- У госпожи слабое от природы тело и низкая температура, но эмоционально не было серьезных взлетов и падений. Просто переволновалась чутка и упала в обморок. Я пропишу лекарства для Императрицы, - ответил Чен Гуй.

Цзян Чувэй очнулась от голоса целителя. Она не открывая глаз, тихо лежала в постели и прислушивалась. Даже когда доктор ушел, девушка продолжала хранить молчание. Просто знала, что он все еще здесь.

- Успокоилась? - спросил Сяохоу Инь, смотря на нее снизу вверх.

Девушка лежала на кровати и была расслаблена, но он каким-то шестым чувством понял, что она больше не спит. Но ответа не последовало.

«Видеть его не хочу! Пусть катится отсюда!»

Девушка была спокойна, да и после того, как вспылила, силы ее покинули. Впрочем, это не означало, что она простила его. Тот факт, что этот балбес скрывал от нее что-то, и его самодовольство после того, как она все высказала, все еще злили ее. Она не Су Сюжун, поэтому не может быть послушной и смирной - то есть такой, какой мужчина хочет ее видеть.

Девушка никогда не задумывалась о том, чтобы завести от него детей, да и вообще не думала, что останется в этом дворце до конца жизни. Даже если тело принадлежало Сюжун, она просто не могла жить ее жизнью. Это не ее судьба, а если родится ребенок, то сможет ли Чувэй его здесь бросить? Нет. Дадут ли ей возможность сбежать с отпрыском Императора? Нет.

Кроме того, даже задумываясь о том, чтобы остаться с Сяохоу навсегда, полагаясь лишь на его благосклонность, она не могла заставить себя сделать это.

Девушку разрывали противоречия, но принудить себя плыть по течению она не могла. Как и простить его.

Чувэй лежала с пустым выражением лица, но она же о чем-то думала. Так и Сяохоу думал, но мысли текли вяло и все крутились вокруг этой девушки. О чем она думает? Да понятно же: о том, что она оставаться здесь не собирается. Никогда не собиралась.

Для нее этот дворец лишь один из этапов. И рано или поздно Чувэй уйдет, не оглядываясь и даже не вспоминая его, Сяохоу. А если и вспомнит, то, наверное, будет крыть матом. Мужчина горько усмехнулся. Конечно, она не собиралась заводить от него детей. Да даже одного единственного не собиралась.

Но как он может позволить ей это? Чем больше девушка хотела уйти, тем меньше он хотел ее отпускать. Когда мужчина видел, как она сопротивляется ему изо дня в день, в груди нарастала волна напряжения.

Неужели она так сильно его ненавидит? Если бы Сяохоу просто ей не нравился и она его не любила, то не устраивала бы, наверное, таких истерик. Что поделать, он плохо разбирался в психологии женщин. Ведь раньше мужчине не приходилось особо напрягаться по этому поводу, он просто расслаблялся с наложницами. Эта же девушка была совсем иной.

Но если она его ненавидит, то что он тогда сделал, чтобы заслужить такое?

Мужчина ведь был добр к ней: баловал, потакал всем желаниям, терпел своенравный характер и присылал лучшие подарки… Да он никогда не был таким с другой женщиной!

Но Чувэй осталась такой же независимой и высокомерной. И вот терпимость Императора достигла предела. Он больше не будет ее баловать и делать поблажки.

- Даже если ты не хочешь быть Сюжун, то ты все равно не сможешь что-то изменить, - сказал он устало. Да, он устал от этой войны, каждый день как на поле битвы. - Твое тело принадлежало Су Сюжун. И вся твоя слава и богатство тоже принадлежало ей!

Сяохоу ухмыльнулся и холодно рассмеялся:

- Цзян Чувэй, ты постоянно говоришь, что не подходишь на роль Сюжун, однако ты ведь наслаждаешься ее жизнью. Служанки, украшения, лучшие подарки, да даже дворец у тебя отдельный. О славе, почестях и уважении я сейчас вообще молчу. Тебе не кажется это смешным? Лицемерным?

Чувэй застыла. Девушка и до этого не двигалась, но теперь каждая клеточка ее тела напряглась. Она не могла опровергнуть его слова. Это был факт. Тяжело вздохнув, она не без усилий села, свесив ноги и встретившись с его холодным взглядом.

- Тогда я отказываюсь быть Сюжун, ты позволишь мне уйти? – спросила она тихо.

- И как ты хочешь это сделать? Место Сюжун во Дворце. Твоя душа сможет уйти, а Сюжун сможет продолжить жить?

«Вряд ли, скорее всего она умерла. Но если я скажу это, то он точно не отпустит. Хотя и без того шансов немного. «Вылететь» из тела я не могу, да и как-то не хочется, вдруг я сама умру… А уйти с телом мне никто не даст. Дилемма…»

- Поскольку Сюжун «чуть» не умерла однажды, почему она не может сделать этого снова? Можно подстроить мою смерть, здоровье очень слабое, все поверят… - ответила Чувэй, осторожно подбирая слова. - Сяохоу, дай мне уйти.

Если он чувствует к ней хоть что-нибудь, то мог бы помочь покончить с жизнью Су Сюжун и позволить тихо уйти.

Сяохоу впал в ступор после слов девушки. Надо же до такого додуматься! Это было настолько нереально, что он рассмеялся. Потом кое-как успокоился, вновь взглянул на нее и по второму кругу. Какая наивность… К тому же… поздно уже метаться.

- Ты правда думала, что если попросишь, то я тебя отпущу?

- Почему нет? Почему не хочешь отпустить меня? - спросила девушка. Она не понимала, почему мужчина так не хотел ее отпускать. Почему настаивал на том, чтобы она осталась? Что в Чувэй такого, чего нет в остальных? Наложниц полно, трахай любую, даже рада будет. План она придумала, не подкопаешься. Так почему?!

Или так необходимо, чтобы именно Сюжун была первой или единственной, кто может иметь от него ребенка? А если бы прежняя обитательница тела не смогла родить, то кто-то другой же сделал бы это за нее. Оставлять Империю без наследника - непозволительная роскошь. В гареме толпа женщин, и каждая мечтает о ребенке от правителя.

Так почему? Это даже Сяохоу хотел бы знать. Именно эту женщину он отпускать совершенно не хотел. Сначала привязала его к себе своими выкрутасами, а теперь уйти надумала? Почему страдает только он, а ей плевать на всех?

Когда все было сказано, они замолкли, но Сяохоу продолжал обдумывать ситуацию.

- Я не позволю тебе уйти с моим ребенком, - ответил он. По какой-то причине не позволить ей уйти - это одно. Но совсем другое, когда для этого есть действительно весомая причина. – Целитель сказал, что срок больше месяца.

Чувэй уставилась на него широко открытыми глазами и подсознательно коснулась своего живота:

- О чем ты говоришь? – как же ей хочется надеяться, что это галлюцинации после обморока… Ребенок? Она… беременна? Больше месяца? А где токсикоз или еще что-то такое?..

Правда у нее давно не было менструаций, но как она узнала у служанок, у Сюжун они были нерегулярные, поэтому она не волновалась об этом. Вот уж совсем не думала… А она ведь надеялась, что еще не поздно.

«Вот теперь точно небо в клеточку будет… А все планы в помойку.»

- Императорский целитель сказал, что ты слаба, и за твоим здоровьем нужно лучше следить. Он тебе много чего прописал. Ради ребенка ты, надеюсь… - Сяохоу говорил тихо, уже успокаивающе, но его перебили.

- Нет! - в панике воскликнула Чувэй. Она не хотела его слушать. Девушку охватила паника. - Я не хочу этого ребенка. Не хочу его…

Чувэй задумалась, вперившись в одну точку.

- Сяохоу, я не буду его рожать.

Мужчина мгновенно побледнел и, схватив девушку за запястье, крепко прижал к себе.

- Раз не хочешь рожать... Тогда собираешься избавиться от него? - его голос был холодным и вызывал у девушки дрожь.

А она сама не могла понять, зачем это сказала. Не будет рожать, значит, избавится от ребенка? А хватит ли у нее на это смелости? Причем ребенок совсем не виноват. Она знала только, что теперь внутри нее жизнь, и ее планам пришел конец.

- Избавлюсь… - прошептала она непонятно зачем. Ведь это, по сути, ее ребенок. Да, нежеланный, но ее. Все, она запуталась.

Взволнованность Сяохоу отошла на второй план, а лицо стало бесстрастным. Не давая ей возможности заговорить, он начал первым:

- Цзян Чувэй! Не смей даже думать об этом.

Она правда хотела убить его ребенка. Эта проклятая женщина серьезно об этом думала? Его большая рука, держащая ее запястье, сжалась так, будто он хотел сломать ее.

Сейчас Чувэй только хочет, а в следующую минуту пойдет и сделает. И что мужчине теперь делать? Охрану к ней приставить, чтобы следили днем и ночью? Если не лекарство найдет, то животом специально на что-нибудь напорется. От этой сумасшедшей можно ожидать чего угодно.

Чувэй ничего не сказала. Она понимала, что рассердила его, но перед его жесткостью она не хотела показывать слабость.

Почему все так случилось? Девушка всегда была открыта к общению, ее можно было бы убедить. К принуждению она, как и остальные люди, относилась негативно. Так почему Сяохоу не мог просто влюбить ее в себя, чтобы Чувэй ему в рот заглядывала и делала, что он скажет. Тогда бы его просьба о ребенке воспринималась по-другому, и ни о каком побеге она бы даже не думала. А так он прекрасно знал, что она не хотела иметь ребенка и все равно заделал!

Тысячи ошибок – это его вина!

Страх, паника и гнев переполнили ее, отключая разум. Его властность и сила взбесили ее. И девушка посмотрела на Сяохоу.

- Если я захочу, то что ты сможешь сделать?! Сяохоу, ты меня не остановишь! – взорвалась она криком.

- Уверена? - возразил он, видя ее по-прежнему уверенный решительный взгляд, и холодно улыбнулся. Тон мужчины был настолько холодным, что она чуть не вздрогнула. – Ну, тогда давай попробуем.

♛

Чувэй закрыли в Холодном Дворце. Оказывается, таковым считался не Дворец Фэнги, как она думала. Ее перевезли в другой дворец. И, в принципе, от того он отличался только непривычным расположением комнат и менее красивым садом.

Ся Си и Чун Си заменили старушки и охранники. Они стояли везде, следя за каждым шагом девушки. Ей нельзя было выходить далеко. Чувэй могла только пройтись от комнаты к саду и обратно.

Девушка, конечно, злилась, но ничего поделать не могла. Сама его вывела и теперь отвечает за свои слова. Да, тогда она много лишнего наговорила, но мужчина так ее достал, что хотелось ударить его побольнее. А в итоге попалась сама.

Как Чувэй могла забыть, что этот придурок – Император?! После того, как ее закрыли во Дворце, ни одним хорошим словом она его не вспоминала.

Ну да, Император, обладающий властью убивать, конечно, может заткнуть ее. Кто она, по сути? Просто призрак, вторгшийся в тело Императрицы. Даже статус Сюжун его не остановил, он же правитель, а она просто его жена.

В последние месяцы девушка много думала о том вечере. И ей было стыдно за себя и за то, что она наслаждалась богатствами Сюжун. Ее баловали, но онане ценила этого и разозлила Императора. В конце концов, все закончилось этим.

Коснувшись своего живота, она тяжело вздохнула. Пять месяцев уже.

Чувэй жила в этой тюрьме уже четыре месяца и, конечно, от ребенка не избавилась. Тогда она была напугана и зла, поэтому и наговорила всякого. И искренне верила, что воплотит угрозы в жизнь. Но позже она успокоилась и поняла, что никогда не убьет свое дитя.

С тех пор, она еще много раз обдумывала свои слова и вздыхала. Неудивительно, что Сяохоу сошел с ума.

Вообще у нее всегда был такой характер. Она была самовлюбленной и поэтому любила, когда ее просят и уговаривают, а не принуждают. И если бы Сяохоу не был таким агрессивным, девушка бы не вела себя так.

И вот Чувэй опять вспомнила как, откровенно говоря, он ее баловал.

Более того, его отношение и то, как он смотрел на нее, пугали. Девушка не была идиоткой и быстро почувствовала разницу между тем, что было и что стало.

В постели они стали близки. Хотя это был только секс, они просто резвились в спальне. В нашем времени это считалось нормальным. И вот они начали ладить, Сяохоу к ней хорошо относился, а Чувэй отвечала. И вне постели, когда девушка выходила из себя, он просто слушал и терпел.

Иногда она намеренно подталкивала, проверяя пределы его терпимости и желая узнать, где он перестанет шутить и вновь станет Императором, чье слово - закон. В итоге она узнала, какие границы переходить не стоит, и это был результат.

В конце концов, он - Император. Разумеется, мужчина не мог терпеть того, кто его не слушался. Особенно если это женщина. Вообще, судя по его характеру, ему не нравились непослушные девушки. (П/п: Да нет… Как раз такие ему и нравятся…). Гарем и так был заполнен девочками, ожидающими, когда он одарит их своей милостью. Как красавица Цин Фэй, они стремятся завоевать его расположение, потому что оставаться одной одиноко. Каждой хочется мужского внимания, а где его взять в женском гареме?

Но для Чувэй было бы невыносимо так жить - делить мужчину с группой баб. Если бы она родилась и выросла в этом времени, то воспринимала бы это как само собой разумеющееся. Но ведь девушка была не отсюда и, следовательно, не понимала как так можно жить. Сюжун было легко. Замужем, Императрица, Дворец, удобства – красота.

А она Чувэй подобное терпеть не стала бы и делить с кем-то своего мужчину тоже. Кроме того, Сяохоу опять-таки Император и вокруг него постоянно крутятся красивые женщины. Сколько времени пройдет, прежде чем она надоест и он найдет другую? Ему же даже Цин Фэй надоела, хотя никто не думал, что такое когда-нибудь произойдет.

Мужчина считал ее особенной и интересной, потому что никогда не встречал женщины, которая бы ему сопротивлялась. Ему было это ново и весело, но скоро наступит день, когда все закончится. Может быть, она хоть немного ему нравится, поэтому он не кинет ее в ближайшее время? Сколько это будет продолжаться? Месяц? Два? Год? Или два года? И ей предстоит прожить с чувством этой неуверенности, гадая, когда ее бросят?

Это было слишком тяжело и унизительно.

Даже если она заботилась о Сяохоу, и он начинал ей нравиться, девушке пришлось бы забрать свою любовь обратно, чтобы ее чувства не растоптали.

Лучше не любить, все равно это когда-то закончится.

Поэтому она должна уйти, пока мужчина не проник в нее еще глубже и она не захотела остаться. Нужно рвать с корнем, и чем раньше, тем лучше.

Девушка настолько ушла в мысли, что даже не заметила, что вернуло ее в реальность. Пока это не повторилось снова. Ее изнутри пнули в живот, Чувэй растерялась, обрадовалась и ужаснулась, что ребенок уже такой большой, чтобы пинаться. Столько эмоций и все такие прекрасные. Она, очарованная странными и непривычными ощущениями, улыбнулась и ласково дотронулась до живота, погладив его. Внутри будто ворочалось что-то нежное и мягкое.

- Малыш, с мамой все хорошо, не волнуйся, - сказала она, лаская живот.

Хотя прошло уже чуть больше пяти месяцев, вместо живота у нее была маленькая выпуклость. Если бы ее кто-то увидел, даже не подумал бы о том, что девушка беременна, просто хорошенько переела. И это точно не пятый месяц.

Чувэй все еще была очень худой, как и несколько месяцев назад, а все, что она набрала – скинулось. Почти каждый день ее рвало всем, что она ела, а когда через неделю ее заперли, то настроение стало подавленным. Потом она и вовсе впала в депрессию. Но, кажись, в древности больше внимания обращали на физическое здоровье, нежели на психическое.

Девушка постоянно злилась и каждый день плакала. И, конечно же, во время «жаления себя» нужно было кого-то проклинать, вот она и отыгрывалась в фантазиях на Сяохоу. Но это было в первое время.

Потом настроение беременной стало скакать: то взлет, то падение. Чувэй сама не могла понять, что будет чувствовать в следующую минуту и, если честно, от этого состояния очень устала.

К счастью, в этом месяце у девушки наконец прекратился токсикоз, ее перестало рвать и лицо стало вновь округляться.

«Стоило дожить до пятого месяца, чтобы почувствовать как прекрасна жизнь, когда тебя не рвет», - с глупой улыбкой думала она тогда.

- Госпожа, - опять пришла старуха, присматривавшая за девушкой, и поставила на столик большую миску супа. - Это свежесваренный куриный суп. Ешьте, пока горячий, - сказала она и ушла.

Чувэй привыкла к этому. Старушка ни о чем с ней не разговаривала. Сначала девушка расспрашивала ее обо всем, пыталась наладить контакт, но старушка ничего не говорила и только заботилась о ее благополучии.

«Должно быть, ей Сяохоу запретил...»

В Холодном Дворце с ней вообще никто не разговаривал. Император намеренно изолировал ее, чтобы она стала сходить с ума от недостатка общения и стала умолять о пощаде. А вот не дождется! Девушка бы никогда не поступила так, как он хотел!

В конце концов, она стала разговаривать со своим малышом. Иногда он пинался, будто отвечал, и Чувэй улыбалась. Хоть кто-то у нее есть, кому не плевать на ее состояние. Вообще, конечно, всем было дело, но они беспокоились о ребенке, а не о ней.

С каждым днем девушка чувствовала, как жизнь в ее животе крепнет и растет, и тихо этому радовалась. Этот ребенок был ее частью. Радовались этому и остальные, кто присматривал за ней.

Но в глазах Чувэй тлел огонек тьмы. С каждым днем она все больше задумывалась о своем положении и наконец приняла решение.

- Мой малыш, мне так жаль… - тихо прошептала она.

Чувэй закрыла глаза, думая о ребенке, и ее сердце заболело. Она быстро подавила это чувство, уговаривая себя, что так надо. Даже если будет больно, ей все равно придется это сделать.

Девушка закусила губу, сдерживая слезы. И подумала о том, из-за кого у нее все беды.

- Сяохоу Инь…

Согласится ли он?

♛

- Как она? - спросил Сяохоу, повернувшись к окну. Мужчина смотрел в сторону Холодного Дворца. Его прямая спина выдавала тень печали.

- В последнее время госпожа в хорошем настроении, ее больше не рвет, и аппетит сильно повысился. Ночью спит лучше, но многие шепчутся, что она все еще очень худая, а живот небольшой для пяти месяцев.

Сяохоу нахмурился. Мужчине не нравилось, что кто-то шепчется об Императрице, но больше всего внимания он обратил на ее состояние.

- Давайте ей больше витаминов, заставьте больше есть и убедитесь, что о ней хорошо заботятся.

- Конечно.

- Она что-нибудь просила? – спустя полминуты тишины все-таки спросил он.

Юнфу посмотрел в спину своего хозяина, ничего не понимая. Император очень беспокоился об Императрице, но почему-то закрыл ее в Холодном Дворце. Для него такое отношение к своей жене было непонятным. Ну, у правителей свои причуды.

Поэтому он не решился спрашивать об этом. Все знают, что Император в последнее время в плохом настроении.

- Нет, госпожа очень спокойная и, как говорят, часто разговаривает с ребенком и при этом улыбается.

- Даже так…

Значит, она больше не против рожать? Или она не отвергла его ребенка, просто не хотела быть с ним? Но она же сама от ребенка избавиться хотела! Как понять эту женщину?!

Глядя в сторону Дворца, он не мог не вздохнуть. И вспомнить, что произошло в самом начале его решения.

Попытка заточить ее в Холодном Дворце встревожила гарем, тем более все как-то быстро узнали, что Императрица беременна. А ведь это держалось втайне. Ну да Бог с этим, они не понимали, почему Сюжун заточили из-за такого счастливого события? Натворила что-то?

Даже Вдовствующая Императрица пришла и устроила сыну допрос. Женщина также не могла понять, что происходит. У нее наконец появится внук, которого она так ждала! Так почему?!

Но сын ей ничего не ответил. Мужчина оставался бесстрастным, лишь сказав, что это его указ, и точка. И вообще Императрице Матери запрещено посещать Сюжун. Это позже женщина узнала, что девушку не просто перевезли, а еще и закрыли без права выхода.

Женщина рассердилась, что ее сына не трогает ни состояние невестки, ни ее, матери, здоровье, а ведь она переживала за них. Но она ничего не могла сделать, сын – Император, шутить он был не склонен. Как мать, она хорошо его знала и понимала, что он не отступится, пока чего-то не добьется. И повлиять на него она не сможет.

Поэтому она вернулась в свой дворец и заявила, что пока Императрицу не вернут во Дворец Фэнги, Император свою мать не увидит.

Что касается дяди Императора, Гонцзю, то были опасения, что он станет защищать сестру и поддерживать интересы его матери. Или поднимет бунт, все-таки он придворный, но никаких вопросов он Императору не задавал и был спокоен.

Министры тоже были подозрительно тихими, только один раз заикнулись, что это неприемлемо, но увидев, что Император настаивает на своем решении и менять его не собирается, тоже не подняли протеста. Они видели по выражению лица Императора, что эту тему даже поднимать нельзя, поэтому и не стали.

А Чувэй, хоть и была заперта, но все же жила хорошо. У нее было все. Мужчина только полностью изолировал ее, забрал людей, с которыми она была знакома и не навещал. Оставил одну, ожидая, когда она пожалеет и попросит у него пощады.

Но девушка этого так и не сделала.

И Сяохоу понял, что совсем не удивлен. Если бы она признала поражение, тогда бы это была не Цзян Чувэй. Она уже не будет той гордой львицей, которую он знал.

И даже в Холодном Дворце у девушки все было хорошо. А беременность сделала ее более эмоциональной. Когда он слушал отчеты Юнфу, он смеялся и злился. Только эта женщина могла додуматься проклинать, ругать и обзывать его, во всю горланя.

Только она могла вести себя так в том месте, куда люди даже в кошмарах боятся попасть.

И он без нее чувствовал себя одиноким.

«Сяохоу Инь, тебя заколдовали, что ли?», - думал он, когда вспоминал ее.

«Эта женщина ни красотой, ни нежностью не отличается. Характер сильнее моего. Она меня ненавидит, теперь-то уж точно. И все, о чем она думает, так это как бросить меня. Она даже не хотела, чтобы наш ребенок жил. Тогда почему мне не хватает ее?»

Новизна, которую она привнесла вначале, постепенно сошла на «нет». Но он начал хотеть семью, чтобы девушка осталась с ним и никогда не уходила. Хотел даже привязать ее к себе с ребенком, чтобы была она, он и их дите. Все, ему больше никто не был нужен.

Но мог ли он так с ней поступить?

Держать во Дворце, не обращая внимания на ее ненависть, чтобы Чувэй стала несчастной, заставлять страдать… Он правда этого хочет?

Разве ему не нравилась ее восхитительная уверенность? Нравилась, но она увянет, как цветок под колпаком без воздуха.

Но мужчина не хотел ее отпускать. Хотел, чтобы она всегда была рядом. Даже если плачет или ненавидит. Он обо всем позаботится.

Но если бы можно было так сделать, и это было бы нормально, то сейчас он бы так не расстраивался.

Сяохоу горько усмехнулся. Мужчина никогда не думал, что попадет в такую ситуацию. В его руках все силы мира, у него есть все, кроме сердца той женщины, которую он хотел.

Кто же такая Цзян Чувэй? Обычная женщина. Но у него в гареме были все: аристократки и простолюдинки, с обычной внешностью и иностранки, на любой вкус и цвет. Он сам лично всех отбирал, и каждая женщина выглядела лучше, была лучше, ценила его больше, но он мог думать только о ней.

Похоже, Сяохоу сам нашел себе проблемы.

Вэй...

Теперь он не знает, что может сделать... для нее.