Паотоу с досадой смотрел в воду, потом перевел взгляд на семью Чунь Сы и грустно улыбнулся: "Вот досада, как эти головы могли отвязаться?" Он нырнул, потом на поверхности воды показалась его голова: "Старший брат, не в службу, а в дружбу, вскипяти еще воды. Мои цветочные барабаны где-то под водой, надо их найти". И он снова скрылся под водой.

Отец Чунь Сы был бледен, как полотно. Глядя на связку отрезанных голов, брошенных на носу лодки, он пошатывался, стараясь унять дрожь от страха, сжимавшего сердце. Тошнота была столь сильной, что даже думать было тяжело. Ведь еще днем он болтал с этими людьми о всяких мелочах. А сейчас их головы лежат здесь, широко раскрыв рты. Крови уже почти не было, ее смыло речной водой, волосы прилипли к щекам и лбам, а глаза таращились на борт лодки.

"Муж! Муж мой!" Мать Чунь Сы бросилась к нему, пытаясь привести в чувство. Схватив гарпун, она столкнула связку голов в воду и крикнула: "Идем, муж мой! Чунь Сы, садись на весла!"

Вытирая на ходу слезы, Чунь Сы бросилась на корму и начала грести, а ее отец вел себя, словно умалишенный. Зацепившись за что-то ногой, он, в конце концов, упал и беспомощно барахтался на дне лодки, пытаясь встать.

В этот момент Чунь Шэнь снова пытался выбраться из-под одеяла, но мать затолкала его поглубже, а сверху накидала досок и тряпок, крича: "Чунь Сы, греби к берегу! К берегу!"

Но у девушки не хватало сил повернуть лодку, как она ни старалась. Ее мать шагнула к ней, налегла на весло, развернув лодку против течения и направляя к берегу, оставила дочь грести, а сама бросилась к мужу, чтобы помочь ему подняться.

"Муж мой! Муж мой!" — кричала она.

Глаза отца Чунь Сы закатились, он судорожно сжимал руки на груди. Его жена набрала речной воды и плеснула ему в лицо. Холод привел его в чувство. Дрожа, он схватил гарпун и закричал: "Быстрее! Быстрее!"

Мать и отец бросились на корму, чтобы сменить дочь на веслах. Но еще не добежав, услышали беспомощный крик Чунь Сы.

Весла свободно болтались в уключинах, а на корме сидел Паотоу, весь мокрый. Рукой он удерживал голову девушки прижатой к дну лодки, ее затылок пересекала глубокая рубленая рана, а из носа и рта текла кровь. Она еще была жива, суча ногами и беспомощно глядя на родителей широко открытыми глазами, в которых плескался животный ужас. Слез на ее щеках уже не было.

Паотоу действовал, как опытный мясник. Нож в его руках казался очень маленьким, но он умело резал шею плавным движением, пока лезвие не уперлось в позвоночник. Нажав посильнее, он сломал кости и поднял голову Чунь Сы.

"Ой, старший брат, прости, бля". Паотоу ополоснул голову девушки в воде, затем, пропустив веревку через шею в рот, нанизал ее на связку с остальными. Так обычно нанизывают пойманную в реке рыбу. "Я не смог найти пропавшие цветочные барабаны. Они, наверно, далеко уплыли. Бля, мне нужно еще три. Простите меня, простите".

Когда отец Чунь Сы закричал, в его вопле звучала ни с чем не сравнимая жуткая скорбь. Схватив гарпун, он бросился на Паотоу, пытаясь столкнуть его в воду. Но тот увернулся от гарпуна, с головой погрузился в воду. Затем вынырнул и выругался: "Ты что делаешь?"

"Ах ты, скотина грязная!" Глаза отца Чунь Сы все сильнее наливались кровью, пока он наносил удары гарпуном по уворачивающемуся в воде Паотоу. В конце концов тот отплыл назад и скрылся под водой.

Присев рядом с обезглавленным телом Чунь Сы, ее мать начала баюкать ее, безутешно рыдая. В этот момент из воды снова показался Паотоу, перевалился через борт, доставая из мешка на поясе пистолет. Отряхнув с него капли воды, он выстрелил в голову женщине, и ее мозги разлетелись по навесу лодки, часть попала на одеяло, укрывавшее Чунь Шэня. "Хреново вышло".

Отец Чунь Сы жалобно закричал, пытаясь ударить Паотоу гарпуном, но потерял равновесие и упал, откатившись к борту. Паотоу, подойдя к нему, не мешкал и сразу выстрелил в глаз. От выстрела тело мужчины отбросило в воду, и теперь его вышибленные мозги медленно растекались вокруг головы.

И вокруг воцарилась тишина, лишь речные волны чуть слышно бились о борт лодки. Река скорбно молчала.

"Да что с тобой такое? Ты ж меня гарпуном убить мог? — ругался с трупом Паотоу. — А ведь я тебя старшим братом назвал. Ты предал меня! Нет у тебя совести!" Он был так зол, что сделал еще четыре выстрела в тело, покачивающееся на воде.

Выпустив свою злость, Паотоу выдохнул с шумом, сложил тела отца и матери на носу лодки и методично принялся отрезать головы. В этот раз он не пытался смыть кровь, и она вся текла под навес, насквозь пропитывая одеяло, под которым прятался Чунь Шэнь.

Закончив, Паотоу хотел покинуть лодку, но его взгяд зацепился за обезглавленное тело Чунь Сы, одежда была разорвана до самого низа, обнажая белоснежный живот и стройные изгибы ног. Не удержавшись, он надругался над ней раз шесть, потом вытер окровавленные руки о ее грудь.

Чунь Шэнь все это время не спал. Он все видел через маленькую дырку в одеяле. И взгляд его не был напуганным, в нем сквозило такое же холодное равнодушие, как и в глазах Чэнь Пи, когда тот сбрасывал мальчика в воду раз за разом.

На высоком берегу реки снова загремели барабаны. Паотоу пригрозил невидимым барабанщикам, собрал головы на веревке, прыгнул в воду и поплыл к берегу. А лодка медленно дрейфовала по течению, и огонь в печи на носу все еще горел.