— Люк, всё же я боюсь, — сказал я, а он улыбнулся. Он не думал упрекать меня. Принял мою трусость и мягко улыбнулся.

— Просто ведь в смерти нет смысла. Я хочу стать таким же крутым авантюристом как и ты. Но я не думал сражаться ради мира и людей. Я хочу деньги и женщин. И всё.

Это были жалкие слова, но Люк спокойно кивнул.

— Авантюристы именно такие. Мы выполняем задания и зарабатываем деньги. Защищать мир и страну — обязанность королей и аристократов. Они живут за счёт наших налогов. И должны работать в такие моменты. Мы же работаем за деньги, но мы не обязаны рисковать собой ради работы.

— Наверное, — Люк выглядел озадаченным.

— Да, вот именно! Потому стоит сбежать. Мы же здесь умрём! Врагов слишком много, и они сильны. Тут куча демонов. Ты же понимаешь, что у нас никаких шансов на победу. Надо бежать. Прямо сейчас!

Я уважал Люка. Он самый сильный и крутой на свете. Не стоит ему умирать здесь.

— Слушай, Леонард. Сбежать легко. То, что ты предлагаешь, просто. Мне и самому доводилось убегать. Когда сталкиваешься с сильным монстром или оказываешься в затруднительном положении, часто стоит просто сбежать. Если стать сильнее, можно одолеть сильного монстра, и со сложной ситуацией можно справиться должной подготовкой. Но, — он посмотрел мне в глаза. — Это не тот случай, Леонард. Если сбежим, следующего раза не будет. Если армия повелителя демонов прорвётся, человечество падёт. Ты же тоже это понимаешь?

Я и сам понимал, что впереди нас ждёт важная битва.

Если проиграем, Малика будет уничтожена. Соседние страны и авантюристы объединили силы, чтобы остановить армию повелителя демонов, но если мы проиграем, соседние страны тоже будут уничтожены.

Но что с того?

Это чужие проблемы. Если страну уничтожат, то пусть. Сами виноваты, что оказались недостаточно сильны. Армия повелителя демонов не вечная. Надо бежать и выживать, разбираясь с теми, кто нас преследует.

К тому же.

— Люк, у тебя ведь есть Зак! Ты не можешь оставить ребёнка и умереть. И Рей тут с тобой! Если ты умрёшь с Рей, что будет с Заком? Разве ты не должен в первую очередь позаботиться о своём ребёнке?

Понимаю, что говорю бесчестно. Люк и Рей — супруги в группе, в которой состою я. У них есть ребёнок. Мальчик по имени Зак. Ему всего шесть. Я встречался с ним, он похож на родителей, с такими же добрыми и решительными глазами.

— Мы оставили Зака у родни Рей. За него можно не волноваться, — говоря, Люк опустил взгляд. Он не мог не переживать.

— Вы же можете счастливо жить с вашим сыном! Для этого у вас хватит силы. И заработанных денег вам должно хватить. Ни к чему жертвовать собой здесь. Аристократы и богатые торговцы уже разбежались. Это нормально. Те, кто могут, должны сбежать!

Те, кому некуда идти, ничего не могли, а вот те, у кого были деньги и связи, покинули Малику. Таковы люди. Бросая тех, кто сражается за них, они сбегают в безопасное место.

Оправдываются тем, что не могут сражаться. Где тут справедливость?

— Леонард. Ты же слышал про моего отца?

— ... Ага.

Его отца Винса называли «пограничный герой». В своих кругах он довольно известен.

Он даже не авантюрист, а просто чудак, который за небольшую плату берётся истреблять монстров на границе. Он вроде живёт в Малике.

— Деревня моего отца Ретин уже уничтожена. Но отец сражался до конца и умер, чтобы позволить жителям сбежать. Я слышал это от его знакомых, выбравшихся оттуда. Они говорили, что отец спас много жизней, — на его лице была смесь печали и гордости.

Возможно поступок и благородный. Это поступок настоящего героя. Но.

— Мне этого не понять, Люк. Я не рискну жизнью ради других. Ведь это же только моя жизнь.

— Я люблю отца. Ты сказал, что хочешь быть авантюристом как я, но я хотел стать авантюристом, чтобы походить на отца. И ты прав, Леонард. Глупо рисковать собой, сражаясь ради других. Но как же круто смотрелся мой отец, — Люк улыбнулся. На его лице не было печали.

— ... Я ненавижу своего старика. И я никогда не считал его крутым. Он не такой как господин Винс, про которого можно рассказывать истории.

Покинув свою родину, я ни разу не возвращался и не связывался с отцом. Он был высокомерным типом, который думал только о себе. Не плохим, но он вечно ссорился со всеми, и моей покойной матери было с ним нелегко.

— Эй, Леонард. Ты беги, — Люк нежно похлопал меня по плечу. — Я не считаю тебя трусом. Мы, авантюристы, имеем право сами выбирать, где нам умереть. В бою или в постели, неважно. Но по крайней мере ты умрёшь не здесь. Это важно. Что-то вроде чутья авантюриста. Потому здесь ты не умрёшь. Леонард, найди место, где ты сможешь рискнуть своей жизнью.

— Люк. Я просто не хочу умирать. И не пытаюсь сбежать по какой-то красивой причине!

Люк пытался меня успокоить. Меня, труса, не желающего сражаться за других. Мне не найти места, где бы я мог рискнуть своей жизнью. Даже когда я буду умирать в постели, я обязательно скажу: «Я не хочу умирать».

— Леонард. Всё хорошо. Ты не такой жалкий, как сам думаешь. Так что иди. А это место оставь на меня. Нужно, чтобы кто-то из авантюристов выжил.

... Нужно, чтобы кто-то из авантюристов выжил...

Эти слова стали освобождением.

На эту битву собрались почти все авантюристы. Если всех перебьют, некому будет выполнять сложные задания. А в этом ничего хорошего. Потому должен выжить хотя бы я.

Я повернулся к полю боя спиной.

— Прости, Люк. Я простой сын кузнеца. Немного возгордился своими способностями и стал авантюристом, но я всё ещё сын моего эгоистичного отца. Во мне не течёт кровь отца, которым можно гордиться.

Я до самого конца мог говорить лишь о своих слабостях. Я был совершенно жалок.

— Леонард. Остальное предоставь мне.

Когда обернулся, Люк помахал мне и вернулся в лагерь. Скорее всего для того, чтобы мне было проще сбежать.

И я сбежал.

Большинство авантюристов, участвовавших в этом сражении, не выжили. Но они смогли выиграть время, королевская армия прибыла вовремя и прогнала врага.

Ради этого Люк и остальные рисковали жизнями.

Даже если бы я остался, результат был бы прежним. Просто на один труп было бы больше.

Но временами я вижу сон.

О том, как я остался и сражался вместе с Люком.

Я вижу его до сих пор, даже по прошествии больше десяти лет.