Когда я начал говорить о том, что стану героем?

Точно не помню. Но тогда я ещё был ребёнком.

Как и другие дети, я узнал о существовании героя и восхищался им. Обычная история для ребёнка.

Но в моём случае всё было воспринято более серьёзно.

Возможно поэтому я с детства проявил талант в обращении с мечом и магией.

Но члены королевской семьи не редко демонстрировали какие-то таланты. В истории каждой королевской семьи были герои и другие сильные личности. Были королевские семьи, в которых ощущалась кровь героев.

Продемонстрированная мной сила не была чудом. В каком-то смысле она была естественна, я просто преуспел в обращении с мечом и магией, что соответствовало типичному образу героя.

Но когда мой помощник Фэлип и кузен Элиот увидели мою силу, они подумали, что я герой.

Если люди так о тебе думают, в этом суть королевской власти.

Королевская семья обязана оправдывать ожидания людей. Кто просто сидит на своей должности, не достоин королевской власти.

Я продолжал усердно трудиться, чтобы оправдать их ожидания. Всякий раз, как появлялось свободное время, я махал мечом и читал гримуары.

Меня не смущало, что меня называют героем, мне даже нравилось это.

Я был искусен в обращении с мечом, и в магии демонстрировал незаурядные навыки. Сложно такому ребёнку сказать, чтобы он сильно не зазнавался.

Где-то в четырнадцать я начал думать: «Есть ли ещё герои помимо меня?» Возможно это была самоуверенность, присущая моему возрасту.

Но с годами я начал многое понимать.

Хоть демонов и было мало, они значительно превосходили людей. А люди уступали другим как физически, так и в мане. Повелитель демонов был на вершине их расы, с таким человек, владеющий мечом и магией, вряд ли сможет что-то сделать.

Иначе людей бы так не теснила армия повелителя демонов в войне. Объективно это имело смысл.

Герой — это тот, кто перепутал храбрость с безрассудством и случайно добился успеха.

И моё окружение так же считало меня героем.

Как принц я должен был доказать свою силу, потому при каждой удобной возможности демонстрировал своё мастерство, за что меня прозвали «Герой Людонии».

Как тот, кто нёс бремя Людонии, я был благодарен за эту просьбу.

В будущем, когда стану королём, мне будет проще заручиться поддержкой народа и править. Потому я и не смог отказаться от титула героя.

Моя отправка на границу и сражение с армией повелителя демонов стала свидетельством моих достижений как «человека, стремящегося стать героем». Многие возлагали на меня большие надежды, а кто-то из-за отсутствия у меня опыта с подозрением спрашивал, правда ли я обладаю какой-то силой.

Мой отец хотел, чтобы я взошёл на трон, сохранив репутацию «Героя Людонии», и все хотели, чтобы я продемонстрировал себя в бою.

Я не боялся сражаться. Я не думал, что смогу победить повелителя демонов, но судя по имеющейся информации, я был уверен, что с низшим демоном справлюсь.

Мои помощники Фэлип и Элиот были искусными рыцарями, а рыцари крепости, Дариос и его воины служили нашей охраной.

Дариос был грубым человеком, но ему можно было доверить мою охрану, он был ветераном с большим опытом. Он принимал мудрые решения в бою и мог меня подбодрить.

Позже я узнал, что за грубой натурой скрывается добрый рыцарь, радеющий за мир.

Фэлип и Элиот попали под его влияние, и Дариос в итоге поддержал их стремление сделать меня героем и привнести мир. Я не мог им возразить. Я не собирался становиться героем, но пришёл на поле боя, чтобы показать, что обладаю нужными качествами. И это было непросто.

Поднявшийся с рядового до командующего Дариос пользовался популярностью, и идея сделать меня героем разошлась по всей крепости.

Меня захлестнуло это так, что я сам захотел этого.

В итоге возникла идея «Мы должны убить демона, командующего армией повелителя демонов, и убедить короля отправить принца в земли повелителя демонов».

Вообще я не был готов зайти так далеко, и это угнетало меня.

Я сомневался. Я буду вынужден уйти как герой, а армия Людонии, обороняющая крепость, истощится. Если их и дальше будут зажимать, в итоге крепость может пасть.

Я считал, что для того, чтобы защитить Людонию, надо убить вражеского генерала.

Я отправил своему отцу, королю письмо с просьбой о наступлении, но получил отказ.

«Через несколько побед ты вернёшься в столицу», — написал он.

Я считал это ошибкой. Он так говорил, потому что не знал, как тут обстоят дела.

Если я вернусь в столицу, армия Людонии не сможет пойти против воли короля. Будучи принцем, я единственный могу бросить ему вызов. Если упущу такую возможность, второго шанса не будет.

Я поговорил с влиятельными фигурами крепости, и мы решили участвовать в масштабном наступлении.

План был прост: обойти армию повелителя демонов и убить демона.

Дело не в том, что я недооценивал демона. При том, что постоянно всё происходило одинаково, я подумал, что сами демоны нас недооценивают.

... Но наша стратегия входила в изначальный план демона.

Демон предполагал, что мы так решим, и обладал бесконечным терпением.

В итоге возглавляемый мной отряд уничтожили. Погибли почти сто элитных солдат.

Среди выживших были я, Фэлип и Элиот. Это не было совпадением. Дариос и остальные жертвовали собой, чтобы мы выжили.

Я не мог смотреть на то, как они умирали. При том, что они умирали за меня.

Но их голоса продолжали звучать в моих ушах.

«Доберитесь до повелителя демонов», «спасите мир», «принц — наша надежда», — все они говорили от всего сердца и отдавали свои жизни.

Может я и не был откровенен, но не собирался их обманывать. Вселять надежду в людей требовалось от членов королевской семьи.

Но я не бессердечный тип, способный отбросить просьбы Дариоса и других рыцарей. Я так не мог.

После нашего поражения, я задумался, стоит ли мне становиться героем. Откататься от положения принца, взять с собой Фэлипа и Элиота и отправиться в земли повелителя демонов... Это был билет в один конец.

После нашего поражению армии повелителя демонов, я понял, что желать стать героем... Безответственно для принца.

Мне не с кем было посоветоваться. Если бы попробовал поговорить с Фэлипом и Элиотом, они бы предложили сразу отправиться в земли повелителя демонов. Они выжили благодаря Дариосу и другим рыцарям. И ощущали сильную ответственность за их смерть.

В провале был виноват я, меня вызвали в столицу на разговор с королём.

— Должен ли я попытаться убить повелителя демонов ради тех, кто уже мёртв?

— Ты правда думаешь, что сможешь это сделать?

Вопреки моим ожиданиям, король не разозлился, а спокойно посмотрел на меня.

— Это действительно твоя воля? Если да, то я не возражаю. Но мне кажется, что тебя просто загнали в угол.

Услышав это, я забыл, как дышать. Король будто читал все мои мысли.

— Если ты хочешь стать героем не по своей воле, а под влиянием окружающих, то не стоит. Герой — это сверхчеловек. У него не просто огромная сила и много маны. Только обладающий сильным сердцем может стать героем. Стать сильным воином и магом можно благодаря тренировкам. Но заполучить сильное сердце сложнее. Оно слишком легко приходит в смятение. Игнорировать чужие слова и слепо верить в собственные способности — это ненормально. У тебя такой силы нет. Все ожидали, что ты станешь героем, и ты пытался им стать. Если бы ты был настоящим героем, ты бы проигнорировал их слова и следовал своим путём.

Я ничего не мог сказать. Ведь каждое его слово было правдой.

Король понял, что у меня нет таланта для того, чтобы я стал героем, потому он хотел, чтобы я стал следующим королём. Он был очень проницателен. Я недооценил своего отца.

— Отдохни Карлос. Ты устал. Пока рядом Фэлип и Элиот, ты не сможешь расслабиться. Потому я позвал тебя одного. Ты можешь видеть, как заживают физические раны, но исцеление сердечных ран — процесс трудный и незаметный. Смерть Дариоса и других рыцарей ранила тебя сильнее, чем ты мог подумать.

Меня призвали из любви отца.

Я впервые заплакал. Из-за смерти Дариоса и остальных. Из-за того, что не способен оправдать их ожидания.

По совету отца я притворился больным.

Какое-то время я сидел в своей комнате. Я испытывал вину за то, что отвернулся от сражений с армией повелителя демонов, но я понимал, как важно дистанцироваться.

... Я понимал. Но воспоминания сами лезли ко мне.

Лица, голоса и фигуры умерших приходили ко мне.

Когда засыпал, когда просыпался, они внезапно атаковали меня.

Дариос был добрым и понимающим человеком. Если бы я объяснил ему всё, он бы понял.

Как и остальные. Они были хорошими людьми, и не заставляли бы меня стать героем или отправляться за повелителем демонов.

Но больше я не смогу поговорить с ними. Я боялся разочаровать их. Я боялся не оправдать их ожиданий.

Мёртвые ни в чём меня не обвиняли. Обвинял себя я сам. Не мог простить себя.

«Больше я ничего не могу», «бессмысленно задумываться», «всё кончено», «они наверняка поймут», «они сделали это по своей воле», «лучше бы я тоже умер», «лучше бы армия повелителя демонов уничтожила эту страну».

В моей голове вертелось много мыслей. И каждая была хороша. Надо было лишь убедить себя в одной из них.

Но сердце и тело не принимали их.

Сердце болело. Тело не двигалось. Я много раз просыпался среди ночи, а днём меня охватывало желание кричать. Я пытался заставить себя двигаться, махать мечом, читать гримуары, но всё бесполезно.

Рана в моём сердце. Так просто она не вылечится, оставалось лишь ждать.

Но время не торопилось двигаться быстрее.

«Фракция принца во главе с Фэлипом и Элиотом намерена освободить принца Карлоса и посадить его на трон», — такие слухи начали ходить.

Скорее всего король запретил говорить об этом, чтобы информация не дошла до меня, но заставить всех молчать непросто. Я случайно вышел из комнаты и услышал чужой разговор.

Хуже не придумаешь. Испытывавшие ответственность за смерть Дариоса они вполне могли так поступить. Если у них получится, я как герой отправлюсь в земли повелителя демонов. А на случай провала слишком много рыцарей крепости были во фракции принца. Без них не получится отбиваться от армии повелителя демонов.

Людония была в отчаянном положении. И всё из-за меня.

Я обратился к королю с просьбой встретиться с Фэлипом и Элиотом.

Нехотя он согласился, не видя другого способа разобраться с ситуацией.

Я выпил яд, чтобы моя болезнь стала настоящей.

Чтобы спасти Людонию. Чтобы никто не умер.

... Чтобы сделать легче себе...

Увидев, что я тяжело болен, Фэлип и Элиот признали моё состояние, они пообещали и дальше защищать страну.

«Мы будем её защищать, пока вы не вернётесь».

Значит они будут сражаться до самого конца.

Ну и отлично.

Меня старались вылечить, но так как я сам этого не желал, толку в этом не было.

Я слишком устал. Так сильно, что уже не хотел жить.

Я испытывал странное облегчение. Как и Дариос я отдам свою жизнь, чтобы защитить страну.

В ту ночь, когда моя жизнь подходила к концу, кто-то вошёл в мою комнату.

Я уже не мог открыть глаза. Просто чувствовал чьё-то присутствие.

Этот кто-то заговорил:

«Ты хотел стать героем?»

— Не хотел. Не заботясь о том, что говорят другие, я хотел радоваться, гневаться, грустить и веселиться. Вот чего я хотел.

При том, что я не мог издать ни звука, я был удивлён, что мог говорить. Неужели это был мой последний сон?

«Разве это не просто?» — озадаченно спросил голос.

— Сложно добиться чего-то настолько простого. Это то же самое, что понимать что-то, но не делать. Видеть нечто, но притворяться слепым. Такой я. Сбился с пути.

«Если бы ты мог выбрать правильный путь, чего бы ты хотел? Каково твоё желание?»

— Я бы хотел защитить Людонию. Отец, мать, сестра, Фэлип и Элиот, все, кто в этом замке, все рыцари и солдаты, все жители этой страны, все они дороги мне. Собственная слабость не позволяла мне вынести этого бремени, я трусливо сбежал, но это остаётся чистой правдой, — говоря, я чувствовал, как сжимается сердце в груди. Меня терзали мысли о том, что я должен всех защитить.

«... Карлос. Ты не трус. Просто слишком добрый. Ты пытался оправдать надежды других, но просто не выдержал этого. Тут нечего стыдиться».

Его слова нежно коснулись моего сердца. Я наконец испытал небольшое облегчение.

«Я могу исполнить твоё желание. Вместо тебя с твоим лицом, с твоим голосом, с твоей силой я защищу Людонию. Но для этого мне надо принять твой облик... Что скажешь?»

Жуткие слова, но я не испытывал страха. И всё потому что я знал, кто это.

— Ты перевёртыш? Создание, призванное королём-основателем. Бог, защищающий Людонию.

«Бог? Давно меня так не называли. Сейчас ко мне относятся как к монстру», — я понял, что он усмехнулся.

— Тогда можешь взять моё тело. Бери воспоминания и силу, всё, что надо. Бог, что когда-то занял место короля и вёл людей.

Когда сказал это, нечто начало поглощать моё тело.

Но это не было неприятно, я чувствовал, будто освобождался от того, что мучило меня.