Это было странное место…

Или, вернее, не место, а кладбище — земля, поглотившая окровавленные трупы.

Равнины и луга были залиты кровью. Вороны клевали разлагающиеся тела, усеявшие землю. Обломки кораблей и мертвецы плавали в океане, окрашенном в багровый цвет. Знакомые белые снежинки смешались с кровью, превратившись в ледяной некрополь, из-под толщ льда которого торчали окоченевшие конечности.

После череды катастроф погода больше не менялась. Не осталось ни теплого солнца, ни живительного дождя. Мир погрузился в вечную зиму: нескончаемые метели, пепел вместо снега, а в небе зияла гигантская трещина, от которой расходились волны, будто мир вот-вот рассыплется в прах.

Среди трупов выделялись истерзанные тела с остекленевшими глазами, всё ещё устремленными в одну точку — будто ждали, подтвердит ли он их победу или поражение.

В центре этого выжженного ада возвышалась колонна, пронзавшая небо. У её основания, на пропитанной кровью земле, клубился чёрный туман. Вороны кружили, пируя на останках, а рядом, прислонившись к колонне, сидел человек с воспалёнными глазами. Сама колонна источала леденящий душу ужас, словно воплощение рока.

— Кх… кх… — он закашлялся, с трудом открывая глаза.

Зрение расплывалось. Окинув взглядом руины мира, он скривился от боли, пронзавшей каждую клетку тела. Отсутствовала мочка правого уха, шрам пересекал левый глаз, на ноге не хватало двух пальцев, а тело было изуродовано бесчисленными ранами. Но, словно не чувствуя боли, он поднял веки, из глаз потекли слёзы.

Горло пылало. Мёртвые, казалось, ждали его ответа, но он лишь сглотнул и хрипло прошептал:

— Я… последний?

— Это конец?

— Ради этого мы сражались?

Ветер пронёсся мимо, унося его вопросы в пустоту. Грудь сдавило от отчаяния — того, что настигает, когда цель достигнута, а что дальше — неизвестно. Тишина и гнилостный смрад усиливали пустоту. Веки сомкнулись от изнеможения.

В ушах зазвучал шёпот, раскалывающий голову:

[Сколько ещё продержишь меня? Год, век, тысячелетие? Я вырвусь, когда твоё тело рассыплется. И тогда всё погибнет. Твои жертвы напрасны. Ты, последний выживший, будешь гнить в вечном страхе…]

[Ведь я — Конец.]

Кровавые слёзы хлынули из его глаз, в памяти всплыли годы страданий. Сердце загорелось яростью. Он впился ногтями в ладони, пытаясь удержать сознание.

— Если бы мы знали…

— Если бы те стервы не предали…

— Если бы остался хоть кто-то…

— Но ещё не конец.

— Пока я дышу — нет.

— Их жертвы не напрасны.

— И ради неё…

Он встал, шатаясь, и заговорил, обращаясь к пустоте:

— Ты, назвавшийся Концом, — *я* стану твоим концом.

— Ты, сеявший отчаяние, познаешь его сам.

— Ты — Зло, но я — Повелитель Зла.

Гром прогремел в такт его словам, небеса разверзлись.

— Я всё исправлю… — прошептал он, прежде чем мир рассыпался в световой вспышке.

* * *

Мальчик резко сел в кровати, задыхаясь. Сердце бешено стучало, простынь промокла от пота. Взгляд упал на экран: там зацикленно играла заставка игры «Wrath Of Death»

Обрывки кошмара нахлынули — окровавленные поля, смрад, крики. Его вырвало. Он включил душ, стоя под холодными струями, пока дрожь не утихла.

— Проклятый сон… — пробормотал он, пытаясь шутить над собой. — Надо меньше играть в хорроры по ночам.

Взгляд на часы: 5 утра. Суеверия о «утренних снах» заставили сжаться. Переодевшись, он лёг, не подозревая, что его жизнь скоро перевернётся.