Я едва удержала подступившую рвоту. Затем горничная удивленно похлопала меня по спине.

—Вы в порядке? Принцесса?!

Я не могла понять, были ли слезы, нависшие у меня на глазах, результатом моей тошноты или это было от увиденного.

—Ваше высочество…

Я глубоко вздохнула, услышав голос посланника.

После того, как я успокоила свое учащенное дыхание, мне стало немного лучше.

Но я всё равно не могла унять этого жжение в животе.

Арсен так изменился?

Сколько бы лет ни прошло, как абсолютно невинный молодой человек мог стать таким?

Что с ним произошло?

Хотела бы я знать. Я хотела встретиться с ним. Тем не менее…

Он ведёт войну.

Есть ли какой-то способ с ним повстречаться? Я не могла сидеть и дожидаться конца войны. Если он вернется в Эдембелл, встретиться с ним будет труднее. В этот момент я поняла, что посол этот с тревогой уставился на меня.

—… … Это, принцесса ...

Похоже, он понятия не имел, что вызвало мою реакцию.

Я посмотрела на него.

Быть может…

Быть может, если сейчас отправиться в княжество Риотен, мне выдастся шанс встретить Арсена?

Поехать под предлогом миссии спасения?

Но для целительства могут пойти и Жрецы света.

Этим нельзя убедить семью.

Размышляя, я решила спросить напрямую у посла.

—Есть ли возможность встретиться с этим командующим?

—Да? Вы хотите переговоров с этим человеком?

—Именно.

Моя решимость ввергла его в ступор на какое-то время.

Наконец он открыл рот.

—Через десять дней состоятся переговоры на высшем уровне. Я мало что знаю об этом, кроме участия Истребителя…

—Вот и все!

Я была вне себя от радости.

Если это встреча на высшем уровне, безопасность гарантирована, ведь так? Вопрос в том, как мне в это ввязаться…

—Наверное, есть только один способ.

Участие в качестве святой.

Хотя я была фигурой из третьей стороны, авторитет святой был универсален.

Даже у Эдембелла не было б причин отказываться.

Кроме того, Риотен отчаянно нуждался в моей исцеляющей силе.

Допустим, я хочу участвовать в переговорах.

Подумав об этом, я посмотрела на посла. Он все еще стоял на коленях.

Внезапно мне стало любопытно кое-что.

—Почему вы так меня пытаетесь убедить?

—… … что…

Он казался колеблющимся, но смиренно выложил свою историю.

—… … Мой брат ушел на поле битвы. Стоять там и от моего имени тоже. Я не мог спать днями и ночами, когда думал, что мой младший брат может умереть или стать калекой. Все, что я мог ему предложить, это мои добрые пожелания.

—И кроме того… Не только мой брат, но любой, кто идет на войну, приходится кому-то родственником, другом и любимым.

Семья, друзья, близкие.

Я вдруг подумала кое-что, глядя в его голубые глаза.

Может быть, я бы отправилась в княжество даже если бы в деле не был замешан Арсен.

Это потому, что глаза посла были такими чистыми и отчаянными.

Но лицо горничной, смотрящей на меня, застыло в удивлении. Та знала меня долгое время, и теперь поняла, о чем я думаю, просто глядя на мое выражение лица.

—… … Принцесса.

Её лицо побелело. Но меня это не остановило бы. Я сказала им обоим.

—Я выдвигаюсь в княжество Риотен.

—Принцесса!

На их лицах были смешанные радость и печаль. Я выставила условие.

—Но это при условии, что я могу участвовать в переговорах.

Посол энергично кивнул, как будто он был доволен этими словами. Если так сильно кивать, ты рано или поздно сломаешь шею.

—Да, да! Я пошлю гонца прямо сейчас, чтобы передать волю принцессы!

—Моей семье это придётся не по нраву, так что убирайтесь скорей.

—Спасибо. Спасибо!!!

Он быстро удалился, несмотря на дефект в ноге.

Остались только я и горничная.

—Принцесса!

Она посмотрела на меня с суровым лицом.

—… … Принцесса ...

—Вы чувствуете личную ответственность за ту войну?

—Хм?

—Вы желаете установить мир, участвуя в саммите?

Я помедлила, а затем кивнула. Но причина эта была поверхностной.

Тогда горничная посмотрела на меня с нервным выражением.

—Я знаю, что принцесса несет ответственность как святая. Но принцесса еще молода. Конечно, если повезёт, вы можете повлиять даже на злого командующего ... Тем не менее…

Итак, она полагала, что я хотела поехать на Риотен, потому что я чувствовала ответственность за мир на континенте.

—Как насчет того, чтобы сказать это вашим отцу и матери?

Если бы им сказали, что у меня нет другого выбора, кроме как идти, потому что я чувствую ответственность как святой, они бы позволили мне. Они всегда гордились тем, что меня называли святой и благородной принцессой.

—Если я пойду, и переговоры закончатся плодотворно, положение Эльмира тоже улучшится.

—Ах, принцесса!

В конце концов она не выдержала и обняла меня.

—Я вижу благородное сердце принцессы. Идти в такое опасное место…

—Эмма.

—Ладно. Будь то убийца, Истребитель или как там его еще зовут, этот Арсен не тронул бы принцессу пальцем. Если такое случится, Эльмир объявит Эдембеллу войну. Нет, даже весь континент направит мечи в Эдембелл.

—Что ж, я думаю, ты преувеличиваешь.

Мое лицо покраснело.

Через некоторое время она отринула от меня и улыбнулась со слезинкой на глазах.

—Я верю в принцессу.

Это были грустные, но добрые глаза. Это был такой же взгляд, которым моя семья часто смотрела на меня.

У меня едва ли не навернулись слезы при виде горничной.

Пытаясь сдержать слезы, я кашлянула.

—Мне… нужно навестить отца.

—Да, принцесса.

Медлить было некогда, как сказали, переговоры состоятся через десять дней. Я села в карету и понеслась во Дворец Солнца, где находился мой отец.

Дворецкий передал мне, что во Дворце Солнца отец, мать и даже старший брат разговаривали со жрецами света. Это меня немного озадачило.

—Говорят со Жрецами Света?

Словно отвечая на мой вопрос, тот понизил голос.

—Говорят о включении священников в отряд подкрепления.

Поскольку императорская власть и священство разделены, даже император не может вмешиваться в авторитет священников. Итак, мой отец, должно быть, уговаривал первосвященника, а не приказывал.

—Перед посланниками он вёл себя холодно, но, похоже, его волновали простые жители княжества Риотен.

Горничная тихонько постучала в дверь приемной. Как только дверь открылась, я осторожно вошла внутрь.

Внутри сидели отец, мать, старший брат и дюжина священников. Большинстве жрецов выражали недовольство. В конце концов, будь они даже священниками, для них была ударом новость, что их внезапно отправляют на битву в чужой край.

И там сидел Рун.

Я взглянула на него мельком, и сразу отвернулась. По крайней мере, нужно было с ним попрощаться.

—Приветствую солнце и месяц империи.

—Айша.

Семья выглядела озадаченной.

—Зачем ты пришла?

Я глубоко вздохнула. С этого момента мне нужно было как-то убедить мою семью.

—Я пришла сюда, потому что мне есть что тебе сказать.

—Скажи же.

Я встала там и сказала моему отцу.

—Я хочу проследовать с подкреплением, направляющимся в княжество Риотен.

Бам!!

Как будто кто-то уронил книгу на землю.

Но на звук никто не обратил внимания. В приемной было так тихо, что было слышно даже дыхание.

—Что-что?

Эйсис вскочил со своего места. Это было неуважительное поведение перед отцом и матерью, но никто не указал на это в такой-то ситуации.

Я говорила спокойно.

—Я не собираюсь воевать. Но…

—Такого не случится.

Мой отец кратко изложил своё мнение.

—Пожалуйста, выслушай меня до конца.

—Разве я не сказал нет?

У моего отца было необычно холодное лицо. Некоторые священники даже начали дрожать. Но я не собиралась отступать. Отчасти это произошло потому, что я привыкла к ауре отца с раннего возраста, и потому, что я хорошо знала, что причина его гнева заключалась в беспокойстве обо мне.

Я продолжала говорить, несмотря на слова отца.

—Пожалуйста, послушай меня. Как «святая» я хочу положить конец войне.

При этих словах я почувствовала, как мой отец, который все это время был холоден, вздрогнул.

—Как святая?

—Да.

—Я слышала, что через десять дней состоится саммит. Я хочу присутствовать на встрече.

—Но Айша ...

—Там будет безопасно. Нет смысла причинять мне вред из-за того, что я присутствовала на собрании, и, как ты знаешь...

Я улыбнулась.

—Если кто попытаетесь причинить мне вред, никто на континенте не оставит это без реакции.

Я попыталась блефовать, к своему удивлению воспользовавшись идеей горничной.

Люди вроде бы со мной соглашались.

—Что ж, разве найдётся на этом континенте кто-то, кто может прикоснуться к принцессе?

—Это не так... никто не хочет себе врагов в виде Эльмира и Храма Света.

Я была очень возбуждена, что даже покраснела.

Сколько бы я ни блефовала, чтобы убедить свою семью, на самом деле неловко было сказать «все на целом континенте вступятся за меня».