Помню, когда-то была популярной загадка, неизменно вызывавшая живой интерес в детском коллективе: а, как «это» делают черепашки?

О любви можно говорить бесконечно.

Вот, как «это» делают земноводные: никакой копуляции, друзья, у лягушек и жаб не происходит. Зато объятиям — нет конца и края.

Это — любовь. Страстное тисканье самки самцом вызывает извержение в воду яйцеклеток (икры). Самец тем временем поливает яйца своим семенем.

Процесс носит односторонний характер: самка неподвижна и лишь позволяет самцу, прижавшемуся к ней сзади, обнимать себя за живот.

Это — не секс. Это — петинг. Настоящий секс происходит между неоплодотворенными икринками и сперматозоидами. Вот где происходит настоящее слияние.

Еще одноклеточные организмы изобрели сексуальные отношения. «Амебы» научились соединяться с помощью плазменного мостика в процессе коньюгации. Уже на этом этапе миру явились первые «мужчины» и «женщины»: наследственный материал перетекает по коньюгационной трубочке из одного организма в другой только в одном направлении. Забавно: первый мостик между самцом и самкой тоже строит «мужчина».

Это он проявляет желание к соединению. Это его «коньюгатор» является первым в мире купулятивным органом.

Любовь и секс в мире животных различить просто: любовь, это — объятия. А секс, это — обязательно слияние с зарождением новой жизни. Эти понятия не тождественны.

Немного — о садизме.

Известно, что среди хищных насекомых распространен обычай поедания самцов самками непосредственно после полового акта.

Детерминация полов, восходящая к различному природному их предназначению, формирует и различную психологию поведения, неизбежно являющуюся асимметричной.

Слово «охота» объединяет в себе, как минимум два понятия: убийство с целью насыщения и сексуальное желание.

По большому счету, самка богомола (или паука-птицееда) воспринимает самца скорее, как пищу, нежели, как полового партнера.

Другое дело — самец.

Созревшие сперматозоиды он носит прямо «в руках», всегда готовый вручить свое ценное имущество смертельно-опасной для его жизни самке.

Как же они (потенциальная жертва и охотник-самка) все-таки делают «это»?

Трудно сказать одним словом. Любовь у хищных насекомых всегда балансирует на грани жизни и смерти.

Мощная, неудовлетворенная страсть самца зовет его к соитию. Но сам сложный процесс требует с его стороны проявления осторожности и мобилизации всех его интеллектуальных ресурсов. Подкрасться и непременно оказаться позади самки, обезопасить ее для себя, захватив сверху и намертво зажав своими педипальпами ее ядовитые кинжалы, — непростая задача.

Ведь самец всегда мельче самки.

Желание, готовность к любви приходит к самке в результате насилия со стороны самца.

Садизм и мазохизм, как известно, всегда идут рука об руку. Но является ли самец насильником?

В качестве потенциальной жертвы, он идет на риск (мазохист) ради идеи продолжения жизни (вечная жизнь), в смиренной готовности прекратить свой бренный путь на Земле во имя торжества новых поколений.

Что-то в грубой схеме размножения хищных насекомых есть от великих идеологических достижений современного человечества. Поневоле хочется сравнить самца-богомола с Иисусом Христом. Но нет исторической связи. Кто от кого произошел? Или все развивается параллельно? Или вся суть заключается в единых законах, навсегда утвержденных Господом?

В любом случае, мазохистка-садистка — самка и садист-мазохист — самец, хотя бы речь и шла только о богомолах, — интересная пара.

Самка позволяет ловкому любовнику оплодотворить себя.

Чувство любви она, несомненно испытывает (иначе, оплодотворение не состоится). Но миг этот — краток.

Страсти поиска её в бесконечном пространстве, постоянное преследование самки в надежде дождаться ее благосклонности (подходящей физиологической фазы ее организма), это — удел самца. Его «олимпийский факел» жизни (сперматозоиды) непременно, любой ценой должен быть доставлен к пункту своего предназначения.

Если самка слишком голодна, она обязательно съест своего супруга после завершения полового акта. Два хищника, исполнившие любовный долг, рано или поздно должны освободиться от любовных объятий. Их ядовитые жала снова готовы к поражению жертвы и превращения ее в пищу для желудка.

На долгом пути к порождению маленьких паучков, у самки еще много забот. Она обязательно должна хорошо питаться. Ей предстоит неустанно перетаскивать свой кокон с сотнями яиц с места на место, если условия для их инкубирования будут недостаточно хороши.

Но оплодотворенная самка не потеряла своей исключительной значимости для самца. Теперь она — носитель его сперматозоидов, мать его еще не рожденных детей, главный залог его продолжения в будущем. Самец не способен укусить самку.

Нельзя сказать, что самец добровольно готов превратиться в «пищу» сразу после «слива» генетического материала. Нет, в его жизни может произойти еще что-нибудь значительное.

Ловко отскочить от своей супруги и убежать как можно дальше и побыстрее, в этом — шанс самца для продолжения истории своей личной жизни. Но не всегда ему это удается.

Наука умеет много гитик. Моногамия и полигамия, матриархат и патриархат, клонирование и педерастия, все это — «зоофилия», существующая в живой природе вне всякой связи с наличием (или отсутствием) в ней человека.

Что бы мы о себе не воображали. И совсем другой вопрос, а что нам, собственно говоря, нужно?