Обратный путь в Фетте был, пожалуй, самым легким путешествием в моей жизни. Я ехал во главе огромной колонны из грузовиков, мотоциклов, джипов и всех прочих чудес инженерии, которых можно смастерить из металлолома, колес и воображения. Рев моторов прорывал вечную тишину пустоши так, что начиналось казаться, будто это место живее, чем есть на самом деле.

Я избегал разговоров. Хотя точнее будет сказать, это разговоры избегали меня. Я обменивался репликами с Анджелой время от времени, но больше ни в ком не возникало желания поболтать с мертвецом. Лагерь мы разбили всего один раз за всю поездку. На этот раз колонна решила сделать одну остановку на крупную дозаправку, а не несколько на мелкие нужды, как это было, когда я ездил с бандой Анджелы. Перерыв мы провели в кутеже и гулянках, чествовали Атлан за ее успешное выживание и победу. Она же много времени провела в палатке наедине с бывшим королем Ренов, который вскоре станет вассалом Орды. Не хочу знать, разговаривали они там или занимались чем-то другим. Твердо держался мнения, что это не мое дело.

К концу дня мы вернулись в Фетте. Наша колонна плавно влилась в шумную жизнь города механиков. Мы проехали сразу к шатру Хана, где Атлан гордо предстала перед отцом с опустившим глаза королем за свой спиной.

Хан встал из-за стола и подошел к краю платформы. Его торжественный взгляд обвел дочь, ее приз и всех нас. Я видел, как сияла от гордости одна из старших жен за столом.

Хан обратился к своей дочери:

— Атлан. Какие вести ты принесла из своей вылазки?

Его обращение, естественно, было театром. Не верю, что никакой гонец не погнал вперед нас докладывать Хану всю информацию о произошедшем. Это умный ход. Он явно отдавал предпочтение этой дочери, Атлан, и эта постановка была хорошим способом выразить это предпочтение, не проявляя явную прямолинейность.

— Хан, я отправилась вглубь черного леса, дабы отыскать причину исчезновения людей, что осмеливались ступить туда. Я обнаружила не только ее, но и поселение людей, живущих за каменными стенами. Я захватила их вождя и привела его к вам, чтобы он принес присягу на верность.

Крупный охранник Атлан толкнул короля вперед и заставил его встать на колени. Хан спрыгнул со своей платформы и встал над ним.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Я король Ренов, — ответил он, подняв на Хана тот самый смелый взгляд, которого я не видел у него с момента пленения.

— Это твой титул, и ты можешь оставить его по моему усмотрению, но сейчас я спрашиваю твое имя.

Король продолжал смотреть ему в глаза.

— Лерой.

— Лерой, клянешься ли ты приносить дань Железной Орде? Почитать нас и быть частью нашего славного ханства?

Он опустил взгляд.

— Клянусь.

Хан поднял Лероя, положив руку ему на плечо, и обнял его.

— Добро пожаловать. Ты больше не пленник, ты наш гость. Сегодня ты будешь есть за моим столом, и отныне к тебе будут относиться как к брату.

На лице Лероя появилось удивление, но он кивнул, и одна из жен Хана проводила его к столу.

Хан снова обратил внимание на свою дочь.

— Ты оказала Орде огромную услугу, завоевав нам новую территорию. Ты выжила в месте, откуда еще никто не возвращался. Я дарую тебе пятьдесят новых транспортных средств и водителей, а также предоставляю доступ к гаражу на твой выбор. Я передаю тебе управление этой новой территорией. Если ты проявишь себя в ее развитии, я дарую тебе и другие земли.

Атлан низко поклонилась.

— Благодарю, Хан. Для меня большая честь служить вам.

Он кивнул.

— Свободна. Иди к своей бригаде.

Она снова поклонилась, а затем откланялась. Я заметил, что ей не предложили место за столом, но, учитывая, что Хан должен был быть в курсе относительно ее с Лероем ситуации, это было мудрым решением. Кроме того, ее присутствие за столом также свидетельствовало бы о явном фаворитизме, что противоречило принципам меритократии, принятым в Орде.

Наконец, настала моя очередь. Хан подошел ко мне. Он был одним из немногих людей на моем памяти, кто был достаточно высок, чтобы смотреть мне в глаза наравне.

Я не поклонился, лишь встретился с ним взглядом.

— Ты вернул пропавший патруль Орде, помог захватить новое поселение и в процессе убил множество звериных угроз.

Я кивнул, ничего не говоря, хотя в душе вздрогнул, когда он заговорил о моем участии в захвате крепости.

— Ты сделал больше, чем я от тебя просил, несмотря на то, что я считал твои шансы на выживание минимальными.

— Вы не первый, — сказал я.

Это вызвало у него улыбку. Первую, которую я видел на его лице.

— Я даю тебе право действовать в качестве маршала на всех землях, контролируемых Ордой. Ни одно поселение не может отрицать твою позицию. Отныне твои враги — наши враги, — он кивнул кому-то позади меня, и к нам подошел мужчина, брянкавший при ходьбе от обилия украшений и снаряжения на теле.

Он протянул мне сверток ткани. Я развернул его и внутри обнаружил копию своего значка маршала, но вместе звезды, обрамленной простым кругом, это была звезда внутри шестерни — символа Орды. Я снял старую звезду и прикрепил на грудь новую.

Хан продолжил:

— Поскольку ты превзошел мою первоначальную просьбу, я предлагаю тебе нечто большее, чем то, что обещал изначально. Две услуги. Одна большая, другая маленькая. Ты можешь воспользоваться ими, когда пожелаешь.

Это было неожиданно. Я привык к наградам меньшим, чем хотелось бы, а не большим, чем можно было надеяться. Большая и маленькая услуги были занимательным бонусом, смахивавшим на проверку. Он хотел посмотреть, что я считаю большой услугой, а что — маленькой. Учитывая его видение себя или, по крайней мере, видение Орды, я предположил, что даже маленькая услуга от него будет считаться огромным благословением для любого другого. Мне было дано время на размышления, но оно мне не понадобилось. Я быстро понял, чего хочу.

— У меня готова маленькая просьба, если у вас найдется время ее выслушать.

Хан любопытствующе поднял бровь и кивнул.

…

Был уже полдень, когда я добрался до места, где будет исполнена моя маленькая просьба. Я стоял у черных ящиков, находившихся в значительном отдалении от городских стен. Сюда жители Тилли бросали новорожденных мертвецов, обреченных ожидать приезда Гробовщиков. Я ехал на мотоцикле. Меня сопровождали еще двое мотоциклистов, а за нами тянулось три грузовика с пулеметами калибра .50. Я доехал до тилловских ворот и выстрелил из пистолета в небо, привлекая внимание стражей периметра. За считанные мгновения после выстрела наверху укрепления появились трое мужчин.

Тот, что был впереди, взял на себя ответственность вести переговоры.

— Мы всего неделю назад отправляли дань. Мы никому ничего не должны.

— Откройте ворота, или мы их прорвем! — крикнул я, мощно пнув ворота ногой, чтобы подчеркнуть свою мысль.

Сверху посыпались ругательства, но всего через минуту ворота распахнулись, и мы проехали внутрь города. К тому времени, как мы прибыли к месту назначения, там успело образоваться скопление вооруженных мужчин. Один из них, мужик с длинными усами-рулем, встал перед остальными.

— Итак, какова причина вашего приезда? У нас нет проблем с данью, и мы не запрашивали подмогу. Если вы пришли за нашими инженерами, механиками или солдатами, то ваши люди уже забрали их, у нас никого не осталось.

Пока он распинался, я снял бандану и очки. По группе пробежался всеобщих вздох, а мужчина с усами невольно отступил назад.

— Я здесь не за данью, — сказал я, слезая с мотоцикла и вытаскивая из-за пояса длинную петлю.

Мужчина сумел собраться с духом и снова заговорил:

— Эй, мертвецам запрещен вход в город. Лучше развернись и убирайся отсюда.

Один из мужчин-мотоциклистов рядом со мной шагнул вперед и ударил усатого тыльной стороной ладони.

— Вы разговариваете с маршалом, действующим с разрешения Хана. Для него нет закрытых городов.

Усатый прикрыл лицо рукой, глаза его почти вываливались из орбит.

— Маршал-мертвец. Да это бред... — он пристальнее посмотрел на меня, и его глаза расширились еще больше.

Я предположил, что он использовал навык опознавания, чтобы определить мою профессию, и тем самым открыл свою собственную.

— Ты мэр? — спросил я.

— Да-да, вы правы…

— Это ты решил, что оставлять мертвецов в ящике под палящим солнцем без еды, воды и каких-либо удобств — это нормально?

— Мы… ну, я просто… Они не могут находиться в городе. То есть, то, что мы делаем, — это милосердие. Раньше мы их просто убивали.

Я подошел к нему. Несколько его людей поспешили поднять оружие, но их остановил звук пролетающей над их головами пули .50-го калибра. Мэр споткнулся, пятясь назад, и я схватил его за воротник, поднял, как тряпичную куклу, накинул петлю ему на шею и затянул ее, а затем потащил его к своему мотоциклу. Он брыкался и верещал всю дорогу, но меня это не остановило. Я привязал другой конец веревки к мотоциклу и завел двигатель. За моей спиной лились протесты, но вскоре их заглушил звук заводящегося мотора. Я проехал через ворота и совершил долгую неспешную поездку вдоль стен Тилли, позволяя жителям слышать вопли их мэра. Когда я уверился, что каждая крыса все расслышала, я резко нажал на газ, чтобы удостовериться в смерти усатого. После этого я проехал обратно к воротам, отвязал изувеченный труп от заднего сиденья мотоцикла и потащил его в центр. Меня встретила толпа народу, собравшаяся на шум.

— Слушайте внимательно! — закричал я. — С этого дня вы будете заботиться о всех мертвецах, родившихся здесь, пока не прибудут Гробовщики. Вы будете впускать их через главные ворота и благодарить за оказанное ими внимание, — я прошелся тяжелым взглядом по толпе. — Если вы узнаете, что сосед причинил вред мертвому младенцу, вы расскажете Орде о случившимся и будете вознаграждены. Но если вы причините им вред, я навещу вас снова, и в следующий раз не ограничусь одним мэром, — я пошел обратно через город к воротам, сел на мотоцикл и уехал. Патруль, который сопровождал меня сюда, следовал за мной по пятам, пока мы возвращались в Фетте. Маленькой просьбой, которую я преподнес Хану, я одолжил его людей и полномочия для этого визита; большой, конечно же, был мотоцикл.