Я подошел к перилам и посмотрел вниз. Падение должно было ее убить, но в пустошах право быть имеют лишь подтвержденные факты. Особенно учитывая, что я сам человек, выживавший в смертельных обстоятельствах. Красное пятно внизу подтвердило, что снайпер мертва. Я перевел дух и убрал пистолет в кобуру. После этого я сел на ложе, которое расположила снайпер на своей позиции, и некоторое время выковыривал осколки из ран. Пока я это делал, они уже начали заживать. Закончив, я спустился вниз, на этот раз через главную дверь, и забрал свои пыльник и сумку. На первом было несколько свежих пулевых отверстий, но к этому моменту вся моя одежда была в дырках.

Я поднялся обратно наверх и осмотрел гнездо снайпера. Нашел приличное количество патронов, несколько сырых картофелин, одеяло и вяленое мясо. Либо она только начала свой рейд, либо до сих пор ей не везло на добычу, либо единственной ее добычей должен был быть я. Я спустился со здания и подошел к телу. Первым я заметил, что снайпер упала прямо на свою винтовку, согнув ее так, что стало ясно: стрелять она больше не будет. Я вынул из винтовки патроны и отбросил ее в сторону, несколько разочарованный. Мои навыки стрельбы из такого оружия были на должном уровне, оно было бы очень кстати.

Я перевернул тело и осмотрел лицо. Оно было изранено, половина деформировалась от падения, но даже так оно казалось мне знакомым. После недолгих размышлений я понял, что видел ее в Кинде. Она была одной из стражей ворот, когда я проходил мимо во второй раз. Я вздохнул и пошел дальше. Стражница мертва, поэтому допрос был исключен. Вряд ли тут нашлась бы удобная записка с изложенными причинами ее пребывания здесь. Хотя казалось, что у нее был зуб именно на меня, столь же вероятным является и возможность того, что она просто стала рейдером. Откуда она могла знать, что я прохожу мимо? Я шел по проселочным дорогам вокруг Кинда и Буна и ни с кем не пересекался с тех пор, как покинул Джаспер. Скорей всего, это была обыкновенная случайность.

Как бы то ни было, это не имело значения. Она мертва, и теперь у меня появилась куча свежих патронов на бартер. В пустошах все могло быть настолько сложным или простым, насколько я сам этого захочу. На этот раз я выбрал простоту.

Отойдя немного от руин, я наткнулся на старую заправку и решил подождать там, пока мои раны не заживут. Я вытащил из рюкзака оленью ногу и обглодал ее до костей, обнаружив в себе гораздо больший голод, чем ожидал. Это было логично. Что-то должно было служить источником энергии для моей регенерации. Я сломал кость пополам и высосал костный мозг.

Убедившись, что моя рука снова готова к действию, я вернулся к дороге в Медину. Я прошел несколько мертвых зон. Не встретил в них никаких проблем, кроме сильного радиационного облучения, из-за которого мой счетчик Гейгера громко пищал. Я делал самый минимум перерывов, а потому добрался до города быстрее, чем ожидал.

Когда в моем поле зрения впервые появилась Медина, я принял ее за груду обломков — уродливая грязная точка посреди оранжевой, потрескавшейся пустыни. Подойдя ближе, я понял, что, подобно муравьям в муравейнике, по этой груде ходят люди. Я повыше задрал бандану и надел очки, хотя и вытащил одну из линз, ту, которая треснула от осколка зеркала. Лучше немного попугать людей красным глазом, чем ничего не видеть.

Не успел я добраться до окраины города, как услышал выстрелы. Я потянулся за пистолетом, решив сначала, что у них есть правило расстреливать мертвецов на месте, когда увидел, как кто-то бежит в моем направлении. Это был тощий, изможденный мужчина, прижимавший к груди какую-то бутылку. Пули предназначались ему, и он лишь чудом избежал шквала выстрелов, прежде чем остановился передо мной.

Не успел я среагировать, не успел он возобновить свой бег, как раздался еще один выстрел. Глаза дохляка расширились, и он упал на колени. На его лице появилось выражение, отдающее дикостью и одержимостью. Он поднес кувшин к губам и стал яростно пить, даже когда из его раны хлынула кровь, пачкая одежду.

По запаху я определил содержимое кувшина как почти чистый спирт. Я обошел мужчину и продолжил двигаться в сторону города, как раз когда к нам подошло несколько грубоватых человек. Они взглянули на меня, но я просто смотрел вперед и шел, так что они меня проигнорировали. Мне не было причин вмешиваться. Насколько я мог судить, этот человек был мертв, если не в прямом смысле, то в переносном, уже много лет.

Войдя в город, я огляделся. На улице не увидел ни одного человека, который не выглядел бы так, будто готов перерезать мне горло за глоток спиртного или горстку патронов. Мужчины и женщины открыто устраивали мордобой на улицах, проститутки свободно предлагали свои услуги, и не один наркоман обгорал на солнце посреди дороги, находясь в невменяемом состоянии от каких-то кустарных лекарств.

К счастью, хотя я и получил немало косых взглядов, у них хватило здравого смысла понять, что не стоит затевать со мой ссору.

— Хэй, красавчик! Хочешь наконец ощутить гладкую кожу?

Я обернулся на голос. Он принадлежал женщине в пиджаке не по размеру, который, судя по всему, был единственной одеждой на ней. Ее волосы были выкрашены в ярко-синий цвет и выбриты набок, а глаза застилал туман. Я не был уверен, что она употребляла, но накрыло ее знатно, раз она обратилась именно ко мне.

— Извините, не интересует.

В ответ она показала мне средний палец и осыпала несколькими крепкими словечками, после чего подошла к следующему прохожему на улице. К мужчине с ирокезом и в кожаных штанах, который гораздо охотнее выслушал ее предложение.

Я не был уверен, где именно в Медине Лия хотела провести встречу. Я даже не был до конца уверен, что она сама уже здесь. Я приехал на два дня раньше, чем ожидал. Не учел, что мне не понадобится столько сна в пути. Я решил начать поиск с баров. Однако, прогуливаясь по улицам, я понял, что времени у меня уйдет на это немало. Примерно половина зданий в городе были барами.

Я пошел исследовать их, отмечая названия и вывески этих заведений. Город не может иметь больше одного бара, это бессмысленно. Обычно, если их два, один из владельцев убивал другого. По крайней мере, так происходило везде, где я был до этого, а Медина тем более не походила на место, где дела могут решаться культурно. Недолго длилось мое расследование, прежде чем нашлась причина. Это были не просто бары — это были клубы разных банд. Я узнал несколько рейдерских эмблем, которых уже встречал раньше. Меня на мгновение охватила мысль, что они могут прийти ко мне за местью, прежде чем я вспомнил, что никогда не позволял выжить ни одному из нападавших на меня рейдеров.

Разобравшись в этом, я начал сужать круг поиска, пока не обнаружил, что здесь находилось всего два независимых бара. Я зашел в первый, заведение под названием «Ошейник», и тут же пожалел об этом. Там было не очень многолюдно, но я почти сразу понял значение этого названия. Это был бар работорговцев. Я увидел мужчин с женщинами на цепи, мужчину поприличнее, торгующего в углу, и несколько сцен, предположительно для аукционов. Я не люблю работорговцев. Неудивительно, учитывая, что первые пятнадцать лет своей жизни я провел в рабстве.

Я подумывал сразу выйти, но мне нужно было убедиться, нет ли там Лии, поэтому зашел в бар. Мужчина за стойкой слегка нахмурился, когда я подошел.

— Здесь не подают блюда мертвецам.

Я чуть не рассмеялся. Неужели этот работорговец считает себя выше нас? Немного повеселев, я схватил мужчину за горло и потащил его через барную стойку к себе, срывая при этом бандану и оскалив зубы.

— Хуч, — сказал я, отбрасывая его назад.

(П.П. Хуч — здесь: дешевый самодельный самогон или спиртное низкого качества, в условиях не постапокалипсического мира нелегален. Иногда относится к «тюремному пойлу»).

Его хмурый взгляд сменился испуганным, и он быстро налил мне стакан. На вид и на вкус это было ужасно, но почти достаточно крепко для мертвеца. Я постучал по стакану, чтобы мне налили еще, и он уступил.

— Ищу женщину.

— Аукционы начнутся только завтра.

От этих слов я стиснул зубы.

— Нет, конкретную женщину. Длинный шрам на горле, голос, как скрежет металла.

— Таких женщин я здесь не видел.

Я выпил второй стакан и поставил его. Затем встал, готовый уйти.

— Вы заплатите за..?

Я проигнорировал его и вышел. Не мог больше там находиться.

Я нашел дорогу к единственному другому бару, не связанному ни с какой бандой. Он назывался просто «Салун». Я толкнул дверь. Вскоре я понял, что это тот самый бар, из которого убитый передо мной у входа в город мужчина украл кувшин. На стенах были свежие пулевые отверстия, и один из мужчин, которые охотились на тощего вора, сейчас стоял за барной стойкой. В заведении было пусто, за исключением большого круглого стола в глубине, за которым шла карточная игра. Один из игроков помахал мне рукой. Я нашел Лию.

(П.П. Салун — традиционные барные заведения времен Дикого Запада).