Гёль тяжёлыми шагами вышел из комнаты.

Он получил новую должность и утешение по поводу прошлого.

Но где-то в глубине души ему всё ещё было не по себе.

«Кто… осмелится постичь эту обиду?»

Взгляд Гёля стал более мрачным.

Он знал, как Ли Сон восхищался и уважал его отца, когда был наследным принцем.

Драгоценные подарки, которые он посылал, несмотря на бесчисленные отказы, ясно показывали его неуклюжие чувства.

Несомненно, он приложил все возможные усилия, даже находясь в смятении.

Но в конце концов случилась трагедия, полностью изменившая его жизнь.

Как же он мог забыть всё в одночасье?

Ту ужасную картину. Ту трагедию.

«…»

Снова ощущая, как сдавливает грудь, Гёль крепко закрыл глаза и отбросил все мысли.

Только терпеть, терпеть и молча выносить всё – единственное, что он мог сделать сейчас.

«Ещё не время».

Гёль, остановившись на мгновение, продолжил свой путь.

Теперь ему хотелось только одного – поскорее убраться отсюда.

Сколько же времени он так шёл?

Внезапно, увидев вдалеке группу людей, взгляд Гёля начал метать молнии.

Стоявшие напротив чиновники, казалось, вздрогнули, заметив приближение Гёля.

Во тьме вокруг единственным источником света были факелы и холодный лунный свет.

Даже туманные очертания стали чёткими, словно нарисованными, и Гёль сжал кулаки.

Его дыхание стало прерывистым, словно кровь отливала от тела.

С каждым шагом, приближаясь друг к другу, холодный воздух вокруг них становился всё более напряжённым.

Гёль предпочёл бы проигнорировать их и пройти мимо.

Но Гёля, который собирался уйти, даже не поздоровавшись, остановил не кто иной, как премьер-министр Нам Джун Бэк.

«Давно не виделись».

Неприятный голос, похожий на скрежет металла, остановил его.

Ехидная насмешка полетела в сторону Гёля, который остановился.

«Ты так вырос, что я тебя почти не узнал».

Его тонкие губы скривились в усмешке.

«Но взгляд у тебя всё тот же, что и в детстве».

«…»

«Очень похож на своего отца».

Резкий, свирепый скрежет зубов вырвался из уст Гёля.

Тихо выдохнув, Гёль повернулся и посмотрел прямо в лицо Джун Бэку.

Лицо, которое он не мог забыть за все прошедшие годы.

От одного вида этого змеиного лица к нему подкатывала тошнота.

«Вы тоже остались прежним, господин».

Гёль не проявил никаких эмоций.

Он просто смотрел на Джун Бэка и его свиту с выражением бесконечного безразличия.

«Вот почему я спокоен».

Он не совершит ни единой ошибки перед ними.

«Говорят, когда человек внезапно меняется, возникают проблемы».

«...Что?»

«Вы так неизменны, что это успокаивает».

Чтобы они не питались его гневом, а вместо этого сжирали себя страхом неизвестного.

Голос Гёля был монотонным, как у бесчувственной фарфоровой куклы.

«Желаю вам долгих лет жизни».

Пока я своими руками не прерву её.

Гёль даже не моргнул.

Его бесстрастное лицо, словно картина искусного художника, вызывало одновременно восхищение и мурашки.

Джун Бэк был единственным, кто смотрел на его лицо, как на проклятое.

Гёль, пристально вглядывавшийся в его недовольное выражение, отвёл взгляд.

Чан Чхэ Сон и Хан Чон Хве, до этого момента стоявшие с непонятными выражениями лиц, отвернулись, словно избегая его взгляда, когда их глаза встретились.

Внутри всё перевернулось. Эмоции смешались ещё сильнее, чем прежде.

«...Тогда».

Гёль бросил короткий взгляд на Чон Хве, затем коротко кивнул и прошёл мимо.

Ещё не время.

Поэтому ему оставалось лишь притаиться, затаить дыхание и ждать.

До тех пор, пока не появится возможность одним движением перегрызть врагу глотку.

***

«Ммм…»

Дань И, несколько раз перевернувшись, медленно открыла глаза.

Размытые очертания в тусклом предрассветном свете постепенно становились чётче.

«Хм!»

Она испуганно вскочила, увидев незнакомый вид.

«А… точно. Я больше не в чайной Сим».

Она быстро поняла, что это дом Гёля, и выдохнула, затаив дыхание.

Так было всю дорогу до Ханьяна. Казалось, ей потребуется ещё несколько дней, чтобы освоиться здесь.

И всё же, после крепкого сна под мягким одеялом, её недавно ноющее тело впервые за долгое время почувствовало себя отдохнувшим.

Грр…

«…Я голодна».

Даже голод, о котором она забыла, бесцеремонно давал о себе знать.

Среди всего этого беспечно урчащий желудок, заставлял её чувствовать себя крайне неловко.

Всё потому, что последние несколько дней она ела только жареный ячмень.

Дан И, потирая голодный живот ладонью, тихонько встала и направилась к двери.

Она подумала, где бы ей раздобыть что-нибудь поесть в такую рань, но, чтобы утолить голод, было лучше двигаться, чем сидеть на месте.

Однако, открыв дверь, она вдруг наклонила голову.

С тихим скрипом, дверь открылась, но она почувствовала что-то тяжёлое за ней.

«Что это?»

Высунув голову, она увидела за дверью небольшую, накрытую тканью корзинку.

Дан И приподняла салфетку и слегка приоткрыла рот.

Внутри корзинки лежала блестящая от масла якгва.

* Якгва — традиционное корейское кондитерское изделие.

Это было лакомство, которое она уже пробовала раньше благодаря гостю из Чосона, который однажды угостил её, сказав, что оно хорошо сочетается с чаем.

Сладкое и мягкое, с тонким ароматом, оно долгое время не выходило из её головы.

Дан И с трудом сглотнула, увидев такой восхитительный вид.

«Раз оно стояло перед комнатой, значит, мне дали её съесть, верно?»

Немного оглядевшись по сторонам, Дан И тут же присела перед корзиной и начала есть якгва.

Насыщенная сладость, тающая во рту, заставила её закрыть глаза.

Она была так голодна, что ела так жадно, что даже подавилась.

«Кхе-кхе! Кхе-кхе!»

Она стучала себя в грудь, пытаясь откашляться.

«…Кхе-кхе».

Она встретился взглядом со стариком, держащим метлу.

А-ха-ха…

Как неловко.

Дан И неловко улыбнулась и снова закашлялась.

Благодаря воде, которую любезно принёс старик, ей удалось перестать кашлять.

«Вижу, ты только что увидела, что я оставил вчера вечером».

«Так это действительно было для меня. Я немного переживала, что ем чужую еду…»

«Если ты следовала за господином, вряд ли нормально ела».

Старик добродушно улыбнулся.

Дан И благодарно сложила руки и склонила голову.

«Спасибо за заботу. Благодаря вам я поела вкусную еду».

«Если что-нибудь понадобится, дай знать».

«Да, господин Прив Ратник».

«А?»

Глаза старика расширились, услышав обращение Дан И.

Затем он внезапно расхохотался.

Почему он вдруг рассмеялся?

Она просто хотела выразить свою благодарность...

Дан И озадаченно наклонила голову, а привратник тихонько усмехнулся и сказал:

«Зови меня просто дедушкой Док Воном».

«Привратник» издавна используется для обозначения пожилого слуги, живущего в доме для прислуги.

Дан И, которая решила, что «Прив» — это имя, а «Ратник» — титул, оговорилась.

Даже если она хорошо говорила по-корейски, она всё равно не знала многих обычаев и слов.

«Извините. Я не знала...»

«Ничего страшного».

К счастью, Док Вон великодушно простил её.

Кажется, он подумал, что в северном диалекте такого слова не было.

«Если я скажу что-то не то, они быстро поймут, что я не кореянка».

Нужно быть осторожнее со словами.

Дан И приняла твёрдое решение.

«Ты говорила, что тебя зовут Дан, верно?

«Да, дедушка Док Вон».

«Как ты познакомилась с молодым господином?»

Дан И рассказала ему о столкновении бандитов с армией Гёля в чайной Сим.

Она сказала, что чайная Сим сгорела, и Гёль приютил её, не имеющую места, куда она могла бы пойти.

Конечно, она не забыла подчеркнуть, что «бежала из Чосона вместе с родителями».

«Так вот почему он привёл тебя сюда».

Док Вон, который внимательно слушал, слегка кивнул.

Глаза Дан И расширились от слов Док Вона, словно другого выбора не было.

Хотя она сама не знала причины.

А он понял всё, услышав эту краткую историю?

Дан И не смогла сдержать любопытства и спросила Док Вона:

«Генерал, нет. Почему господин принял меня?»

«Что?»

«Честно говоря, я до сих пор не понимаю. Во время войны он, должно быть, встречал многих людей в похожем положении. Вряд ли он всех приютил. И нельзя сказать, что в этом доме не хватает слуг, их тут достаточно».

«.....»

«Сначала я подумала, что он пытается взять меня как служанку для подачи чая, но чайные служанки это совсем маленькие дети. А я уже взрослая».

Дан И высказала свои мысли так уверенно, что Док Вон растерялся.

Особенно эти блестящие глаза.

В этих глазах, читалась твёрдая уверенность: «Я никогда не буду чайной служанкой», Док Вон не мог найти, что ответить.

«Я не Дарби… и я ей не буду».

* п.п.: Дарби — это чайная служанка. В некоторых моментах будет использоваться именно это обозначение.

Видя то, как она отказывается, должно быть, она знала о «слухах».

Молчание – вот ответ.

Заметив странное выражение лица Док Вона и его молчание, на ясном лице Дан И постепенно стали сгущаться тучи.

«О... Не может быть. Правда?»

«...»

«Я Дарби?!»

Дан И вскочила на ноги и пронзительно закричала.

Дарби?

Дарби — те самые, которых северный призрак ест или использует как живые игрушки!

Разве чайными слугами становятся не только дети?

Как гласит корейская пословица, лови людей на слове.

Дан И, была в ужасе, словно её слова обернулись против неё.

«Я... теперь умру?»

«Что?»

«Господин меня сразу съест? Или будет играть со мной, пока я не перестану быть забавной, и убьет меня? Я не такая уж и забавная...»

Дан И в отчаянии несла всякую чушь.

Чем больше она говорила, тем более ужасающие картины возникали в её воображении.

Док Вон ещё сильнее растерялся от её глаз, полных слёз.

«Нет. Господин, прежде всего, тебя…»

«Прежде всего? Прежде, чем поиграет со мной? Что мне нужно делать, чтобы хоть немного понравится господину? Если я буду хорошо его развлекать, он позволит мне пожить ещё немного? Хнык…!»

Наконец, не в силах побороть страх, она разрыдалась.

«Господин Со Гёль вернулся!»

«Ик!»

За криком, возвестившим о возвращении Гёля последовала громкая икота.

«Ах, значит, мне конец…»

«Хнык…»

Дан И надула губы, слёзы ручьём потекли по её лицу.

***

Главная спальня, огромная и несравнимая с её собственной, была тем местом, где Док Вон и Дан И сидели лицом к лицу.

В тяжёлой тишине, словно все звуки исчезли, слышалось лишь, как Дан И время от времени шмыгает носом.

«…Хнык…»

Услышав очередное шмыганье носом, Гёль посмотрел на Док Вона.

Своим взглядом он спрашивал, почему она так себя ведёт.

«Вы знаете лучше меня, Господин...»

«….»

Гёль вздохнул, увидев выражение лица Док Вона.

Чайные слуги, до которых доходили слухи о нём, неизменно плакали, ещё не переступив порог.

Даже самые пожилые не были исключением.

Были даже те, кто рыдал, говоря, что дворец стал их могилой.

Конечно, он не ожидал, что девушка, живущая на чужбине, будет так плакать и хныкать.

«Ну, судя по её виду, я бы поверил, что сейчас год кошки, а не кролика».

С покрасневшими глазами и приоткрытыми губами она выглядела совсем как ребёнок.

Как такая девушка могла одна управлять чайным домиком в таком отдалённом месте?

В этот момент он даже подумал, не слишком ли поспешно привёз её сюда.

Гёль вздохнул ещё раз и молча уставился на Дан И.

Но, несмотря на вздохи, его лицо оставалось бесстрастным, почти холодным.

В этот момент страшнее демона для Дан И был северный призрак — Гёль.

Даже его обеспокоенные глаза, казалось, что-то замышляли.

Может ли что-нибудь на свете быть страшнее этого?

Чем дольше тянулось молчание, тем более удушающе оно становилось, а от пристального взгляда, изучавшего её, по спине пробегали мурашки.

Наконец, казавшаяся вечной тишина закончилась.

«Как тебе, возможно, известно от привратника…»

Гёль наконец пошевелил губами.

«Я собираюсь сделать тебя своей Дарби».

Произошло то, чего она боялась.

Дан И на мгновение зажмурилась, подавляя желание заплакать.

Единственная разница между чайными слугами — возраст; в конечном счёте, парни и девушки делают одно и то же.

Вспомнив слова Док Вона, она почувствовала ещё большее отчаяние.

Как её некогда спокойная судьба могла стать такой бурной?

«Нет, не стоит сдаваться так рано. Есть корейская пословица: „Даже в логове тигра, если сохранишь самообладание, выживешь“».

Дан И быстро взяла себя в руки и повторила пословицу, которую твердила как мантру.

Если она проявит страх, Гёль обойдется с ней ещё суровее.

Люди с такими злобными наклонностями получают удовольствие, видя кого-то слабее себя.

Вместо этого ей придётся проявить уверенность и решимость, чтобы застать его врасплох.

Даже когда она училась у дедушки Ванга бизнесу, она слышала это много раз.

Покупатели могут обмануть новичка, но отвечать им тем же — посредственный навык.

«Мастер должен заслужить доверие покупателя!»

Чем требовательнее и сложнее клиент, тем усерднее она должна его обслуживать.

Если уж ей предстояло прожить такую судьбу, Дан И хотела заслужить доверие этого человека.

«Что ты решила?»

«......»

«Ты покинешь этот дом прямо сейчас?»

Гёль предложил Дан И выбор. Это был его последний акт великодушия.

Большинство напуганных людей, предпочитали уйти, но…

«Нет».

Дан И не была одной из них.

«Используйте меня, как задумали».

Нет, Дан И была другой.

«Я стану вашей Дарби».

«......»

«Говорят, судьбы не избежать, но это не значит, что ты не можешь попробовать сделать всё возможное».

Взгляд Гёля слегка дрогнул, когда он наблюдал, как серьёзно она говорит, словно генерал, отправляющийся на битву.

Судьба.

Эти проклятое, бессмысленное и сковывающее слово.