Я заморозил Элизу посреди выпада и отошел в сторону. Ее застывшее тело с грохотом упало на землю. Сзади на меня летел меч в стиле Ренов, которым орудовал старший из охранников. Я схватил его за руку и остановил удар. Хан двинулся так же быстро, как и я, отбив руку более молодого охранника, вытащившего пистолет. Пуля угодила в пол, и в следующий миг Хан ударил парня по носу твердой ладонью, разбив его. Затем последовал удар коленом, который явно сломал парю ребер, и охранник отлетел в стену, как мешок мусора.

Я же все сильнее сжимал руку старшего фехтовальщика. Его глаза расширились от ужасающего предчувствия. Он пытался расслабить хватку и выбраться, но я ему того не позволил. Давление медленно нарастало, а затем моя ладонь резко сжалась, раздробив кости его рук. Старый фехтовальщик рухнул на пол, крича от боли. Третий охранник, которому повезло не оказаться нападавшим, сначала впал в ступор. Но вскоре он с достоинством оправился, обезоружил двух своих бывших товарищей, которых мы с Ханом обезвредили, и вызвал подмогу. Элизу затащили обратно на место, где уже и спала заморозка.

Я смерил взглядом фигуры двух охранников, сгорбившихся от боли на грани сознания.

— Теперь допросить надо еще двоих.

Хан утвердительно хмыкнул, глядя на меня.

— Ты думаешь, что Сару подставили?

Я кивнул.

— Я не был уверен, но учитывая найденные улики и реакцию Элизы, я бы сказал, что она, скорей всего, невиновна.

Тут Элиза плюнула нам под ноги.

— Вы все виновны.

Хан опустился перед Элизой, представляя собой все то же воплощение терпеливого спокойствия, с которым он отправил ее и Сару в заточение, хотя мог просто зарубить их на месте. Он посмотрел ей в глаза, находясь с ними на одном уровне.

— Почему, Элиза? Ты так долго служила мне. Я не верю, что что-то материальное могло сподвигнуть тебя на предательство.

— Я служу своей леди.

Он покачал головой.

— Не за чем продолжать попытки переложить вину на Сару. Мы уже знаем, что ты хотела подставить ее.

Она решительно противостояла ему взглядом.

— Я. Служу. Своей. Леди.

Хан встал.

— Я начну с твоих пальцев. Будешь ты сотрудничать или нет, твоя смерть предопределена. Ее скорость и метод же… зависят от тебя.

Охранники подобрали двух своих бывших товарищей, неспособных идти из-за ранений, а вскоре появилась жена Хана Камилла. Тот обратился к ней:

— Моя охрана предала меня. Эти двое, — указал Хан на тех, кто напал на нас, — должны быть допрошены. Мы должны узнать, кто еще замешан в этом деле, и получить любую другую информацию, которой они располагают, — затем он указал на третьего охранника, единственного из первоначальной тройки, кто оказался на нашей стороне. — Он будет отвечать за расследование.

Мужчина пережил очередное потрясение, однако быстро оправился и глубоко поклонился Хану, прежде чем его увела Камилла, заваливая предложениями о том, как лучше вести расследование. Ее слова звучали как советы, но на самом деле любой бы понял, что это приказы. Я думывал пошататься где-нибудь, может, посидеть на допросах да собрать информацию во что-то цельное, но обнаружил себя ковыряющимся в зубах с мыслью на крючке. «Я служу свой леди», — утверждала Элиза. Хан предположил, что это она еще пытается посеять раздор с Сарой, но существовал и другой потенциальный ответ.

Я вернулся туда, где сидела Элиза. На ее лице добавились свежие синяки, а в уголке рта скопилась кровь. Я присел. Ее росту не хватало пары сантиметров до 1,9 метров. Мне, чтобы встать вровень с ней сидячей, нужно было опускаться очень долго. Она не вздрогнула, когда ее карие глаза пересеклись с моими красными, в чем я ей отдал должное.

Я сказал лишь одно слово:

— Джантай.

Бровь Элизы едва дернулась, и я выдохнул. Интересно. Я встал и повернулся, направляясь к Камилле.

— Где Хан?

— Он удалился в свои покои.

Я развернулся и пошел к нему.

— Не думаю, что он хочет, чтобы его беспокоили.

Я не сбавил шагу, пробираясь мимо «показной» палатки Хана к гораздо более простой, притаившейся позади. Охранников здесь не было. Не удивительно, учитывая подорвавшееся доверие. Двери, в которую можно было бы постучать, не было, так что пришлось объявлять о своем присутствии.

— Хан, это Донован, — я бы предпочел просто войти, но это показалось мне неплохим способом получить пулю в грудь.

— Входи.

Я переступил порог палатки. Пространство внутри почти не изменилось: тот же скудный декор, ограничивавшийся заваленными рабочими столами, очагом и простой койкой. Единственным отличием стал разбитый центральный стол. В ладонь Хана глубоко вбивались окровавленные занозы, однако по его лицу, обращенному на меня, этого заметно не было — оно было совершенно спокойным.

— Предполагаю, у тебя есть что-то новое. До сих пор впечатляет, даже если из-за этого я все больше разочаровываюсь в своих людях.

Я кивнул.

— Думаю, у меня есть главный подозреваемый в отношении лидера Вдов, но мне нужно прояснить несколько вопросов.

Хан утвердительно мыкнул.

— В таком случае, спрашивай.

— Элиза работала охранницей вашей третьей жены, верно?

Он подтвердил это.

— Я слышал от жен, что вы крайне малословны в отношении нее и своих первых двух супруг.

Он снова подтвердил это.

— Ваша третья жена… была убита вашими руками, так?

Он подтвердил в третий раз с каменным лицом.

— Вы видели тело?

Глаза Хана сузились.

— Ты к чему ведешь?

— Элиза служила вам долгое время после ее убийства. И вы были удивлены, что она пошла на предательство, даже если это мог быть приказ одной из ваших жен. Это заставило меня задуматься: что же могло повлиять на ее преданность? Потом, когда она продолжала повторять, что служит своей госпоже… вот тогда что-то и щелкнуло. Она странно отреагировала на имя «Джантай». Поэтому я спрашиваю еще раз: вы видели ее тело?

Хан посмотрел на свои руки, искалеченные обломками деревянного стола. Он медленно вытаскивал одну занозу за другой, пока на его руках не осталось ничего, кроме крови.

— Нет. Тело так и не было найдено.

Я кивнул.

— Она предала Орду одним рейдерам, так? Значит, у нее были связи, и она, должно быть, выжидала возможности нанести удар.

Он усмехнулся.

— В то время Орда тоже считалась рейдерской группировкой. С разбоя начинали все правители пустошей. Джантай вышла за меня, но любовь ее принадлежала другому, врагу. Она сдала нас им и отобрала мою первую жену… Я убил человека, из-за которого она нас предала. Медленно мучил его на ее глазах. Ей я даровал милость одного выстрела, оставив труп воронам, — Хан покачал головой. — Возможно, эта была ошибка.

— Я пока не уверен, что это она. У меня есть лишь теория.

Хан подошел к столу, схватив дробовик и нож.

— Я сам узнаю ответ к концу дня. Пусть я и оставил расследование на других — и это право я у них не отниму, — но сами допросы… Я должен показать своим людям, что их начальник не гнушается марать руки в этих грязных делах, — легкая улыбка скользнула по его губам, но до глаз не дошла.

Я просто кивнул. Вполне уверен, что его люди не питали иллюзий относительно его готовности с головой погрузиться в черный омут, так же как и в том, что дело заключалось в другом. Я поднял что-то, что глубоко разозлило Хана, или, скорее, это что-то выросло само, а мой палец лишь указал на это. Хан хотел выместить часть своей ярости на тех, кто предал его и его народ.

Есть много слов, которыми можно было описать Хана. Жестокий, черствый, коварный, мстительный. Но когда я разговаривал с ним, мне на ум приходило лишь одно: практичный. Мне была дана возможность заглянуть в старый мир благодаря путешествиям и книгам, и я знал: прежние люди не верили, что насилие могло быть правильным выбором, даже если чувствовали, что это единственный вариант. Правда в том, что насилие всегда было ответом, единственный вопрос стоял в том, как его грамотно применять. Хан знал, где применить насилие и куда направить свое — вот что делало его Ханом. Я не из тех, кто испытывает особую симпатию к кому бы то ни было, но в тот момент я почувствовал оттенок жалости к людям, которых ему предстояло допросить.