которые осознанно пошли на предательство, а также молодежь, которая повелась на обещания власти, богатства и очков патриотизма. Истинных предателей Хан допрашивал сам, продажных в большинстве случаев милосердно убивали, а невдуплявших придурков просто разжаловали, избивали и отправляли восвояси, хотя у Хана они остались стоять на учете.

Элиза и ее сообщники рассказали, что Джантай еще жива. Вскоре, хотя они и долго молчали, выяснилось и ее местонахождение: ее банда базировалась прямо на востоке. Они убили местное племя Кайдзинов и выдавали себя за них, держали чужаков подальше и исправно платили дань, что давало им прикрытие для встреч с союзниками в Фетте и вывоза контрабандных товаров. Вся эта информация была добыта по частям, приправлена криками и скреплена воедино мной.

Я изложил все собранное Хану, женам и ноянам*, его доверенным генералам. После тяжелого дня руки, от пальцев по локти, и лицо Хана покрывали пятна застывшей крови вперемешку с полусвежей, но сам он был спокоен, как ровная гладь воды. Сара теперь сидела вместе с нами за столом. Ее пальцы слегка дрожали после пережитого, на сам факт ее присутствия здесь призван был заверить ее, что вины на ней никто не видит, а также чтобы показать ноянам, что это признание относится и к ней самой. Остальные жены выглядели настороженными, но в то же время странно решительными. Насколько я понял из разговора с Камиллой, они ничего не знали о первых трех женах Хана, кроме редких слухов и недоделанных историй. Только Камилла видела их лично, но, похоже, и то знакомство не продлилось долго. Переводя взгляд с нее на Хана, я поймал себя на размышлениях, сколько вообще ему лет? Он казался моложе ее, но суждение это было недостоверным.

(П.П. Нояны, они же нойоны, были военачальниками или князьями в монгольских и тюркских народах.*)

Когда я закончил свой отчет, первой заговорила Камилла:

— Мы заключили всех, кто, по нашему мнению, был замешан в этом деле. Мы узнали, где находится лагерь Кайдзинов, захваченный Вдовами. Они, судя по записям, должны будут прибыть в Фетте с данью не раньше, чем через неделю.

Фен кивнула и продолжила вместо нее:

— Их лагерь находится на юго-востоке, рядом с водоемом. Значит, они точно пытались сбить нас с толку, когда отступали после нападений.

Тут заговорила одна из младших жен, Дафна.

— Разве Вдовы не состоят только из женщин? Почему тогда на них работали мужчины?

Камилла ответила на ее вопрос:

— Мужчин они в основном подкупали. Женщины же, похоже, шли на предательство из чистой лояльности либо к их начальнику, либо к представительницам своего пола. Хотя взяток в их делах тоже было предостаточно. Напрямую в Вдовах не состоит ни один мужчина.

Один из ноянов Хана поклонился ему и вставил свое слово:

— Должны ли мы собрать силы для удара, мой Хан?

Тот покачал головой.

— Нет. Мы не можем сбрасывать со счетов возможность ловушки. Джантай и ее Вдовы не так просты. Нам нужен небольшой передовой отряд, который первым вступит на их территорию, обнаружит и устранит любые ловушки, а затем пошлет нам сигнал к выдвижению, — он встал. — Я возглавлю свой караул, он будет главной ударной силой. Пошлите за Атлан, мне понадобится отряд ее Ренов. Они вместе с Донованом составят передовой отряд.

Я поморщился.

— Отправьте меня одного. Говорю в целях личной безопасности. Мы не в лучших отношениях.

Хан покачал головой.

— Я не допущу, чтобы наше возмездие оказалось на грани провала из-за того, что мы недооценили врага. Ты будешь работать с ними.

Его тон сказал мне, что дальнейшие аргументы не будут услышаны. Мне не хотелось снова сталкиваться с Ренами после всего, что между нами произошло. Пусть они и прижились в Орде, это не значит, что их обида забыта. Хотя если они без возражений работали на Атлан, то, быть может, все обойдется.

Хан встал.

— Мне нужно отдохнуть. Сообщите, когда все силы будут собраны.

— Заключенные? — спросила Камилла.

— Как только голова Джантай окажется на колу, я прикажу четвертовать каждого из них в центре города. Элиза будет последней. Пусть наблюдает за страданиями своих собратьев, ожидая своего конца.

Камилла кивнула и записала все в блокнот, будто делала заметки на собрании, а не записывала метод казни. После этих слов Хан и его жены ушли, а меня провели в небольшую палатку, похожую на ту, где я останавливался в прошлый раз. Я сидел и собирался с мыслями пару минут, а затем вернулся к утешительной рутине чистки орудия и подсчета снаряжения. Конечно, в их состоянии мало что изменилось, но эти обслуживание и счет стали привычкой, которая поддерживала мой рассудок на протяжении многих лет, проведенных в пустошах.

Когда я закончил подсчитывать имеющиеся у меня 9-мм патроны и убедился, что все мои дополнительные магазины заряжены, за дверью послышалось движение. Я спокойно положил руку на пистолет и стал ждать. Из-за полога палатки выглянуло ухмылявшееся лицо. Я едва сдержал желание всадить в него пулю, хотя, в знак морального компромисса, все же заморозил этого человека.

Бровь Дьюкса дернулась, когда он понял, что застрял на месте. Удовлетворившись, я отозвал способность, позволив ему пройти дальше. Неизменная улыбка все также прилипала к его лицу. Эта улыбка скрывала естественную остроту его зубов — трюк, который он освоил за годы работы Гробовщиком. На этот раз Дьюкс был одет в черную мантию, а из оружия имел на бедре тяжелый револьвер и боевой нож.

— Что это было? — спросил он, шевеля пальцами, как бы проверяя свою подвижность.

— Способность Маршала, заморозка. Удерживает людей на месте.

— Ее ты применил ко мне тогда, на лодке? — уточнил он.

— Ага.

Он кивнул.

— Это определенно лучше пули. Мило.

Я вздохнул.

— Не думаю, что разделяю это мнение.

— О, пуля, возможно, избавила бы тебя от кучи проблем. Но, конечно, жалко, что со своим прицелом ты снова попадешь мне в плечо.

— К твоему сожалению и моей радости, моя меткость улучшилась, — я отложил пистолет и нормально повернулся к нему для разговора. — Как ты попал сюда?

— Сказал, что я твой друг. Меня тут узнают, так что много убеждений не потребовалось.

Я покачал головой. Шатер только что переворошили с чистками, а Дьюксу все равно удалось убедить взбалмошенных охранников пропустить его. Если бы он был человеком, то правил бы уже всеми пустошами.

— Почему ты здесь?

— Я получил приказ от Поттса немедленно вернуться к тебе и сказать, чтобы ты сиюминутно направился к Разрезу. Связь с мертвецами по ту сторону стала для них приоритетом номер один, и они очень и очень торопят тебя, особенно учитывая предложение Ревнителей.

— Я занят. Это дело нужно довести до конца, иначе я потеряю доверие Хана, а это никому из нас не нужно.

Дьюкс почесал подбородок.

— Тогда… нужна поддержка с тылу?